У Виктории опустились плечи. Ее гнев угас так же внезапно, как и вспыхнул. Папа прав. Но от этого было ничуть не легче. Она поцеловала отца и вернулась на Гросвенор-сквер. И снова целая процессия слуг шествовала по дому с чемоданами в руках.

В ту ночь Виктория не могла заснуть. Ворочалась, обдумывая слова отца. К утру она уже знала, как поступит.

Папа посоветовал ей подождать Майлза. Ну и прекрасно. Ее муж очень неохотно рассказывал а Линдермере. И кажется, она знает почему. Воз — можно, это безрассудство. Возможно, ее догадки ошибочны.

Но ей надо увидеть Хитер — женщину, которую она считает своей соперницей.

И Виктория отправилась в Линдермер. К утру следующего дня карета катила по холмам Ланкашира. Виктория никогда раньше не была здесь. Если бы у нее было хорошее настроение, она бы восхищалась живописным пейзажем. Карета свернула на длинную аллею и вскоре остановилась перед огромным каменным зданием.

Карету с гербом Стоунхерста заметили, и дюжина слуг выскочила из дома. Они выстроились неровной линией и улыбались.

Их улыбки застыли, когда из кареты вышла Виктория. Дэниел, кучер, протараторил:

— Жена его светлости, графиня Стоунхерст. Они с графом обвенчались в прошлом месяце.

Судя по тому, что у слуг от удивления открылись рты, для них это действительно была новость. Но они быстро пришли в себя, окружили новую госпожу, кланяясь и делая книксены. Они вели себя дружелюбно. Виктория воспринимала все как в тумане.

— Я рада познакомиться со всеми вами, — сказала она и, немного помолчав, добавила: — Миссис Эддисон, мне бы очень хотелось встретиться с особой, которая, я полагаю, живет здесь! Имя этой особы — Хитер. Вы не могли бы проводить меня к ней?

— Конечно, госпожа. Если вы изволите последовать за мной… — Виктория пошла за экономкой. Та поднялась по парадной лестнице и повернула направо.

Она остановилась у первой двери и постучала.

— Мисс Хитер? Вас хотят видеть. — Экономка повернулась к Виктории и зашептала: — Вам придется ее простить, миледи. К сожалению, она очень огорчена, что его светлость не приехали.

«Могу себе представить», — мрачно подумала Виктория. Когда экономка удалилась, молодая женщина подошла к двери. Несомненно, Хитер — красавица, потому что она ни с кем иным не может представить Майлза.

Виктория собралась с духом и смело вошла в комнату.

Единственная обитательница комнаты сидела на диване в углу. Она на самом деле была красавицей, черные как смоль волосы рассыпались по плечам, огромные, обрамленные густыми ресницами глаза… Она была подобна цветку, в честь которого ее назвали1.

Виктория была ошеломлена. Перед ней сидела девочка.

Глава 9

Виктории стало стыдно. Как она могла так плохо думать о муже? Однако теперь появилось еще больше вопросов. Кто этот ребенок? И почему Майлз никогда не упоминал о ней?

Вздохнув, Виктория улыбнулась;

— Здравствуй, Хитер! — тихо сказала она. — Можно войти?

Девочка заколебалась, потом кивнула. У Виктории защемило сердце, потому что в глазах маленькой девочки стояли слезы.

Новая хозяйка остановилась на некотором расстоянии, не желая еще больше расстраивать ребенка.

— Хитер. — Виктория склонила набок голову. — Ничего, если я буду звать тебя Хитер? Снова молчаливый кивок.

— Хитер, я понимаю, что ты ждала графа. Это ты прислала записку в Лондон, да?

Казалось, девочка не решается ответить, но затем опять кивнула.

— По правде говоря, я… я попросила миссис Эддисон написать ее за меня. Ее почерк гораздо лучше моего.

— А вместо графа приехала я, — сказала Виктория. — Хитер, мне очень жаль, что я разочаровала тебя.

Девочка провела рукой по щеке.

— Ничего. Просто я… я думала, что это папа.

Папа.

У Виктории голова пошла кругом. Итак, Хитер — дочь Майлза? Это новость. Он никогда не был женат, а может, был? Или этот ребенок незаконнорожденный? Однако сейчас все это было совершенно не важно. Потому что голос Хитер прозвучал так горестно, что Виктория ощутила внезапное желание крепко прижать девочку к своей груди и утешить ее.

— Ну, Хитер, твой папа приехал бы, если бы мог. Но, к сожалению, он уехал в Корнуолл. Там прошел ураган и разрушил его поместье. Как только он освободится, он вернется сюда, в Линдермер.

— Скоро, как вы думаете?

Голос Хитер прозвучал с такой надеждой, что Виктория чуть не рассмеялась. Но она знала, что смеяться нельзя, девочка может замкнуться в себе.

— Я полагаю, очень скоро. Мне кажется, ты не имеешь ни малейшего представления, кто я.

Впервые едва заметная улыбка тронула похожий на бутон розы рот девочки.

— Если честно, миледи, я не знаю.

