Немного посидев в тишине с закрытыми глазами, я вновь открываю ноутбук и открываю файл с твердым намерением дописать наш роман до последней точки. Именно от меня зависит, какой конец будет у нашей истории, и я знаю, как все любят счастливые концы, но я еще и сама не знаю, какими будут мои последние строки.

«Все так просто и сложно одновременно. Я ведь действительно почувствовала „своего“ человека сердцем… еще до того, как открыла глаза. Как оказалось, еще до того, как встретила в реальной жизни. Пусть невозможно, невероятно, сказочно. Но, вспоминая себя прежнюю, скажу: я всегда искренне верила в то, что найду ЕГО. Того, с кем можно быть настоящей. Того человека, рядом с которым ты не будешь думать, как тебе встать и сесть, что сказать, что будет правильно, а что нет. Того, с кем можно часами дурачиться, устраивая битву подушками, а потом ночами сидеть на кухне и с серьезными видами двух философов обсуждать устройство мира с бутылкой вина на двоих.

Того, с кем все на двоих. Утро. Дыхание. Мечты, планы, надежды. И даже боль.

И я бы очень хотела сказать вам, что простила его, и у нашей истории будет счастливый конец. Я бы очень хотела сказать вам, что Лана и Алекс из жизни останутся вместе так же, как Лана и Алекс из скандального романа.

Но не скажу. Книга — это плоскость другой реальности, увы, в жизни все не всегда так, как бы нам этого хотелось. Но я все равно была искренне рада поделиться с вами частичкой своей любви и нашей новогодней историей. Пообещайте, что сбережете „своего“ человека, если вдруг встретите его. Держите его крепко и никогда не отпускайте…»

Тихо всхлипнув и издав тяжелый вздох, я отправляю законченный роман Алексу и обнимаю себя за плечи, наблюдая за огромными хлопьями белого снега, что кружит за окном и превращает мир в зимнюю сказку.


Алекс

На следующий день я, как и обещал, с самого утра отправил Руслане отредактированную версию Скандального Романа, проведя за ноутбуком еще одну бессонную ночь. Не помню, когда я спал больше трех часов в сутки за последнюю неделю, пытаясь собрать в единый пазл все то, что мы успели написать, и только напряженная работа и полное погружение в нашу историю помогали мне не сорваться и не заявиться к Руслане, напугав ее до смерти своим безумным всколоченным видом и наплевав на ее условия, переданные через Стейси. Словно они могли меня остановить — ее наивные запреты и условия. Нет. Останавливало другое. Я хотел дать ей время успокоиться, подумать, принять решение, сделать выбор. И сколько бы раз подряд я не стирал страницы и не начинал заново последнюю главу, мне каждый раз казалось, что я чего-то не сказал. Самого важного. Самого главного.

Никогда ни один роман не давался мне так тяжело, как тот, что мы создали, черпая вдохновение из наших жизней. Не в плане сюжета, как раз здесь проблема исключена, мы пишем то, что отражает реальность. Но вот в эмоциональном — это была настоящая встряска, затронувшая глубины в моей душе, о существовании которых я даже не подозревал.

Дойдя практически до конца истории, я вернулся к началу, к своей первой сцене и, наверное, только тогда понял, что на самом деле произошло. Что одной молоденькой девочке удалось сделать со мной за какой-то месяц. Как из человека, который каждое утро вставал с головной болью после бурной пьяной ночи, я вдруг превратился в необыкновенного мужчину, в героя собственного романа, написанного на двоих. И я благодарен ей за каждый час, каждый день этого незабываемого приключения, и буду благодарен вечно, даже если она решит, что в нашей истории не будет голливудского хэппи-энда. Да и как я могу рассчитывать на счастливый конец, если сам так редко в своих написанных в прошлом романах давал шанс героям на счастье. Кто бы мог подумать, что в тридцать шесть лет мне придется осваивать новый жанр, отказавшись от жестокого реализма и с примесью порнографии и садизма. И кто бы мог подумать, что меня это так захватит, заставив поменять прежние взгляд на творчество и увидеть другую, совершенно новую реальность, окружающую меня.

Как ни крути, но главное чудо в этом году со мной уже произошло. Я встретил необыкновенную девушку, которая перевернула мою жизнь и вернула мне веру в себя, ничего не требуя взамен. Она окружила меня теплотой и уютом, и заполнила пустоты в сердце, которые периодически заливал алкоголем. Ненавязчиво, тонко, нежно. Я даже не заметил, как это произошло, как быстро я привык к тому, что Руслана всегда рядом. И я хотел бы ей дать больше, намного больше, если она позволит, если даст шанс.

