— Куда ты смотришь? — Люк следит за моим взглядом и морщит лоб. — Знаешь что? Мне кажется, это Кэлли Лоуренс. Сейчас, когда я думаю об этом, то вспоминаю, что ее отец упоминал что-то об ее поступлении в Вайомингский университет.

— Исключено... этого не может быть... это она?

Я рассматриваю ее каштановые волосы, одежду, которая показывает ее худенькую фигурку, и голубые глаза, искрящиеся, когда она смеется. Последний раз, когда я видел ее, этот взгляд был угрюмым и тяжелым. В Кэлли, которую я знал, было больше мрачного, она носила мешковатую одежду и все время выглядела грустной. Она сторонилась всех, за исключением того вечера, когда спасла мою шкуру.

— Да, это она, — с уверенностью отвечает Люк, щелкая пальцем у виска. — Помню, что у нее на виске была маленькая родинка, прямо как у этой девушки. Не может быть такого странного совпадения.

— Твою мать, — громко восклицаю я, и на меня все оборачиваются.

— Я могу вам помочь? — ледяным голосом спрашивает экскурсовод.

Я качаю головой, замечая, что Кэлли смотрит на меня.

— Извини, чувак, я думал, что на меня села пчела.

Люк фыркает от смеха, а я подавляю смешок. Экскурсовод отчаянно пыхтит и продолжает свой рассказ о том, где располагаются все кабинеты, указывая на каждую дверь.

— Что это было? — тихим голосом спрашивает Люк, аккуратно складывая лист пополам.

— Ничего. — Я осматриваю толпу, но Кэлли нигде нет. — Ты видел, куда она ушла?

Люк качает головой.

— Не-а.

Мой взгляд перемещается по коридору, но никаких признаков ее присутствия не замечает. Мне нужно найти ее, чтобы поблагодарить за спасение своей жизни, что я должен был сделать еще четыре месяца назад.



Глава 2

№ 27 . Пригл аси на ужин кого-то незнакомого


Кэлли

— Какие планы на вечер? — Я складываю рубашку и кладу ее в корзину для белья, стоящую на сушилке. — Сходим куда-нибудь или останемся дома?

Сет запрыгивает на одну из стиральных машин, свешивая ноги через край и щелкая жвачкой во рту.

— Я не могу решить. С одной стороны, мне хочется остаться дома и досмотреть «Дневники вампиров», а с другой — есть один действительно потрясающий ресторанчик, в который бы мне хотелось сходить.

— Фу, только не с суши-баром. — Я хмурюсь и лью немного смягчителя ткани для одной из своих рубашек. — Не люблю суши, и сегодня вечером я не очень-то настроена на еду.

— Нет, ты же никогда не ела суши, — поправляет он. — А если ты что-то не пробовала, то это не значит, что тебе оно не нравится. — Он сдерживает смех, сжимая губы. — Я знаю это по своим фактическим данным.

— Уверена, что так оно и есть. — Мой телефон, лежащий поверх стопки рубашек, начинает вибрировать, и у него загорается экран. — Черт побери, это мама. Погоди минутку.

— Привет, мам, — отвечаю я, отходя в угол, подальше от стука стиральных машинок.

— Привет, детка, — говорит она. — Как твой первый день учебы?

— Первый день занятий в понедельник, — напоминаю я ей, прижимая палец к уху, чтобы заглушить грохот. — Сегодня все просто регистрируются.

— Ну, тогда как все прошло?

— Я уже знаю, где что находится, поэтому сейчас нахожусь в прачечной с Сетом.

— Здравствуйте, миссис Лоуренс, — кричит Сет, складывая ладони рупором у рта.

— Дорогая, передай ему привет от меня, ладно? — отвечает она. — И что мне не терпится с ним познакомиться.

Я прикрываю динамик ладонью.

— Ей не терпится с тобой познакомиться, — шепчу я Сету, который закатывает глаза.

— Скажи ей, что она меня не вынесет.

Стиральная машинка останавливается, и он спрыгивает, чтобы открыть крышку.

— Он говорит, что ему тоже не терпится, — говорю я маме. — На самом деле, он очень рад.

Сет качает головой, вытаскивая из машины куртку.

— Ты же знаешь, я не по мамам.

— Что он сказал? — интересуется мама.

— Ничего, мам. — Пищит сушилка. — Мне надо идти. Я позвоню тебе позже.

— Подожди, милая. Я просто хочу сказать, что у тебя действительно счастливый голос.

— Я счастлива, — выдавливаю я из себя, потому что знаю, что она именно это хочет услышать.

Сет бросает на край корзины свою рубашку, которую нельзя сушить в машинке, упирает руки в бока и, прищурив глаза, говорит мне:

— Не ври своей матери, Кэлли.

— Что происходит? — спрашивает мама. — Я слышу какой-то шум.

— Мне надо идти.

Я нажимаю «отбой» прежде, чем она успевает что-либо сказать.

