— Я ни минуты не сомневаюсь, что вы преуспеете в этом, имея в своем распоряжении захваченный вчера новый американский фрегат, — сказал Конрад с улыбкой.

Командор Бимиш усмехнулся.

— Было большой удачей, милорд, что он вошел в порт Сент-Джона в подходящий момент, его экипаж не имел малейшего понятия о смерти губернатора.

— Конечно, — согласился Конрад. — Однако я узнал от людей, взятых вами в плен, что они потопили или захватили не менее шести наших торговых судов за прошлый месяц! — Его голос стал серьезным, когда он произнес:

— Вы так же, « как и я знаете, Бимиш, что этот произвол необходимо прекратить.

— Да, конечно, милорд.

— В письме первому лорд я полностью описал здешнюю ситуацию, — сказал Конрад, — и чтобы вы знали о содержании этого послания, я говорю вам, что я уполномочен властями Сент-Джона и военно-морским персоналом Антигуа исполнять обязанности губернатора, пока для замены лорда Граммеля не будет прислан человек из Англии.

— Им абсолютно не надо торопиться с этим, — ответил командор. — Когда мы услышали, что вы согласились занять этот пост, каждый человек в гавани, включая команду «Непобедимого», громко кричал от радости.

— Спасибо, — ответил Конрад.

— Позвольте мне, милорд, — продолжал командор, — выразить вам мои самые лучшие пожелания и заверить вас в том, что я, так же как и все остальные, рад, что этот кошмар закончился.

Конрад выдержал паузу, после чего произнес:

— Я думаю, Бямиш, вы согласитесь со мной, что в интересах Британии было бы лучше не афишировать произошедшие здесь события. У Адмиралтейства будет свое мнение на этот счет, но я могу пообещать, что пока я здесь, я буду стараться разрядить обстановку.

— Мы все это знаем, милорд.

Конрад пожал протянутую ему руку.

— Удачи, командор! — сказал он. — И надеюсь, вы удачно доберетесь. Жалею только, что не могу плыть с вами.

Он проговорил эти слова с задумчивым видом. После ухода командора вошел Барнетт и сказал:

— Вас ожидает еще один посетитель, милорд!

То, как он произнес это, вызвало оживление в глазах Конрада, и в этот момент, не дождавшись, чтобы о ней объявили, в комнату стремительно вошла Делора.

Едва Барнетт закрыл за собой дверь, она кинулась к Конраду, обняла его и прижалась к его щеке.

— Я думала, ты никогда не освободишься! — сказала она. — Я сильно ревную тебя ко всем этим людям, занимающим так много твоего времени!

— Я пытаюсь разобраться с делами, моя дорогая, — ответил Конрад, — чтобы когда мы поженимся — а это будет через два дня — провести с тобой наедине медовый месяц, не страдая от укоров совести за недобросовестное исполнение служебных обязанностей.

— Наедине? Это действительно возможно? — спросила Делора. — Мы можем себе это позволить?

— Я или не я в данный момент губернатор этого острова?

Она тихо засмеялась прежде чем ответить:

— Ты вдруг стал очень важным, одновременно и графом, и губернатором. А я буду скучать по храброму, самому обыкновенному капитану, с которым я так любила обедать на борту «Непобедимого».

— Я ощущаю себя важным только потому, что ты любишь меня, — сказал Конрад, — и мне так трудно поверить в то, что ты скоро станешь моей женой!

В ответ Делора воскликнула:

— Я тоже не могу в это поверить. Иногда я просыпаюсь посреди ночи с мыслью, что мне все это только привиделось и я по-прежнему должна выйти замуж за этого ужасного, страшного старика!

Конрад приложил кончики пальцев к ее губам.

— Мы же договорились, что не будем говорить о нем, — сказал он. — Кошмар закончился. Не только Антигуа теперь свободен, но и мы тоже, и поэтому мы не должны забивать себе голову грустными мыслями.

— Да, ты прав, — согласилась Делора. — Все, о чем я хочу думать, дорогой, чудесный Конрад, это ты!

Он улыбнулся ей, любуясь ее красотой, которая стала еще более пленительной, поскольку Делора словно светилась от счастья. Казалось просто невероятным, что теперь они действительно смогут быть вместе, хотя перед Богом они давно уже чувствовали себя мужем и женой.

Конрад, со свойственной ему решимостью и напористостью устранил все неувязки и проволочки бюрократической системы, которые могли помешать их свадьбе состояться в ближайшее время.

Это было несложно, так как Конрад обнаружил, что только в Англии было известно о цели поездки Делоры на Антигуа, на самом же острове ничего не знали о намечавшейся свадьбе.

Это позволило Конраду заявить о том, что он и Делора прибыли на Антигуа, чтобы получить разрешение ее брата на их брак.

Единственным, что могло задержать их свадьбу, было то, что Делора носила траур, но Конрад сумел предотвратить пересуды, заметив, что молодой женщине необходимо должное сопровождение.

На следующий день после смерти губернатора и Дензила, Конрад позаботился о том, чтобы Делора находилась до их свадьбы в обществе жены морского офицера, отвечающего за верфь.

Она и Эбигейл переехали в их маленький домишко, находившийся менее, чем в сотне ярдов от дома Конрада.

