Правду сказать, устремления Пиппин были сбиты с курса давным-давно пиратом, который украл ее поцелуй и в тот же миг исчез, похитив ее сердце. В составленном Фелисити списке подходящих женихов трудно найти для Пиппин интересного мужчину, поскольку никто из них не был контрабандистом и не бороздил океан. От них пахло одеколоном, а не соленым запахом моря, чуточку смолой и опасностью, которая окутывала того пирата. Капитан Дэшуэлл. Оглядывая вмерзшие в лед суда, Пиппин задавалась вопросом: где он? Конечно, он в море грабит английские корабли, если верить газетам. И нечего удивляться его смелым выходкам, он ведь американец, капер, враг Англии.

Пиппин вздрогнула и потерла руки в варежках, задумавшись, помнит ли он ту ночь, тот поцелуй… как помнила она: его объятия, его губы, вольность, которую она ему позволила, утонув в первом пробуждении страсти.

Это восхитительные воспоминания, но сейчас они сослужили ей плохую службу, поскольку, отвлекшись, она едва не поскользнулась на льду. «Глупая ты курица, Пиппин, - ругала она себя. - Он далеко и, вероятно, ни разу о тебе не вспомнил».

В животе у нее заурчало. Тряхнув головой, она направилась к продавцу каштанов, которого заприметила раньше. Не следует разбазаривать скудные средства, но ей очень хотелось есть. Хотя на самом деле она изголодалась по тому, что не купишь ни за какие деньги.

- Один пакетик, пожалуйста, - сказала она, роясь в сумочке. Маленький кошелек, казалось, проглатывал ее монеты.

- Это все, что ты хочешь, маленькая Цирцея?

Мир Пиппин замер. Только один человек когда-то называл ее так. И он далеко отсюда, сказала она себе. Он в море, сражается на войне, которая держит его далеко от Лондона.

- Ну, моя сладкая Цирцея, - дразнил глубокий густой голос. - Не говори, что ты забыла меня.

Он обошел столик. Взглянув, она увидела тот же озорной блеск зеленых глаз, тот же резко очерченный подбородок, тот же абрис губ.

Забыть его? Как она могла?

- Капитан Дэшуэлл, что вы тут делаете? - спросила она, отпрянув от мужчины, который столько лет снился ей по ночам. Она все еще не могла поверить своим глазам, но это был он.

Боже милостивый! Одно дело грезить о нем четыре года, и совсем другое - увидеть его перед собой.

- Так ты действительно помнишь меня, Цирцея, - сказал он, взял ее руку и поцеловал сквозь варежку ее пальчики. Он, казалось, не замечал грубой шерсти. - Должен сказать, с нашей последней встречи ты выросла, хотя по-прежнему прелестно краснеешь.

Высвободив руку, она прижала ее к пылающей щеке.

- Капитан Дэшуэлл… - выговорила она, не в состоянии произнести что-то еще.

Что говорят мужчине своей мечты?

«О Господи! Пиппин, - ругала она себя. - Успокойся. Тебе уже не шестнадцать, и он тебе не опасен…»

Опасность. Боже милостивый! Она разговаривает с капитаном Томасом Дэшуэллом, с человеком, которого ненавидит вся Англия, с самым заклятым врагом Англии, не считая Бонапарта.

Значит, и с ее врагом.

«Ну, не совсем врагом», - сказала она себе. Но это не означает, что теперь ему не грозит опасность.

- Капитан Дэшуэлл, вам не следует…

- Ш-ш, Цирцея. Просто Томас, если не возражаешь. - Он снова поймал ее руку и, притянув ближе, прошептал на ухо: - Фамилию Дэшуэлл тут не очень любят, и в Англии, и в Шотландии, если уж на то пошло. За мою голову назначена высокая награда… - Сделав паузу, он посмотрел на нее.

Пиппин вздрогнула от его взгляда.

- Да, я знаю.

Выпрямившись, он широко улыбнулся:

- Так ты следила за моими приключениями?

- Ваши подвиги трудно пропустить, сэр. - Она оглянулась, отыскивая взглядом кузин. Какова бы ни была причина, он здесь, и это не может служить хорошим предзнаменованием для него и для нее тоже, если ее увидят с ним. - По вашей милости многие торговые суда лишились груза.

- Лучше уж пусть они лишатся чая и шелков, чем я головы. - Он наклонился ближе. - Как же я смогу украсть другой поцелуй с твоих сладких губок, если моя голова будет торчать на пике?

Поцелуй? Он намеревается поцеловать ее? Снова?

Только бы поцеловал, подумала она и тут же сообразила, что ее ждет.

Ее репутация будет погублена, не говоря уже о том, что Фелисити ей шею свернет за то, что навлекла на них скандал, ведь они с таким риском приехали в Лондон на светский сезон и так много поставлено на карту.

Нет, о поцелуе и речи быть не может.

«По крайней мере, не здесь и не сейчас, на виду у всего Лондона, - нашептывал ей озорной голосок. - Но возможно, позже…»

Что он предложил ей годы назад?

«Идем со мной, Цирцея. Идем отсюда. Ты будешь в безопасности, я обещаю. Я научу тебя быть пиратом».

Нужно было уйти с ним в ту ночь, а не сбежать, как испуганный ребенок. Если бы она в ту ночь послушалась своего сердца, то знала бы о поцелуях больше, чем те жалкие воспоминания, за которые цеплялась…

Пиппин, спотыкаясь, отступила и глянула по сторонам убедиться, не смотрят ли на них, щеки у нее снова запылали.