— Моя мама не похожа на твою. — Я открываю дверцу сушилки и вытаскиваю руками оставшуюся одежду. — По большей части, она милая. Ну, по крайней мере, когда я хорошо себя веду.

— Но ты не можешь рассказать ей некоторых вещей... действительно важных вещей. — Он сгибает руку, которая была в гипсе, когда я познакомилась с ним. — Прямо как с моей мамой.

— Но своей ты говорил. — Я захлопываю бедром дверцу сушилки. — Мы просто не особо ладим, и я не рассказываю ей, потому что ее это расстроит. Она такой счастливый человек, так зачем расстраивать ее мрачными мыслями. — Я бросаю вещи в корзину, когда одна из стиральных машинок пыхтит и ударяется о цементную стену. — Мы можем сходить в этот новый ресторан, если ты действительно очень-очень хочешь. — Поднимая корзину, я прижимаю ее к бедру. — Я добавлю его в свой список новых вещей, которые собираюсь попробовать.

Он улыбается во весь рот.

— Люблю этот список.

— Я тоже... иногда, — соглашаюсь я, когда он собирает свою кучу вещей. — И просто замечательно, что ты придумал его.

Список был составлен в потемках моей комнаты в общежитии, когда он признался мне, как сломал руку и откуда взялись шрамы на руках. В последний день школы он возвращался домой, и на грузовике подъехала кучка футболистов. Они набросились на него, избили и чуть не порвали на тысячи кусочков, чтобы их можно было сгрести, как мусор, под ковер. Но Сет сильный — вот, почему я рассказала ему свою тайну, потому что он знает, каково это, когда что-то отрывают от тебя. Хотя я и опустила кровавые подробности, потому что не могла произнести их вслух.

— Я вообще очень замечательный человек. — Он отходит в сторону, чтобы пропустить меня в дверь. — И пока ты придерживаешься такого же мнения, с тобой все будет в порядке.

Мы смеемся, и это по-настоящему, но, как только звук уносит ветром, над нами нависает темное облако.

Кайден

— Эта комната размером с коробку, — замечаю я, осматривая очень маленькое помещение в общежитии.

Мы находимся в общежитии Дауни — одном из четырех зданий, в которое поселяют первокурсников. Здесь стоят две односпальные кровати и стол в дальнем углу. Расстояние между кроватями можно преодолеть в два шага, а в шкаф у дальней стены едва поместятся три коробки.

— Ты уверен, что не хочешь снять квартиру? Я видел по дороге несколько совсем не далеко от кампуса.

Люк роется в большой коробке с надписью «Хлам».

— Я не могу себе позволить квартиру. Мне нужно найти работу, чтобы можно было покупать книги и вещи.

— А разве не для этого платят стипендию?

Я беру тяжелую коробку и ставлю ее на матрас своей кровати.

Он скатывает в клубок липкую ленту и бросает ее на пол.

— Она покрывает только плату за обучение.

Я соскребаю ленту сверху на коробке.

— Я могу помочь... если тебе нужно еще немного денег.

Он быстро качает головой, переключая все свое внимание на содержимое коробки.

— Я не благотворительность. Если хочешь квартиру, то сними. Тебе не нужно только из-за меня оставаться в общежитии. — Он вытаскивает безголовую бронзовую статуэтку и краснеет. — Что это такое, черт возьми?

Я пожимаю плечами.

— Не я же собирал твои коробки, чувак.

— Ну, я это делал, но этого я туда не клал. — Он швыряет ее через всю комнату, и статуэтка оставляет вмятину в стене. — Черт возьми, она пытается мне пудрить мозги!

— Не позволяй своей матери доставать себя. Ты же знаешь, что она пытается вернуть тебя домой, чтобы ей не приходилось со всем разбираться самой.

Я поднимаю разбившуюся статуэтку и выхожу в коридор, чтобы выбросить ее в мусорку, расположенную прямо возле комнаты.

Возвращаясь к себе, я замечаю Кэлли, идущую в мою сторону, с тем же парнем, с которым была до этого, и она снова улыбается. Я останавливаюсь посреди коридора и, затрудняя движение проходящим мимо меня людям, жду, когда она дойдет до меня. Она меня не замечает, но ее друг видит меня и что-то шепчет ей на ухо.

Ее голова резко поворачивается в мою сторону, и она пятится назад, будто боится, что я нападу на нее. Ее друг успокаивающим жестом кладет руку ей на поясницу.

— Привет, — неловко начинаю я, сбитый с толку ее пугливостью по отношению ко мне. — Не знаю, помнишь ли ты меня...

— Помню, — перебивает она, взгляд ее голубых глаз падает на шрам на моей скуле. — Как я могла не запомнить тебя? Мы же знаем друг друга с детства.

— Верно, — говорю я, не зная, как ответить на ее сдержанное поведение. В тот вечер она так себя не вела. — Мне просто нужно было завести разговор.

Ее губы складываются в форме буквы «О», а потом она молча стоит, теребя ремешок своей куртки, которая ей велика.