– Меня не беспокоит их враждебность, – добавил Рик, обнаружив, что Доннер все еще смотрит на него.

– Я расскажу Кэти про ланч, но не собираюсь говорить ей о его причинах. Сделаешь это сам.

– Спасибо.

– Рано благодарить. Она может узнать, что на самом деле Джеллико просто использует тебя с самого первого дня. Ты сказал…

– Достаточно.

– Нет уж, я закончу. Ты сказал, она восприняла подарочный сертификат «Все хорошо, спасибо», и я думаю, что так оно и было. Не поражена. Это имеет смысл. Зачем взломщице сад?


Ричард прислонился спиной к оконной раме. Как правило, он не выходил из себя, а когда сердился - становился очень спокойным.

Только Саманта могла вывести Рика из себя.

– Последний раз говорю и больше повторять не буду, – проворчал Рик, зная, что слова прозвучат холодно и сурово. – Я люблю Саманту Джеллико. Я доверяю ей. В своем роде, она самый честный человек из всех, что я когда-либо встречал. Если вы оба не перевариваете друг друга, быть посему. Я не брошу ее ради тебя и не брошу тебя ради нее. Точка.


У Тома по лицу было видно, что он жаждет продолжить спор. Ричард ждал. После приблизительно пятнадцати лет маневрирования в мире жестких, часто враждебных, но в конце концов успешных переговоров он стал кем–то вроде эксперта в чтении мимики людей. И Том Доннер вот-вот готов был сдаться. Более обходительный и менее склонный к соперничеству человек, возможно, сменил бы тему, спасая друга от унижения. Но Рик хотел это услышать.


– Хорошо, – наконец тяжело сказал его друг, – Если хочешь, чтобы она оставалась рядом, просто спроси ее. Не думаю, что стану проблемой.

– Ублюдок, – прорычал Ричард. Он окинул взглядом документы на адвокатском столе. – Идем, – сказал Рик, направляясь к двери.

– Куда? – застыл Том.

– Сыграем в гольф, – Ричард распахнул дверь и вышел в коридор.

– Не могу я играть в гольф. У меня две встречи во второй половине дня.

– Отмени них. Твой бизнес – часть моего бизнеса, я разрешаю тебе прогулять полдня. На самом деле, настаиваю.

– У нас не забронировано стартовое время.


Ричард достал мобильный телефон и набрал номер.

– Роберта Мэйхилла, пожалуйста, – сказал он, дождавшись ответа приятного женского голоса, – Роберт? Рик Аддисон. Сможешь достать для нас с другом поле минут на сорок?

– Конечно, мистер Аддисон. Я позабочусь обо всем.

– Спасибо, – щелчком закрыв телефон, Ричард вернул его в карман. – Ну так что?

– Мэйхилл. «Мар-а-Лаго»?

– Куда же еще?


Том вздохнул.

– Попрошу Шелли перенести встречи.

– Хорошо.

– Нет, – со вздохом сказала Саманта, откладывая в сторону телефонограмму. – Я перезвоню им и порекомендую другую компанию. Может быть, «Де Сильва».

Секретарь Саманты бросил на нее понимающий взгляд:

– Вы ограбили доктора Харкли и его жену?


Сэм нахмурилась:

– Знаете, Обри, джентльмен не станет бросать леди подобные обвинения.

Обри Пенделтон поднялся и направился к холодильнику в конференц-зале, принести Саманте банку содовой. Высокий и статный, чуть посеребренный сединой блондин, он выглядел тем, кем и являлся, – джентльменом-южанином времен начала Гражданской войны.


– Вы правы, мисс Саманта, – протянул он, растягивая слова в своей особой манере. – Приношу свои извинения. Позвольте мне самому сделать телефонный звонок. Я уже много лет сопровождаю Лидию Харкли на некоторые общественные мероприятия, а также играю в гольф с Рэндаллом. Мы хорошие друзья.


Видимо, недостаточно хорошие, чтобы сообщить им, кто, по всей вероятности, шесть лет назад украл у них хрустальный череп майя. Однако до знакомства с мисс Джеллико Обри работал в качестве профессионального эскорта для дам из Палм-Бич, а значит, относился к друзьям примерно так же, как и Самата, – считал их средством для достижения цели.


– Спасибо. Я ценю это.

Секретарь снова сел, опершись подбородком на кулаки.

– Так давайте, рассказывайте, Рику понравился ваш подарок?


Она усмехнулась:

– Это было потрясающе. Он практически начал пускать слюни.

– А разве я не говорил вам, что мужчин можно свести к трем составляющим? Еда…

– Машины и секс. Да, говорили. Однако хочу отметить, что вы предложили спринтерские гонки. Я выбрала внедорожники.

– Да, выбрали. Наверное, я просто предпочитаю быстрый финиш. [1]


Саманта шлепнула его по руке.

– Какой плохой мальчик!

– И не забывайте об этом.


