Эверли проследила за его взглядом. Официантка в женской версии смокинга пронесла то, что выглядело как сырная тарелка мимо большого черного мужчины, одетого в невзрачный костюм и очки-авиаторы. Он охранял дверь, которая вела к тому, что, как она могла предположить, было VIP-комнатой.

— Видела это? Пока ты была в уборной, — прошептал Скотт ей на ухо. — Марти из технического притормозил и рассказал безумную историю.

— Ты не должен его слушать. Он ужасный сплетник.

— Ты хочешь услышать сенсационную новость или нет?

Она опасалась, что следующей сенсационной новостью станет «Увольнение девушки после смерти доброго работодателя». Она взлетела по карьерной лестнице, как комета, а теперь свалится на землю с большим громким стуком. Она не была уверена, что будет делать, когда придет новый босс и узнает, что его или ее глава информационной безопасности была слишком молодой для должности хакером, о которой все, кроме Мэддокса Кроуфорда, думали, что она не сможет справиться с работой. Мэддокс был ее защитником, ее наставником в этом сумасшедшем корпоративном мире. Он также был потрясающим другом.

Сначала она была потрясена его смертью. Опустошение до сих пор не покинуло ее. Но теперь, почти через неделю, ее мозг начал работать сверхурочно, и у нее были вопросы, на которые казалось, никто не захочет отвечать.

Мэддокс Кроуфорд был опытным пилотом. Была ли его смерть на самом деле несчастным случаем?

Нет, если верить таинственному, необъяснимому письму, которое она получил вчера вечером по электронной почте.

— Отлично? Что за новость? — Эверли решила проигнорировать свой собственный совет. Она будет слушать любую сплетню, которая отвлечет ее мысли от проблем. Ей нужно провести одни хорошие выходные, прежде чем она встретит понедельник, независимо от того, какое дерьмо он принесет.

Она сделала глоток заказанного Совиньон Блан. Скотт был прав. Ей нужно было немного повеселиться до того, как на ее голову обрушится молот. Если все пойдет так, как она подозревала, ей повезет, если она сможет позволить себе вино в следующем месяце.

— Ты ведь знаешь, что у Великого Кроуфорда были несколько по-настоящему влиятельных друзей, не так ли?

Она не прислушивалась к сплетням, как все остальные. На самом деле, она целенаправленно избегала этого вздора. Зачем зацикливаться на проблемах знаменитостей, когда у нее было так много собственных? К тому же, когда дело доходило до таких людей, как Мэддокс, в таблоидах скользила скорее ложь, чем истина. Они хотели хорошую историю, а реальная жизнь, как правило, слишком скучна. Мэддокс, которого она знала, усердно работал двенадцать часов в день, часто шесть дней в неделю. Он заботился о своих сотрудниках. И она могла поспорить, никто не сплетничал об этом.

— Он знал многих. С людьми его статуса такое часто случается.

— Но он знал, одного очень могущественного человека, — прошептал Скотт.

Она не совсем понимала, на что он намекал.

— Я не сомневаюсь в этом. Он был элитой, Скотт. Не удивительно, что он знал ключевых игроков.

Скотт разбушевался, его разочарование было очевидно.

— Черт возьми, разве ты не понимаешь, о ком я говорю? Захари Хейс, президент этих Соединенных Штатов, самый горячий мужчина, который когда-либо попадал в Белый дом. Ходят слухи, в детстве они были друзьями. Я слышал, что президент очень сентиментальный человек. Я думаю, он тайно присутствовал на похоронах Кроуфорда и даже сейчас находится где-то в этом баре.

Однажды Мэддокс сказал ей, что посещал ту же частную школу, что и действующий президент, и что раньше они были близки. Они двое были частью небольшой группы друзей, которые окрестили себя «Истинными джентльменами». Эверли не была уверена, было ли это иронией, но она подозревала, что это правда, учитывая совсем не безупречную репутацию Мэддокса. О деньках их бурного веселья слагали легенды… а некоторые истории просто придумали, чтобы опрокинуть предвыборную кампанию Хейса.

Она издала раздраженный вздох.

— Да, президент Соединенных Штатов здесь. Я абсолютно в этом уверена.

Скотт многозначительно посмотрел в сторону VIP-комнаты.

— Ты видела, как много мужчин в черных костюмах здесь околачиваются?

— Скотт, большинство людей в этом баре пришли прямо с похорон. Ты действительно удивлен, что они носят черное?

— И солнцезащитные очки? — парировал Скотт. — Сколько людей, кроме сумасшедших, страшных федералов, ты знаешь, кто носит очки вечером внутри переполненного бара?

Она повернулась и мельком увидела двух громил, стоявших у входа в заднюю комнату. Когда женщина, направляющаяся к ним, споткнулась, они нежно, но твердо повернули ее в другую сторону. Эверли заметила блеск металла. Может быть, Скотт был и прав.

— Вот дерьмо. Я видела Зиг Зауэр.

Брови Скотта поползли вверх.

— Что?

Очевидно, что Скотт не слишком шарил в огнестрельном оружии.

