Несмотря на ее новообретенный Калифорнийский стиль, Пола Далтон оставалась все еще в сердце жителем Среднего Запада.

Мы провели приличную часть этого воскресного дня в доме его матери, поедая жареного цыпленка с морковью, зеленым горошком и большой порцией риса. Пола, в режиме истиной мамы, показала мне фотографии Макса, когда он был ребенком, в основном школьные снимки, но и несколько с праздников. Моей любимой была та, где ему было семь лет, он лежал рядом с рождественской елкой, окруженный оберточной бумагой. Пола сказала, что она сняла этот фото в середине дня, когда Макс уснул, измученный играми со своими новыми игрушками несколько часов подряд.

Когда она перелистывала страницы альбома, я заметила, что там не было ни одного снимка его отца. По дороге домой, я хотела спросить его об этом, но решила, что не стоит.

Было очевидно, почему его мать очистила альбом от снимков его отца. И не стоило поднимать это, потому что шрамы, оставленные его отцом в его жизни — и жизни его матери — были такими, которые вероятно никогда полностью не заживут, и я предпочла осторожности и отпустила это.

* * *

В течение следующих нескольких недель, я заметила изменения в Максе. У него было торжественное настроение практически все время.

Иногда я наблюдала за ним, когда он работал с ручкой и блокнотом на диване в кабинете, черкая идеи своего нового сценария, над которым он работал, я полагала. Я не спрашивала, потому что, как его менеджер, читала первой черновики сценариев, когда он заканчивал. Ему нравились мои предложения, но только после того, как сначала дописывал всю историю полностью.

Иногда я лежала рядом с ним, положив свою голову на его колени, пока он работал. Мы обычно смотрели телевизор, что-то по Netflix или Hulu или смотрели DVD. Ни одному из нас сильно не нравились программы по телевизору, за исключением нескольких телешоу по HBO и AMC, но не об этом.

Однажды вечером, когда я лежала там, с головой на его бедрах, задремав и пропустив большую часть фильма, он положил блокнот перед моим лицом.

— Что думаешь? — спросил он.

Я поморгала несколько раз, чтобы прояснить зрение.

Макс набросал логотип своей производственной компании. Неделями он играл с разными названиями и не мог определиться с одним, даже с теми, которые я предлагала. Было важно, что он придумывал что-то, чтобы выделиться, что-то запоминающее, если не для широкой киноаудитории, то хотя бы в киноиндустрии.

Мой взгляд сфокусировался на бумаге, которую он держал передо мной. Название компании было простым, четким спереди и изогнутой линией над названием, которая заканчивалась, чем-то похожим на вспышку — как своего рода падающая звезда.

— Ты не серьезно, — сказала я, глядя с эскиза на его лицо.

Его брови поднялись до лба, но выражение лица осталось серьезным.

Я села, посмотрела снова на листок, снова на него, и сказала: — Мне нравится.

Названием компании будет: «ОливиМакс» — Но, — сказала я. — Разве это не звучит слишком похожим на Miramax? Он пожал плечами.

— Кого волнует? Это то, с чего мы начинаем.

Думать о том, что мое имя — за минусом «я» — станет частью главной кинопроизводственой компании — возбуждало, как ничто, что происходило со мной, после моего приезда в ЛА.

Ну, почти ничто.

3

Одним из преимуществ жизни с Максом было то, что я больше не страшилась пробуждения по утрам. Мне нравилось спать, всегда нравилось, и звук будильника был чем-то, что я всегда ненавидела. Но теперь, быть выкинутой из дремоты этим ужасным звуком становилось редким явлением.

Максу нравилось будить меня другими способами. Иногда его руки ласкали мою спину или ноги. Я всегда засыпала спиной к нему, устроившись в его объятиях. Поэтому иногда я просыпалась от ощущения его кружащего пальца по моему соску, пока он прижимался и терся вдоль моей попки.

Но мом любимым — очевидно и Макса тоже — было утро, когда я просыпалась на спине с разведенными ногами, а голова Макса между ними. Он всегда сбрасывал одеяло и верхнюю простынь с кровати на пол, и оставались только мы вдвоем, обнаженные, на кровати.

— Доброе утро, — он говорил всегда, остановившись на несколько секунд, когда я смотрела вниз на свое тело и встречалась с ним взглядом.

Но в это утро, всего через несколько недель, после того как он переименовал компанию, утро понедельника, когда мы собирались нанять на работу кастинг-директора для нового фильма Макса, я проснулась, когда Макс переворачивал меня на живот.

— Доброе утро, девушка мечты, — прошептал он мне на ухо.

Я улыбнулась в ответ, когда повернула голову на бок и положила ее на мои сложенные руки.

Макс сдвинул мои волосы и поцеловал в шею. Он нависал надо мной, и я могла почувствовать его твердый член с внутренней стороны моих бедер, потом вдоль щелки моей попки, когда он двигался вперед и назад медленно, наслаждаясь нежным трением.