Я так и не смог вернуться домой и практически все свои вещи потихоньку перевез в квартиру. Здесь я чувствовал себя менее одиноким, чем в огромном неуютном доме. Я редактировал роман днем и ночью, а каждую свободную минуту переписывался с маленькой Оушен от имени Darka. Только это и спасало, не давало бросить все и поехать к ней. Я чувствовал, что она не готова увидеть и услышать меня. И я не знал, с чего начать. Одному человеку редко удается одинаково красиво излагать свои мысли устно и на бумаге. И мне казалось, что, прочитав мои главы, она поймет все сама. Без слов. И поэтому я спешил, хотел закончить быстрее, но потребность видеть ее была сильнее. Я понимал, что это чертов риск и что Руслана, возможно, не простит мне новую ложь, но я решил договорится с ней о встрече от имени Дарка, потому что со мной она точно бы даже разговаривать не стала. И Лана почти согласилась, когда мой аккаунт взломали прямо в процессе переписки. Я достаточно быстро восстановил доступ и, прочитав сообщения от взломщика, не долго думая, помчался к назначенному месту. Я даже не удивился, когда увидел Миллера. Да и не до удивлений было, если честно, учитывая ситуацию. Интуиция редко меня подводит, и я самого начала чувствовал, что с этим парнем что-то не так. Если бы не подавленное шоковое состояние Русланы, я бы его убил. Наверное, она спасла меня от тюрьмы. А этому ублюдку сохранила жизнь.

Я выслал видео с сопливым признанием в наркозависимости Колина Миллера его отцу, и надеюсь, что недоумок уже на пути в клинику, где его ждет длительное лечение.

Но самым сложным для меня оказалось пережить два дня. Два обещанных Руслане для принятия решения дня.

Первую ночь я провел за дорисовками романа, а весь следующий день пробегал по магазинам в поисках подарков для детей, Анны и даже для ее матери, которая, конечно же, снисходительно улыбнувшись, заявит, что нечто подобное у нее уже есть. Осчастливить детей — проще простого. Для них интереснее сам процесс разрывания яркой упаковочной бумаги с красными рождественскими бантами, чем то, что окажется внутри. И Аня никогда не была особенно привередливой к подаркам.

Удивительно, но после всего одной встречи с адвокатами нам обоим стало заметно проще общаться друг с другом. Потепление проявлялось даже в телефонных звонках, которые теперь приняли не информационно-официальный тон, а практически дружескую интонации. Иногда мы с Аней даже могли посмеяться вместе над очередной шалостью Кристины. И как только успокоились и приняли окончательное решение мы с Аней, дети тоже почувствовали наше настроение и стали куда чаще улыбаться, исчезла напряженность в общении, взгляды исподлобья и проскальзывающие упреки. Единственный барьер, который я до сих пор не могу переступить — это общение с Бичемом, будущим мужем Анны. Не до конца получается быть цивилизованным членом общества, хотя я уверен, что он неплохой человек, иначе Аня бы его не выбрала.

Я купил небольшие поздравительные презенты для Стейси и даже для своих горе-приятелей, их жен и детей. Но сложнее всего было выбрать подарок для Русланы. Я еще, когда вез ее домой в полной тишине сутки назад, случайно вспомнил о разбитом ею в гневе хрустальном шаре, то решил, что именно его и подарю. Точнее точно такой же. Один в один.

Я не выношу весь этот символизм и романтическую чушь, но я также знаю, что ее возрасту свойственно радоваться подобным мелочам и знакам внимания, которые впоследствии становятся дорогими сердцу воспоминаниями.

Однако я поставил перед собой почти невыполнимую задачу. Перед новым годом стеклянных шаров с падающим снегом на витринах каждого магазинчика было выставлено огромное количество, и найти два одинаковых оказалось немыслимо сложно. И, наверное, это был первый раз, когда я обрадовался непредвиденным трудностям. Я целый день потратил на поиски хрустального шара и еще половину следующего. Я измучил собственную память, довел до кипения собственный мозг, припоминая детали, особенности, цвета и даже размер. Для не особо внимательного к мелочам человека в подробностях вспомнить, как выглядел разбитый шар до его крушения, было для меня почти подвигом. Зато каким невероятным было то чувство, когда я нашел его. Точно такой же шар, который подарила мне Руслана пару недель назад.

Стоит ли говорить о том, что все два бесконечно-мучительно тянущихся дня, словно застрявших во временной петле, я вздрагивал от каждого звонка и сигнала электронной почты. Не знаю, чего я боялся больше. Того, что Руслана позвонит мне и пошлет к черту, или того, что пришлет письмо с главами, где будет черным по белому написано, что наша история закончилась в тот момент, когда я высадил Руслану возле студенческого общежития. Однако ни тот, ни другой страх не торопились воплотиться. Руслана не звонила и не писала.

В день икс я с самого утра не мог найти себе места. Я гипнотизировал взглядом свой ноутбук и телефон, словно мог как-то мысленно приблизить оглашения ответа Русланы или хотя бы какого-то знака, намека…

Чтобы не свихнутся от напряженного ожидания, я чуть раньше запланированного времени выехал из дома, чтобы развести купленные подарки, которые, к слову, едва влезли в багажник. Огромная гора разноцветных коробок и пакетов, глядя на которую сложно не проникнутся духом наступающего Рождества и ощущения волшебства, которое словно витало в воздухе, отражалась в улыбках прохожих, зябко кутающихся в свои пальто и куртки.