Честно говоря, пока она пребывала в уверенности, что Обри – гей, Рик настаивал, что это лишь видимость. Человек, собственноручно восстановивший двигатель своего «Эльдорадо» шестьдесят второй серии, видимо, просто обязан быть гетеросексуалом. Как бы то ни было, Обри Саманте сразу понравился. И поэтому, когда он начал все чаще появляться в офисе, принимать сообщения и помогать с ведением дел и декором офиса, она не стала ничего менять. Чеки выписывал Стоуни, так что Сэм не имела даже ни малейшего представления, сколько они платят Обри, но, кажется, все были довольны соглашением.


– Есть еще потенциальные клиенты, которым я могу отказать? – спросила Саманта, глядя на лежащую перед помощником папку.

– Звонили из центральной художественной галереи Бока-Ратона. Насколько я могу судить, все, чего они хотят, – какую–нибудь систему бесключевого доступа подешевле.


Сэм кивнула. Девять месяцев назад, когда она основала «Безопасность Джеллико», казалось, что переквалифицироваться из взломщицы в специалиста по системам безопасности – удачная идея, но кто бы мог подумать, какой скукотищей будет эта работа!

– Я заеду туда днем. Они упоминали, что именно хотят: консоль или систему идентификации по отпечатку пальца?

– Думаю, у них нет никаких идей.

– Ладно.


Саманта отпила содовой. Обри продолжал сидеть напротив, все еще не сводя с нее серых глаз.

– Ну? – наконец подтолкнула его Саманта.

– Был еще один телефонный звонок.


Отличительная черта южных джентльменов – склонность использовать один и тот же теплый тон, рассуждая о несметном выигрыше в лотерею и о смерти старой доброй тетушки Мейбл Сью. Единственной зацепкой Сэм был дьявольский огонек в глазах Обри, но это легко могло оказаться результатом действия виагры или чего-то подобного.

– Будем играть в двадцать вопросов, или вы скажете мне, кто звонил?

– Доктор Джозеф Висконти.


Адреналин хлынул по венам. Саманта вскочила.

– И вы тянули до последнего? Ах вы, сук…

– Он сказал, что появится на работе не раньше часа, мисс Саманта. Иначе я бы ни за что не стал медлить с докладом о его звонке.


Посмотрев на часы на микроволновке, Сэм позволила себе выдохнуть. Еще двадцать минут. Обычно она не подскакивала даже ради директора Метрополитен-музея, но полгода назад Джозеф Висконти сделал ей уникальное предложение. Дело пока так и не выгорело, но если он позвонил...


– Висконти не оставил подсказок, о чем может идти речь? – спросила она.

– Нет. И поверьте мне, я пытался выудить хоть одну.

– Тогда я позвоню ему. – Она расправила плечи. – Это все?

– Два, а может быть, и три заказа в неделю, еще за три месяца до начала зимнего сезона – неплохо, мисс Саманта.

– Знаю, знаю. Наверное, я просто надеялась на что-то более…

– Захватывающее?

– Интересное.


– Обо мне говорили? – донеслось от входа в конференц-зал, и Сэм улыбнулась.

– Стоуни, приятель, рабочий день почти закончен. Зачем ты вообще сюда заглянул?

– Ох, только не начинай со мной это дерьмо, дорогая, – прогрохотал он, прихватив из холодильника бутылку воды и присаживаясь рядом. – Я провел в этом проклятом офисе больше времени, чем ты.


Если учесть, что Сэм заставила его отказаться от крайне прибыльной карьеры первоклассного скупщика краденого, Стоуни определенно вышел за пределы служебного долга, помогая ей запускать охранный бизнес, не слишком нравившийся им обоим. Она похлопала его по смуглой руке.

– Я прошу прощения. Ты – лучший.

– Спасибо. Это я и хотел услышать. А теперь – что есть интересного?

– Обри только что передал мне сообщение от Джозефа Висконти. Я должна перезвонить ему сегодня днем.


Здоровяк нахмурился:

– Еще раз говорю тебе, детка: работать на музеи, возвращая их украденное барахло, – это не путь к долгой жизни.

– Как и красть барахло.

– По крайней мере тогда тебе хорошо платили за твои услуги.

– Мертвым деньги ни к чему.


Он ткнул мясистым пальцем ей в плечо.

– Это я так считаю.

– Да? Что ж, я тоже так считаю.


Они уже обсуждали, что опаснее – красть вещи или пытаться вернуть их законным владельцам. Саманта знала, что беспокоило Стоуни, и ее беспокоило то же: сводя на нет чужую воровскую работу, она переступает черту, за которой возврата уже не будет. Саманта перейдет в лагерь «хороших парней», а благодаря светской жизни с Риком Аддисоном все «плохие парни» знали, где она живет.


С другой стороны, Сэм могла получать свою дозу адреналина, не слишком беспокоясь о необходимости податься в бега или оказаться в центре шумихи. Конечно, воровство у людей, покупающих краденый товар, имело свои риски. Но риск – дело благородное.