У себя в комнате Кейто задул все свечи, кроме одной, взял кочергу, подвинул одно из поленьев в глубь камина, затем выпрямился и некоторое время задумавшись глядел на догорающее пламя.

Только сейчас он полностью осознал, насколько безумен был поступок Фиби. Кто еще из женщин решился бы на такое? В морозную ночь, совершенно одна, без защиты, не думая об опасностях, которые подстерегают со всех сторон… Куда она собиралась податься? И главное — зачем? По какой причине?

В ее-то возрасте, с ее происхождением и воспитанием и не желать выйти замуж?! Отказать мужчине ее же круга! Маркизу! У нее просто с головой не все в порядке! Понятно, если бы отец понуждал ее выйти за какого-нибудь монстра. За дряхлого старца…

«Надеюсь, Фиби не считает меня таковым? Хотя кто ее знает».

Эта мысль уколола его, засела в голове. Но ведь это абсурд! Он в самом расцвете сил — всего тридцать пять. Что ж, ему действительно не везло с женами, это чистая правда. Впрочем, с усмешкой поправил он себя, возможно, это им, его трем женам, с ним не везло.

Да, он был трижды женат и трижды овдовел, что, конечно, весьма необычно для мужчины тридцати пяти лет и, естественно, наводит на подозрения. А также внушает страх юной девице, которой предстоит стать его четвертой женой.

Но насколько он понял, к нему у Фиби претензий нет, она совершенно не настроена на брак. Отрицает его. Что само по себе дико! Неприлично!

Быть может, она и вправду немного не в своем уме? Или просто истеричка? Тоже хорошего мало. Тогда ему надо очень и очень подумать, связывать ли с ней свою жизнь и годится ли она в матери его будущим детям.

В этом, собственно, и весь вопрос. Ему нужен законный наследник, родной, а не приемный. Дочери, конечно, тоже неплохо, но они не вправе наследовать ни титул, ни поместье.

Если у него наконец не появится наследник, сын, то все богатство рода Гренвиллов перейдет к пасынку, ребенку его первой жены, которого он усыновил когда-то, посчитав делом чести. Случилось это во времена его юности, ему тогда и в голову не могло прийти, что у него не будет своего сына и законного наследника. Усыновляя ребенка, он просто хотел избавить мальчика от лишних тягот в будущем.

Однако для Кейто все обернулось не лучшим образом. Если бы он только знал…

Рот его сурово сжался, когда он вспомнил о сыне своей первой супруги, который давно уже не ребенок и кому уже давно нет доверия. Вообще-то Брайан Морс довольно привлекательный и любезный молодой человек, но в его маленьких глазках таится угроза, а язык не слишком правдив. Кроме того, и это главное, Брайан Морс принял сторону короля в разразившейся гражданской войне, а маркиз Гренвилл стал сподвижником Кромвеля, потому что давно уже считал: король Карл должен прислушаться к мнению своих подданных, к мнению парламента и пойти на уступки, вместо того чтобы разорять страну жестокой войной. Уж если такие преданные короне люди, как он, маркиз Кейто, приняли сторону парламента и отступились от своего монарха, значит, тому есть о чем поразмыслить, и нужно, не теряя времени, идти на попятный, восстанавливая мир и справедливость в Англии.

Тем более пора понять, что дело его проиграно: армия Кромвеля во много раз сильнее, у нее больше оружия, лучше дисциплина.

Но все это благие пожелания, а война, как чума, расползается по стране. Тут Кейто вновь вернулся мыслями к своему пасынку.

В жизни все бывает, и уж тем более на войне: засада, выстрел из мушкета, удар шпагой, падение с коня… Случись такое сегодня — и Брайан Морс возглавит род Гренвиллов. Вот почему Кейто должен как можно скорее жениться и завести детей. Сына!..

В общем Фиби вполне устраивает его. Если, конечно, отбросить ее дурацкие мысли о ненужности брака. Ей всего восемнадцать, она здорова, у нее хороший цвет лица, широкие бедра. Видимо, вполне способна рожать детей. И за ней нет необходимости ехать на край света — она здесь, под рукой.

Нет сомнения, эта девчонка будет хорошей женой. Уж он постарается, чтобы так оно и было.

К последнему заключению маркиз пришел, уже выходя в коридор со свечой в руке.


Фиби проснулась с первым лучом солнца, ощутив на плече руку Оливии.

— Фиби, почему твои вещи валяются на полу?

— Что? — Она с трудом приподнялась на локте и, моргая, воззрилась на подругу. — Который час? Наверное, полночь!

Ей почему-то казалось, что утро еще не наступило.

— Скоро шесть, Фиби.

Темные глаза Оливии смотрели на нее с подозрением. Она не сразу продолжила расспросы и, лишь набрав побольше воздуха в легкие, решила уточнить:

— Т-твоя одежда. Отчего она на полу? Ее там не было, когда мы ложились.

— Я не могла уснуть и решила погулять, — сказала Фиби.

— На свежем воздухе? Ты выходила из дому?

Фиби покачала головой:

— Нет. Сначала хотела, но было так холодно, темно. И я вернулась в постель.

«Все-таки я не совсем солгала, — утешила она себя, — а только немножко».

Однако Оливию это не убедило.

— Не выдумывай, — заявила она.

Фиби опять откинулась на подушку и закрыла глаза. Потом снова открыла и принялась усердно продирать их.