- Что вы здесь делаете? - снова спросила она, меняя тему.

- Боюсь, застрял. По крайней мере, пока лед не растает, - сказал он. - Я прибыл сюда… можно сказать, по делам и оказался в ловушке. Какое… затруднение. - Он кивнул на стоявшие во льду суда. - И без друзей. По крайней мере, до сих пор. - Он снова попытался взять ее за руку, но Пиппин на этот раз оказалась проворнее и спрятала руку под накидку.

Это капитана Дэшуэлла не остановит, сообразила она, заметив, как он глянул на ее высовывающийся локоть. Пиппин сделала еще шаг назад.

- Осмелюсь сказать, вы сами в этом виноваты. Понятно, почему у вас нет друзей. Леди Джозефина говорит, что вы презренный, бесчестный, бессовестный…

Она замолчала, поскольку он, похоже, воспринимал нелестные эпитеты как высокую похвалу.

- Но, милая Пиппин, думаю, именно этим я тебе и нравлюсь.

- Вы мне вовсе не нравитесь, - солгала она. - Я вас даже не знаю.

Откинув голову, он взглянул на нее, и она заметила на его лице тень рыжеватой щетины. В тот миг, когда он смотрел на нее, Пиппин почувствовала - она готова была в этом поклясться - соленый запах моря и смолы, ставший его визитной карточкой в ту давнюю ночь их первой встречи.

И все же он изменился, как, конечно, изменилась и она. Он раздался в плечах и стал выше ростом. В отличие от напыщенных щеголей и богатых прожигателей жизни, на которых постоянно указывала Фелисити, этот человек привык жить своим умом и в борьбе добывать или красть то, что хотел.

И по блеску его глаз Пиппин поняла, что он мог даже хотеть ее. Ее! Нищую леди Филиппу Ноуллз.

- Так ты читала обо мне в газете? Видела отчеты обо мне и «Цирцее»? - Покачиваясь на каблуках, он разглядывал ее. - Но думаю, не мои подвиги заставили тебя запомнить меня, кое-что еще все это время подогревало твое воображение.

- Не понимаю, о чем вы говорите, - напустила на себя чопорный вид Пиппин. Хотя она прекрасно знала, о чем речь.

Он пожал плечами, потом наклонился опасно близко.

- Ты ни разу не вспомнила наш поцелуй? Когда это было - два, нет, три…

- Четыре года, сэр, - без размышлений поправила его Пиппин. Черт! Она угодила в его западню. Ужасно трудно быть чопорной, когда он рядом. Но это не значит, что не надо пытаться. - Я тогда была ребенком, - напомнила она, - а вы - настоящим злодеем, коли поступили так дерзко. - Он рассмеялся то ли над ее выговором, то ли над чопорностью, она не знала.

- Ребенок! Тогда ты с оружием в руках делала мужскую работу на благо страны. - Капитан Дэшуэлл покачал головой. - Миледи, вы тогда были ребенком не больше чем теперь. И позвольте сказать, вы превратились в обворожительную леди. Столь же очаровательную, насколько я бесчестный. - Он пальцем мягко поднял ее подбородок. - Я никогда не забывал твои глаза. Столь же голубые, как мое сердце черно. - За словами последовал хриплый тоскливый вздох.

Пиппин очень хорошо поняла этот вздох. Шершавые пальцы, выглядывавшие из драных рукавиц, нежно касались ее, а его взгляд был почти печален.

- Только не говори, что ты замужем. - Его слова прозвучали почти тоскливо, намекая на что-то, чего она не могла распознать.

- Нет, я не замужем, - в смятении сказала Пиппин, всматриваясь в его лицо в поисках ответа, но увидела лишь улыбку, от которой ее сердце пустилось вскачь.

Подойдя еще ближе, он прошептал:

- Я был бы крайне разочарован, узнав, что ты не ждала меня…

Ждала его?! Ну и высокомерие.

Все то, что годами тренировали в ней в школе, дабы сделать из нее добропорядочную леди, восстало от его предположения. Независимо оттого, что это правда.

Пиппин расправила плечи и вскинула подбородок, как делала Фелисити, когда училась быть герцогиней.

- Я не…

- Нет, конечно, нет, - серьезно сказал он, но его глаза озорно искрились. Он знал ее тайну. - Полагаю, ты живешь в Мейфэре, в великолепном доме. - В его голосе слышалась не зависть, а жалость. - С многочисленными слугами.

Она покачала головой, не в силах говорить, снова забыв обо всем от того, что он рядом. Как она мечтала… грезила… жаждала.

- Не на Мейфэре? - дразнил он.

- Дом находится на Мейфэре, на Брук-стрит, - призналась она, радуясь, что можно поговорить, не заботясь о светских правилах и притворстве. - Он пустой и холодный. И он не наш. Поскольку у нас нет денег, нам пришлось… украсть его.

- Вы украли дом? - разинул рот Дэш.

- Ш-ш! Позаимствовали, как любит говорить Фелисити.

Он тихо присвистнул:

- Ну и ну! А я еще считал себя первоклассным капером. - Скрестив на груди руки, он пристально разглядывал ее от потертых башмаков до поношенной шляпки. - Но ты дочь графа, что у тебя общего с этой чепухой?