Нежным для него, в любом случае. Для меня, по-другому.

— Ты шершавый, — сказала я сонно, имея в виду тот факт, что он не брился несколько дней.

Я все еще лежала в той же позиции, не получив ответа от Макса. Или, может быть, он сказал что-то, а я просто не услышала его, потому что следующим, что я поняла, стало — что я проснулась снова, и прошло около пяти минут.

Я услышала, как бежит вода в ванной, поэтому встала и тихо прошла по ковру, чтобы найти Макса там, сидящего на краю ванной, спиной к двери.

— Извини, что уснула на тебе, — сказала я.

— Не переживай, Лив. Ты права. Я вроде как шершавый.

Я подошла и села рядом с ним.

— Не знаю, почему я не никогда не видела раньше, как ты это делаешь, — сказала я.

Он обратил свое внимание от того чем занимался, посмотрел на меня, улыбнулся и сказал: — Я тоже.

Ванная наполнялась водой, и я уже была голой, поэтому зашла в нее. Я села, скрестив ноги перед Максом, пока он оставался на краю ванной.

Его пах был намазан пеной для бритья, и он держал бритву в руке.

Я брызнула немного воды на свое тело. Макс наблюдал, как вода стекала вниз по моей шее, до моей груди, и я, посмотрев вниз, заметила капельку воды, зацепившуюся за мой правый сосок.

Я твердо уверена, что мужчины должны также заботиться о себе там внизу, как они ожидают этого от женщин. Мне всегда нравилось коротко подстриженный вид и ощущения, но когда я предложила Максу однажды попробовать обоим полностью побритым, это нам понравилось и теперь прицепилось к нам.

Что-то абсолютно иное и чувственное в ощущении чистого, мягкого, гладкого кожи-к-коже действия. Или язык-к-коже, если уж на то пошло.

— Вот, — сказал он, протягивая мне бритву. — Я брил тебя раньше. Теперь твоя очередь.

Мои глаза распахнулись. Я не ожидала этого, в конце концов.

— Серьезно.

— Серьезно, — сказал он. — Начинай медленно.

Я взяла бритву и уселась ближе к нему.

Я начала над его членом, позволяя лезвию скользить по его напряженным мышцам медленно. Он содержал все в опрятности, поэтому там было немного чего брить, но я все равно воспользовалась своим временем с этим неожиданным кайфом.

Доверие данное им позволило мне делать все даже с большим энтузиазмом.

Левой рукой я держала его длину, теперь растущую, пока медленно проводила лезвием вокруг его яиц.

Макс становился тверже, чем дольше это продолжалось, его эрекция торчала. В какой-то момент, я придвинулась лицом ближе к нему, высунув язык и слизав небольшую капельку смазки с головки.

— Черт возьми, Оливия, я не могу выносить этого больше.

— Чего? Меня, держащую этот острый объект очень близко к твоим яйцам? Он не засмеялся, даже не улыбнулся на мою шутку.

— Нет. Быть очень близко к твоему рту.

Я закончила брить его, поэтому поместила бритву в держатель на стене, потом наполнила свои ладони водой и ополоснула его, смывая то, что осталось от пены для бритья. Я сделала это три или четыре раза, полностью очищая его… А потом взяла головку его члена между моих губ, массируя ее так, проводя языком по щелке, подводя его еще больше к краю.

Макс немного передвинулся вперед бедрами, скользнув глубже членом в мой рот. Я раскрыла рот шире и взяла его настолько, насколько смогла, обхватывая губами вокруг.

Он провел рукой по моим волосам, собирая их в пучок и удерживая на затылке — не сильное, но направляющее действие.

Я почувствовала его пульсацию. Он не собирался кончать. Он напрягал мышцы под своими яйцами, чтобы это произошло. Это ощущение, которое он создавал прежде, и я рассказала ему насколько мне нравится это чувствовать, как во рту, так и когда он внутри меня. Он не всегда делал это, предпочитая вместо этого удивлять меня.

И он сделал это, именно тогда. Я улыбнулась вокруг его члена.

— Кровать.

Это все, что он сказал. Одно слово. Это было редкостью у Макса, но когда он делал так, я чувствовала всплеск уникального возбуждения от его грубой команды.

Он встал, взял меня за руку, когда я вышла из ванны, и потащил к кровати, где развернул, и я приземлилась на спину. Мы не беспокоились о том, чтобы вытереть меня, поэтому я была все еще влажной от талии вниз, после сидения в ванне с водой.

Но, в такой момент, как этот, кого это вообще волнует? Голова Макса оказалась между моих ног в мгновение ока, его лицо зарылось в мои половые органы — его нос прижимался к моему клитору, пока язык жадно вылизывал, потом входил в меня.

Он схватил меня за лодыжки и придвинул мои ноги ближе к бедрам, подгибая мои колени в процессе, позволяя мне приподнять нижнюю часть моего тела над кроватью. Я дергала бедрами, когда он трахал меня своим языком голодными, распаленными, но легкими, нежными толчками.