— По сравнению с велосипедом — малина. Я так боялся за Себа, что не замечал собственного спуска.

Она огляделась.

— Где он?

— Вернулся в коттедж. Я сказал, что встретимся там.

Она кивнула, огляделась и окликнула:

— Филип! Иди сюда, дорогой.

Филип с явной неохотой подошел, и как-то так получилось, что все поехали на велосипедах в одном направлении.

А когда добрались до сектора «Б», вполне естественно было пригласить всех чего-нибудь выпить, и после секундного колебания под восторженный визг Эми и Касси Молли одарила его осторожной улыбкой и приняла приглашение.

На миг у Джека появилось забавное ощущение, что он пригласил ее на свидание и она согласилась.

Что за чушь…

Для всех восьмерых домик был маловат, но он распахнул двери во внутренний дворик — патио, — и дети рассыпались по подстриженной траве на берегу озера. К ним вразвалочку заспешили утки, выпрашивая подачку; Ника сразу вернулась и попросила хлеба.

Он рассеянно подал ей кусок хлеба и пошарил в холодильнике. Апельсинового сока на всех не хватит.

Джек разлил сок по маленьким стаканчикам и посмотрел на Молли, изо всех сил стараясь сдержать свои ощущения.


Он на нее смотрит. Наверное, заметил признаки подступающего помешательства. Не может же он в самом деле восхищаться ее шоу, и не ногами же ее он любуется.

— Ну так что у вас на завтра? — спросила Молли.

— Ах… завтра. Завтра у нас понедельник? Посмотрим. У Себа прыжки на растяжках и какие-то тренировки командос, у Эми весь день театральная мастерская, у Тома скейтборд и велогонки. А что у вас?

— Кажется, то же самое. Я знаю, что днем у Филипа велогонки, а у Касси точно театральная мастерская. Она придет в восторг, что будет вместе с Эми. Кажется, они хорошо поладили. А что будет делать малышка?

— Ника? Утром мы с ней пойдем на ферму, днем я оставлю ее в детском саду, а сам погоняю на картинге.

— И я тоже! — радостно воскликнула она и прикусила язык. Чего раскричалась? Еще подумает, что она его преследует. О Господи, вот болтушка!

— Замечательно, — сказал он; в его голосе звучала искренняя радость и, кажется, интерес? Да нет, ему просто приятно, что нашлась компания.

— А что у вас утром? — спросил он.

— Я собиралась пару часиков побездельничать, почитать, — призналась она.

— Вы могли бы вместе с нами пойти на ферму, — пригласил он.

Неужели в его глазах и вправду интерес? Возможно. На нее так давно никто не смотрел, что теперь она ни в чем не уверена!

— Спасибо… я подумаю, — сказала она и поклялась себе, что ни за что не пойдет.

Глава вторая

— Молли!

Она так и подскочила; села, вскинула глаза и только что не застонала, встретив смеющийся взгляд Джека.

— Привет, — процедила она. А когда попыталась улыбнуться, почувствовала, как по всему лицу побежали трещины — кремовая маска успела основательно подсохнуть. Закрыв руками лицо, она плюхнулась обратно в шезлонг и в ужасе воскликнула: — Я думала, вы на ферме!

Он ухмылялся, ничуть не раскаиваясь, что привел ее в замешательство. Проклятие!

— Оказалось, что я там не нужен.

Ты и здесь не нужен, мысленно огрызнулась Молли и встала, запахивая халат. Хоть то хорошо, что под треснувшей маской не видно, как у нее пылают щеки.

— Подождите минуточку, — буркнула она и улизнула в спасительное укрытие — в ванную.

Она безжалостно соскребла и смыла маску теплой водой, смазала лицо увлажняющим кремом, отчего оно порозовело и засияло, потом натянула шорты и майку. Гм-м. Пожалуй, она выглядит лет на шестнадцать — для тридцати одного года совсем неплохо.

Молли сунула ноги в сандалии и вышла во двор; он, оказывается, развалился в ее шезлонге, закрыл глаза, подставил лицо солнцу — явно чувствует себя как дома!

— Кофе будете? — выпалила она.

Джек открыл глаза и покосился на нее.

— Если не трудно.

— Не трудно. — Она метнулась обратно в домик. Ну надо же, в каком виде он ее застал! Чистое пугало! Мог бы предупредить, что придет! Она заметалась по маленькому кухонному уголку, шваркнула кружки на стол, засыпала в них растворимый кофе и, нервно притопывая ногой, стала ждать, когда закипит чайник.

— Вы разозлились на меня.

Она вскинула голову.

— Почему я должна на вас злиться?

— Потому что я застал вас в таком виде, будто вы только что сбежали из лягушачьего болота.

Молли выдавила из себя улыбку.

— Однако вы остряк.

Он засмеялся, уперся руками в загородку, отделявшую кухонный уголок, и наклонился к ней с этой своей завлекательной улыбочкой.

— Полагаете, я должен сказать, что вы были восхитительны?

— И ко всем своим грехам добавить еще и ложь?

— Может быть, это не ложь.

— А может быть, вы лягушка? Этим бы все объяснялось.