Делора была счастлива оказаться ближе к нему, и поэтому даже не чувствовала тесноты жилища, хотя Конрад знал, что хозяевам дома это переселение принесло много неудобств.

Это стало еще одной причиной, по которой свадьба должна была состояться как можно скорее, и он подумал, что из всех мест, где они могут провести медовый месяц, самым прекрасным является Кларенс-Хаус.

Делора уже описала ему, насколько красив и уютен этот дом, и он знал, что, обладая теперь достаточно большой властью, он вполне может распорядиться, чтобы туда не пускали никаких посетителей, как бы те ни настаивали. Сад, наполненный цветами, колышущимися на ветру пальмами и благоухающими деревьями мог стать их личным раем.

Хотя его раненой ноге все еще был необходим покой, он чувствовал себя настолько здоровым и сильным, что уже не думал о себе, как об инвалиде.

Однажды Конрад спросил Делору, поддразнивая ее:

— Ты действительно уверена, что хочешь выйти за меня замуж? Ведь я никогда не делал тебе официального предложения.

Делора рассмеялась и нежно ответила:

— Мне кажется, это я должна просить тебя об этом! Когда Эбигейл вошла в мою комнату и сообщила о смерти Дензила и губернатора, я воскликнула: «Наконец я смогу стать женой Конрада!»

Говоря это, она наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку, и он понял, что таким образом она пыталась скрыть слезы счастья, текущие из ее глаз.

Не было никакой необходимости говорить, что он чувствует то же самое, к тому же он не имел ни малейшего желания восстанавливать в памяти ужасную картину искалеченных окровавленных тел, лежащих во внутреннем дворе тюрьмы или вспоминать то, какой вид они имели перед захоронением, которое было произведено с большой поспешностью, но в соответствии с обычаем.

И вот, застенчиво сказанные слова Делоры, пришедшей повидать его на следующий день, превратили все их мечты в реальность.

— Я действительно думаю, — сказала она, — что следует побеспокоиться о твоих ранах, и поэтому я настаиваю, что нашу свадьбу надо отложить до твоего полного выздоровления.

— Эбигейл сказала, что для свадьбы я уже достаточно здоров, — ответил Конрад, — и тебе прекрасно известно, что спорить с ней не стоит!

— Я и сама не хочу этого, — сказала Делора, — но в то же время я боюсь как-нибудь травмировать тебя. Если пожелаешь, мой дорогой, я буду ждать, как и собиралась делать это раньше — ждать многие годы того момента, когда мы сможем быть вместе. И этот момент, как ты обещал, обязательно настанет.

— Нам не придется ждать ни секундой дольше необходимого времени, — твердо сказал Конрад. — Я бы женился на тебе завтра же, только сначала мне необходимо увидеть епископа.

Он собирается украсить собор цветами, и, наверняка, на бракосочетании захотят присутствовать все жители острова.

— Я бы очень хотела… чтобы мы были одни на нашей свадьбе. И если можно — на борту «Непобедимого».

— Я бы тоже очень хотел этого, — согласился Конрад. — Может, даже сильнее, чем ты, потому что каждая женщина в глубине души жаждет пышной свадьбы. Но я думаю, что жителям Антигуа необходима какая-то тема для разговоров, помимо обсуждения действий их последнего губернатора, а после того, как они увидят тебя, моя красавица, у них уже не останется никаких других тем!

— Я люблю тебя! — ответила Делора. — Потому что ты не только самый замечательный, но также и самый умный человек. О, Конрад, будешь ли ты продолжать любить меня и ждать меня, даже в те моменты, когда тебе необходимо будет покидать меня и уходить в море?

После недолгого молчания Конрад сказал:

— Давай порассуждаем, моя дорогая. Теперь я смогу выйти в море не раньше, чем через шесть месяцев, да и вряд ли я оставлю тебя одну даже по окончании этого срока. — Он увидел внезапное волнение в глазах Делоры, и прочитав ее мысли, сказал:

— На первое время у меня очень много дел в поместье, надо привести там все в порядок. Из того, что ты мне рассказывала да и сам я слышал, мне стало понятно, что Дензил пренебрегал фамильной усадьбой, я же хочу вернуть нашим угодьям былое великолепие.

— А потом? — спросила Делора с сомнением.

— Я чувствую, что потом — и я почти уверен, что не ошибаюсь, — война быстро закончится. Несмотря ни на что, в море Наполеон уже разбит. Осталось дать решающее сражение и одолеть его на суше, а я полагаю, герцогу Веллингтону это под силу!

Делора вскрикнула от счастья.

— Затем ты сможешь уйти из флота и неразлучно быть со мной? Это самая чудесная, замечательная вещь, которая может произойти. Но, дорогой, представь, вдруг я… надоем тебе?

— Ты никогда не сможешь надоесть мне, — ответил Конрад, — и я вовсе не собираюсь остепениться и заниматься прожиганием нашего состояния. Я полагаю, что в Адмиралтействе всегда найдется для меня работа, а, кроме того, я хочу занять свое место в Палате лордов и бороться не только за усовершенствование нашего флота, который должен быть способен защитить наши берега, но и за эффективную врачебную помощь морякам.