Оливия уселась на кровати, подтянув колени к худосочной груди. Она яростно хмурилась, от чего темные широкие ее брови сошлись в одну линию над длинноватым, типичным для рода Гренвиллов носом.

— Я знаю, — решительно сказала она, — ты не хочешь замуж за моего отца. Я бы на твоем месте тоже…

Ох, если бы все было так просто, с горечью подумала Фиби. Но что ей ответить?

— Я вообще не хочу замуж, — отозвалась она. — Ты ведь знаешь. Помнишь нашу клятву в лодочном сарае четыре года назад? С нами тогда еще была Порция.

— Ой, это было так д-давно. С тех пор все изменилось. А Порция… Что ж, она первая нарушила клятву. Могла ли ты подумать, что она возьмет и выйдет замуж?

— Порция сама себе хозяйка, Оливия. И сама за себя решает. Не то что мы. Я тоже бы так хотела!

Оливия с грустью взглянула на Фиби.

— Знаю. Но мы не можем… Одно хорошо, — добавила она, — если отец женится на тебе, мы будем все время вместе.

— Да, до тех пор, пока тебя не выдадут замуж.

— Я не пойду!

Это все слова, Оливия. Если так уже случилось с Порцией… и со мной… Неужели ты всерьез думаешь, что тебе удастся избежать этого?

Бледные щеки Оливии порозовели, она поджала губы.

— Никто не заставит меня насильно! — негромко произнесла она.

— Говоришь и сама не веришь, — сказала Фиби, снова приподнимаясь на подушке. — Разве нас спрашивают? Знаешь ведь, как поступили со мной: собрались твой и мой отец, позвали меня и объявили свое решение. Хоть волосы на себе рви — ничего не изменишь. Таков порядок вещей в нашем мире — Она помолчала. — А что будет после свадьбы? Просто подумать страшно. Брр! — Она вздрогнула всем телом, покачала головой и задумалась. Но, не дождавшись ответа от Оливии, продолжила: — И что всего оскорбительнее, твой отец вовсе не жаждал жениться именно на мне. С чего бы? Погляди на меня — один жир! Диана по крайней мере была стройная, изящная. А я как пышка!

— Почему же? — Оливия считала, что подруге в любом случае следует говорить только хорошее. — Ты очень женственная. Порция тоже так считает.

— Твоему отцу нужен сын, — напрямую заявила Фиби. — Я — подходящее средство, и ничего больше.

Оливия молча взглянула на нее. Что ж, против этого не возразишь.

— Ты наверняка родишь здорового ребенка, — тут же заключила она.

— Но я не хочу спешить!

Подруга взглянула на нее почти с ужасом:

— Тут уж ничего не поделаешь. Ведь у всех рождаются дети.

Потупившись, Фиби сказала:

— Есть способы, чтобы их не было.

— Кого? Детей? — Оливия еще больше расширила глаза. — Как? Что ты выдумываешь!

— Знаешь, есть такая женщина, зовут ее Мег. Она живет тут, в деревне. Я с ней хорошо знакома.

Оливия кивнула. Мег была травницей, здешние жит считали, что ей не чуждо колдовство.

— Так вот, — продолжала Фиби. — Мег рассказывала мне, что есть такие травы, которые могут остановить беременность.

Не всегда и не у всех, но могут.

Удивленное выражение не сходило с лица Оливии.

— Но почему, — спросила она, — ты не хочешь родить ребенка моему отцу? Если все равно уж ты будешь замужем?

Фиби снова устремила взгляд в пространство.

— Потому что… Потому что я тебе уже сказала, он женится на мне только оттого, что я случайно оказалась поблизости. Стоит лишь протянуть руку… И вот что еще: до тех пор пока он не переменит своего отношения, я и не подумаю рожать. Так и знай! — Теперь она смотрела в лицо Оливии с таким видом, словно та была виновата в том, что у нее такой отец. — Если он получит то, что получают все мужчины… и не захочет понять меня… увидеть, какая я там, в душе… он тогда очень пожалеет. Ты понимаешь меня, Оливия?

— Я?.. Д-да, н-наверно.

Но Фиби уже закусила удила.

— Я хочу быть с ним на равных, понятно? А не той, кто во всем от него зависит.

— Жены всегда з-зависят от мужей. Тут уж ничего не поделаешь. Правда, м-может быть, Порция не такая?

— Вот и я буду как Порция.

Фиби вскочила с постели и, ежась от холода, начала одеваться.

Оливия беспомощно пожала плечами:

— Н-не знаю, что и ответить.

— И не надо. Я не переменю своих взглядов, будь уверена! Хотя и не стану давать клятву на крови, как мы тогда, помнишь? — Она вдруг понизила голос: — Во всяком случае, я постараюсь сделать все, что смогу…

Глава 2

О, стойте спокойно, леди Фиби! Как я могу закалывать все эти булавки, если вы вертитесь, как на муравьиной куче? И не хватайте руками за материю! Она белая, а руки у вас… как бы сказать… не совсем чистые. Могут остаться пятна…

Фиби вздохнула и покорно сжала кулаки, стараясь держать свои перепачканные руки подальше от платья и от портнихи. Она только что вернулась из деревни, где помогала молодой вдове убираться на конюшне, и не успела умыться, как ее спешно позвали для примерки: времени остается в обрез, свадьба уже на носу.