— Это оружие использует Секретная служба. Я знаю, потому что мой отец был копом и фанател от оружия. Я узнала, как стрелять даже раньше, чем научилась ходить. Я не знаю, действительно ли этот парень из действующей Секретной службы, но оружие у них такое же.

Скотт уставился на дверной проем, который охранялся вышеупомянутыми телохранителями в черных костюмах и очках-авиаторах.

— Подумай об этом. Самый горячий из всех Президентов может сейчас сидеть в этой комнате, хлестая дерьмовую текилу.

— Так или иначе, думаю, ему подают высококачественный алкоголь. И, вероятно, не ему. Скорее всего, это какой-то претенциозный генеральный директор или плейбой с трастовым фондом, которого знал Мэд. Конечно, президент пошел бы куда-нибудь в более безопасное место. К тому же, если бы он был здесь, повсюду сновала бы пресса.

Скотт пожал плечами, как будто видел смысл в словах Эверли, но по-прежнему считал собственную теорию лучше.

Усмехнувшись, она оглядела комнату, чтобы посмотреть, кто еще из «Кроуфорд Индастриз» пришел выразить свое почтение памяти Мэда, и заметила Тавию, направляющуюся к ней. Потрясающая, изысканная сотрудница шла к ним, нацепив на лицо стандартную, профессиональную улыбку.

— Рада видеть тебя здесь, дорогая. Я думала, что после службы, ты вернешься в Бруклин, — как и многие другие, выросшие в Верхнем Ист-Сайде, она говорила слово «Бруклин» так, как будто это был вирус, и она не хотела им заразиться. Эти несчастные заблуждающиеся люди думали, что город существовал только между Мидтауном и Гарлемом, и не собирались марать дизайнерскую обувь ходьбой по остальной части острова. Но, что касается всего остального, Тавия оставалась красивой женщиной, только слегка нервной. Она едва могла усидеть на месте.

— Скотт убедил меня остаться на некоторое время, — ему не пришлось сильно стараться. В ее лофте было так тихо последние пять дней. Тишина стала невыносимой. Она не понимала, как сильно стала зависеть от дружбы своего босса.

В последние пару месяцев он появился на пороге ее дома, как гром среди ясного неба и пригласил оговорить какой-то проект. Они потратили часы за болтовней и едой. Сначала она волновалась, что ей придется отбиваться от распутного босса, но на самом деле он оказался на удивление милым. Даже добрым. Он проявил к ней глубокий интерес, но не как любовник. Каким-то образом между ними появились дружеские отношения, словно она знала его всю жизнь. Между ними не было и признака искры.

Она будет так сильно по нему скучать. Боль, которую она чувствовала при мысли, что не увидит его снова, определенно ранила. Эверли сделала глоток вина, снова желая, чтобы она была кем-то и где-то еще. Идея побега звучала очень соблазнительно.

Тавия постучала туфлями на танкетке от Прада по полу. Обувь, возможно, была не из новой коллекции, но они по-прежнему выглядели блестящими и стильными.

— Эй, я хотела передать немного инсайдерской информации. Адвокат Кроуфорда встречается с исполнителем завещания в понедельник, так что, похоже, мы узнаем какие-то новости о будущем компании уже в ближайшее время.

Скотт немного позеленел.

— Значит, извещения об увольнении так и полетят. Боже, я не хочу искать другую работу. Заняло вечность найти эту.

Тавия покачала головой, резко перекинув светлые волосы через плечо.

— После того, как кто-то новый встает у руля, всегда происходит ротация, но тебе, в программе обучения лидеров, нечего беспокоиться. Обычно убирают игроков с вершины пищевой цепочки. Как правило, новый парень приводит с собой свою команду менеджеров. Если кого и уволят, так это меня и Эверли.

Скотт закатил глаза.

— Это может быть любой из нас. Я не совсем уж рабочий, спасибо большое. Я пройду через все разделы, пока не закончится программа.

Три маргариты и похороны сделали Скотта колючим и угрюмым.

— Это значит, что ты будешь ценным работником, Скотт, — заверила своего друга Эверли. — После шести месяцев в большинстве крупных ведомств, ты знаешь о каждом отделе Кроуфорд. С тобой все будет в порядке.

— Совершенно верно, — согласилась Тавия. — Но прежде чем меня выкинут на улицу, нужно убедиться, что новый босс понимает важность работы фонда. Это отличный пиар, и все мы знаем, что сейчас «Кроуфорд Индастриз» нуждается в этом. После всех последних потрясений наши акции падают. Надеюсь, новый босс решит, что все слишком плохо, чтобы увольнять меня за две недели до ежегодного сбора средств. Если он оставит меня до тех пор, у меня будет немного времени, чтобы убедить его, что я стою тех денег, что платил мне Мэд.

Сбор средств был самым важным социальным событием года в Кроуфорд. Казалось, что две недели недостаточно долгое время, чтобы повлиять на нового босса, но женщина была права. Поддержка Кроуфордом Международного фонда образования Женщин и девочек, который основала семья Тавии, была жизненно важна. Это был настоящий бриллиант для пиара. Такому плейбою, как Мэд, щедрое финансирование образования женщин в странах третьего мира позволило купить много хороших откликов в прессе и деловую репутацию.