— Так я и думала. — Виктория затаила дыхание и подошла поближе. Она присела на корточки, чтобы оказаться лицом к лицу с маленькой девочкой. — Хитер, твой папа и я обвенчались в Лондоне в прошлом месяце. Я Виктория, его жена. — Она говорила очень мягко. — У меня такое чувство, что я очень полюблю Линдермер, Хитер. И мне бы хотелось остаться здесь, потому что я очень хочу, чтобы мы с тобой лучше узнали друг друга.

Хитер не улыбнулась.

— Вы уверены в том, что хотите этого? — спросила она.

— Конечно.

— Но почему? Почему вы хотите, чтобы мы лучше узнали друг друга?

— Потому что я думаю, мы будем очень много времени проводить вместе.

— Леди Сазерленд не хотела быть со мной. Она хотела меня прогнать.

Улыбка на губах Виктории застыла.

— Леди Сазерленд?

— Да. Папа собирался на ней жениться — давно!

Леди Сазерленд… Итак, это та женщина, о которой он ей рассказывал, женщина, с которой он собирался венчаться.

— Наверняка ты ошибаешься, Хитер. — Виктория старалась говорить беззаботно. — Не может быть, чтобы леди Сазерленд хотела тебя прогнать.

— Она хотела, миледи. Она хотела. Она меня ненавидела.

Такие сильные слова… произнесенные таким юным созданием… Виктория поняла, что на долю девочки выпало слишком много страданий. Но не успела графиня и слова сказать, как Хитер отвела взгляд. Очень тихим голосом малышка добавила:

— Я слышала, как однажды леди Сазерленд разговаривала с папой. Она назвала меня калекой.

— Калекой? О Боже, почему…

И в этот момент Виктория поняла почему. Хитер встала с дивана и пошла по комнате.

Умная, красивая, обаятельная маленькая девочка… хромала.

Дойдя до середины комнаты, Хитер остановилась и повернулась. Она стояла и ждала. В глазах девочки светились непокорность и вызов.

У Виктории опять защемило сердце. Но молодая женщина не позволила себе жалеть Хитер, она подозревала, что та никогда не примет жалость. И поэтому Виктория не отвела взгляда от этих широко раскрытых глаз. Вместо этого она подавила свой гнев против леди Сазерленд… и подавила боль в сердце.

Новая хозяйка протянула руку:

— Хитер, пожалуйста, подойди сюда. Маленькая девочка вернулась и встала пере Викторией.

— Хитер, я хочу, чтобы ты кое-что поняла Обычно я не беру на себя смелость судить о ком-то кого я не знаю, — а я признаю, что не знаю леди Сазерленд. Но по-моему, эта леди была совсем безмозглая, и ее следовало вывести на улицу и выпороть за то, что она посмела сказать подобную вещь!

Хитер вздохнула.

— То же самое говорил мне папа, — медленно произнесла она.

— Он молодец. Хитер, леди Сазерленд не имела права судить о тебе так сурово. Тем более она совсем не знала тебя. Хитер, я не допущу такую ошибку, потому что я совсем не похожа на леди Сазерленд. Меня ни в малейшей степени не волнует, что ты хромаешь. Мне было бы все равно, даже если бы весь мир хромал! А сейчас я бы хотела тебя кое о чем попросить, Хитер.

— Да, миледи?

Ей показалось или девочка действительно стала немного выше? С едва заметным огоньком в глазах Виктория погладила ее по плечу.

— Как ты думаешь, ты можешь это сделать для меня, голубушка?

Хитер закивала.

Виктории очень хотелось прижать к себе маленькую девочку, но она чувствовала, что пока еще рано.

— Знаешь, — решительно сказала Виктория, — давай сделаем вот что: спустимся вниз и попьем чай с печеньем.

С минуту Хитер неуверенно смотрела на нее. Потом наклонилась вперед.

— А мы можем попросить миссис Эддисон выложить лучшее серебро? — спросила девочка шепотом.

— Отличная мысль, Хитер. Я рада, что ты об этом подумала!

Щеки девочки запылали.

— Папа говорит, что кухарка делает самый вкусный в Англии кекс с изюмом. Представьте, как раз сегодня утром она испекла такой кекс! Давайте попросим принести кекс с изюмом.

Виктория поднялась.

— Я умираю с голоду. Кекс с изюмом — это как раз то, что надо. Да ведь у нас будет званый чай!

Глаза у Хитер стали огромными.

— Званый чай? — выдохнула она. — Как у знатной дамы в Лондоне?

— Как у двух знатных дам из Линдермер-Парка, — рассмеялась Виктория и протянула руку. Хитер без колебания взяла ее.


— Без вас здесь происходили странные вещи, милорд. Из Линдермер-Парка прибыл посыльный с письмом для вас. Он сказал, что это очень важно, поэтому я отдал его миледи. Через час миледи упаковала свои вещи и уехала к отцу. Еще через два часа она вернулась, а на следующее утро отправилась в Линдермер. Я совсем ничего не понимаю, — сокрушался Нельсон.

Майлз сломя голову под проливным дождем мчался назад в Лондон. Он был измучен, промок до костей, и все его тело от головы до ног ныло от усталости. Единственное, что ему придавало силы, — уверенность в том, что Виктория ждет его. Но сейчас отчаяние сжало его сердце.

— Где письмо? — спросил Майлз. Нельсон откашлялся.