Он улыбнулся.

— У вас есть возможность поцеловать меня и проверить, не превращусь ли я в принца.

Необъяснимым образом сердце сбилось с ритма.

— И не мечтайте, — отрезала она.

— Ворчунья.

— Вот и считайте так. Я не прихожу в восторг, когда меня застают врасплох.

— Видимо, нет смысла говорить вам, что вы остались бы очаровательной даже если бы обмазались грязью с головы до пят?

Она засмеялась.

— Ладно. Вам черный или с молоком?

— Черный; покрепче, без сахара.

Угадала! Молли подала ему кружку, взяла свою и пошла на залитый солнцем дворик позади коттеджа. Ее дворик тоже был обращен к озеру и доступен взгляду любого прохожего — нашла где разлечься с маской на лице! Но в тот момент никого вокруг не было… Она села на стул и сунула ноги под столик для пикника. Джек сел рядом, стал глядеть на озеро и тоже протянул ноги под стол. Тогда она быстро убрала свои ноги, чтобы не соприкоснуться с ним.

— Роскошное утро. — Он закинул руки за голову, сцепил пальцы и широко зевнул. Майка туго обтянула мышцы на его груди, и Молли поскорее отвела глаза и стала считать уток на озере, дожидаясь, когда утихнет сердцебиение.

— Как же получилось, что вы оказались не нужны детям? — спросила она, когда убедилась, что в состоянии наконец говорить.

— Там у них оказалось много помощников, Ника была очень довольна. Она встретила девушку, которая вчера учила ее рисовать.

— И вы решили пойти и соблазнить меня? — спросила она с улыбкой, чтобы прогнать остатки обиды. Вообще-то, несмотря на эпизод с маской, она была очень довольна тем, что он пришел. С ним весело, а она сто лет как не веселилась.

— Что-то в этом роде, — с улыбкой ответил Джек. Глаза у него были теплые и добрые и лучились морщинками в уголках. В груди у нее размякло; что за нелепость, быть не может, чтобы он заинтересовался ею. Пустой флирт, не более того.

Он допил кофе и с видимым сожалением уставился на дно кружки.

— Еще? — автоматически предложила она.

Его улыбка была ленивой, довольной, сексуальной.

— С удовольствием, но вместе с вами.

— Вам опять черный?

— Будьте добры.

Она сделала кофе, принесла и поставила перед ним.

— Недавние исследования показали, что избыток черного кофе может привести к стерильности, но ваши четверо детей опровергают это утверждение, — заметила она с усмешкой.

В глазах у него что-то изменилось.

— Это еще неизвестно, — тихо сказал он. — Они не мои дети.

— Не… — Молли вдохнула воздух полной грудью. Опять вляпалась! — Не ваши?! — переспросила она.

Если не его, то чьи? Кто он им — дядя? Крёстный? Друг? Может быть, отчим? Они зовут его Джек. А где их настоящие родители? Или они дети его бывшей жены?

— Их родители умерли, — ответил он по крайней мере на один из вопросов.

Ее накрыла волна сочувствия, и скачка мыслей на миг прекратилась.

— Какой ужас, — пробормотала она. — Как? Что случилось?

Джек вздохнул.

— Ник был моим напарником, — безучастным тоном начал он. — Его убили, когда он работал под прикрытием. В это время его жена была беременна, но он этого еще не знал. Во время беременности у нее обнаружили рак.

— О нет! — Молли зажала рот рукой, чтобы удержать вопросы и дать Джеку договорить.

Он продолжал:

— Из-за ребенка лечить ее было нельзя. Она умерла, когда Нике было пять месяцев.

— И вы взяли детей, — мягко добавила она, отчаянно им всем сочувствуя.

— Да. В любом случае Тому я крестный отец. Я женился на Жанне еще до того, как родилась Ника.

Этого она никак не ожидала.

— Однако вы не теряли времени, — не задумываясь, брякнула она, и его лицо окаменело.

— Я не мог терять время, поскольку его у меня не было, — жестко сказал он и отодвинул стул. — Пойду заберу Нику. Спасибо за кофе.

И он ушел, поставив полную кружку на стол. Молли машинально подхватила ее, вылила кофе в раковину. Как она могла оказаться такой бестактной? Как можно обвинять его в поспешной женитьбе на матери этих детей, если она ничего не знает?

— Какая же я дура, — пробормотала Молли. Теперь Джек не станет с ней общаться. И поделом.

Но она сразу позабыла о себе, подумав о детях. Как, должно быть, горевали они о родителях! А маленькая Ника вообще не видела отца и не помнит мать… Боль за детей захлестнула ее.

Каково было Джеку потерять друга, а потом и жену? Любил ли он ее все те годы? А дети? Как они это пережили?

Она всхлипнула и смахнула слезу. Бедняжки. Растут без матери. Кто их утешит, когда они ушибутся или испугаются? Кто расскажет им, особенно Эми и Нике, обо всем, что девочки должны знать, а мальчики понимать?

Джек для них и мать, и отец.

И что же он за человек такой — все взвалил на себя! Или полный дурак, или ангел.