Отель в Выксе и в самом деле был поистине роскошным! Мраморные холлы, огромное количество живых цветов. Шикарные номера, имелся даже зал для фитнеса и бассейн.

– Ой, как жалко, что я не взяла купальник! – посетовала Марта.

– У тебя есть черный лифчик и трусы? – спросил Корней.

– Черных нет, только лиловые.

– Лиловые тоже сойдут за купальник!

– Думаешь?

– Уверен!

И рано утром они отправились в бассейн, поплавать перед завтраком.

– Господи, Корнюша, зачем ты сделал тату?

На ноге у Корнея, повыше колена, красовался дракон.

– Дурак был, молодой, за модой погнался, казалось, это очень круто! А у твоего шпиона нет тату?

– Слава богу, нет! – И тут же глаза Марты опять стали похожи на глаза больного бассета.

– Мартуся, а ты совсем что ли больше не плачешь?

– Нет, не плачу. Не получается. И мне от этого так тяжело…

– Знаешь, а мне почему-то кажется, что вот вернемся мы из Выксы, и все у тебя наладится. Найдет твой шпион, чем тебя задобрить… Он ведь ушлый мужик!

– Зачем ты мне о нем напомнил? У меня с утра было такое хорошее настроение!

– Все, ни слова больше о шпионах! Вылезай, встречаемся через двадцать минут в холле, завтракаем и за работу!


День был солнечный, деревья уже стояли зеленые. Съемочная группа ждала их у одного из Выксуньских прудов, над которым белела старая церковь, а вода в пруду искрилась на солнце!

– Как красиво, прелесть просто! – воскликнула Марта.

И они взялись за работу!


Потом, когда в двенадцать фестиваль открылся, Марта водила хоровод с детишками, участвовала в интеллектуальных викторинах, веселилась и в какой-то момент вдруг подумала: «А ведь есть жизнь и помимо Миши!» Она познакомилась со знаменитым артистом, который тут гастролировал и пригласила его как-нибудь принять участие в их утренней программе. Высокий, совершенно лысый артист, глядя на улыбку Марты, тут же дал согласие, о чем Марта незамедлительно уведомила Баженова, связавшись с ним по телефону. Тот весьма одобрил ее за расторопность. Словом, все было хорошо.

Ссылка

Аллу Силантьеву неожиданно вызвали к заместителю главного редактора газеты. Она испугалась. После скандала с рецензией на собственную книгу кое-кто говорил, что ее могут уволить. Неужели действительно выгонят?

– Вызывали, шеф?

– Присаживайся!

Она села, закинула ногу на ногу, а ноги у нее были просто загляденье. Заместитель главного сразу загляделся на них! Это вселяло некоторую надежду… Алле очень не хотелось увольняться.

– Ну вот что, дорогуша! После того, что ты учудила, главный рвался уволить тебя к чертям! Но я подумал, это неправильно. Ты отличный журналист, только по молодости и дури вляпалась в дерьмо по самые уши. Но ты красивая баба, у тебя есть хватка…

«К чему он клонит?» – недоумевала Алла.

– Мы тут посовещались и решили – ты все же ценный кадр для газеты, мы тебя не уволим, но необходимо, чтобы эта история и с романчиками, и с рецензией хорошенько забылась, мы пошлем тебя собкорром за кордон.

– Куда? – вырвалось у Аллы.

– Ну, на Нью-Йорк или Париж ты рассчитывать не можешь, мы пошлем тебя в такую страну, где не так часто случаются события, достойные освещения на страницах центральной прессы, а именно… – Он выдержал эффектную паузу. – Поедешь в Гватемалу. Тем более что ты владеешь испанским. Заодно будешь освещать события и в Гондурасе, по соседству. Чего это у тебя рожа вытянулась? Не нравится? Тогда мы тебя уволим по статье. Как говорится, с волчьим билетом. А Гватемала большая страна, население около пятнадцати миллионов, может, найдешь себе красивого и богатого гватемальца, забудешь свои дурацкие затеи… Поработаешь там годика два, художества твои забудутся, тогда сможешь вернуться, а если хорошо себя зарекомендуешь, глядишь, и пошлем тебя в Европу. Поверь, после этого скандала ничего лучшего тебе не светит!

– Хорошо. Я согласна. Только скажите честно, с чьей подачи такое предложение?

– С моей! Главный требовал твоего увольнения! А мне тебя, дурищу, жалко стало. К тому же наш корреспондент в Гватемале тяжко заболел, надо было кем-то заменять. Я и подумал…

– Ну что ж, спасибо и на этом! И когда вылетать?

– Через две недели. Тебе надо подготовиться как следует.

– О да!

Не иначе, это дело рук Боброва! Хочет сослать меня на край света! Думает небось, что таким образом поквитается со мной. А я все равно его добьюсь! И хорошо, что я уеду, может, охолону там, приведу в порядок мысли и чувства и там, вдали от него, либо позабуду о нем, либо придумаю что-то такое… И к тому же за два года ему наверняка надоест его клуша… И захочется чего-то поострее, с перчиком чили… Но какая ж я была дура! Сколько глупостей наделала, просто уму непостижимо! Да, поделом вору и мука! Что ж, Гватемала так Гватемала. Могло быть хуже! И может, в этой Гватемале я напишу новый роман на местном колорите и издам у Костенко под каким-то другим псевдонимом. Хотя зачем? Издам под своим именем! Это же круто – корреспондент в Гватемале, красавица Алла Силантьева написала роман… Что ж… Вся история с Бобровым оказалась роковой ошибкой. А на ошибках учатся. Но все же нестерпимо хотелось, чтобы последнее слово осталось за ней! Я что-нибудь придумаю. Так, чтобы подразнить… Но одно утешает – его идиллию я разрушила! И она отправила Боброву сообщение: «Уезжаю в Гватемалу. Спасибо большое! Но ведь не навсегда…»


Марта вернулась из Выксы очень довольная. Они сняли отличный сюжет для своей программы. Насладились гостеприимством и радушием местных жителей. И еще ей там, в Выксе, вдруг показалось, что, собственно, есть жизнь и помимо Боброва, а в этой жизни есть свои радости.

Она позвонила Вике, так сказать, отчитаться по старой привычке.

– Ох, Викуся, я так рада, что поехала…

Марта, захлебываясь, рассказала подруге про Выксу.

– Представляешь себе, мы когда ехали со станции, проезжали деревню с названием Туртапка!

– Как? – рассмеялась Вика.

– Туртапка!

– Это что-то значит?

– Ну, там есть разные версии, но я запомнила две: будто бы в старину в тех местах орудовали разбойники Тур и Тапка, а еще будто бы там жили турки и шили тапки… Клево, правда?

– Да, забавно! А Саша тебя завтра ждет.

– Я помню!


Бобров знал, что Марта вернулась и что она страшно довольна. Чего я медлю? Почему не иду к ней? И он подумал было пойти в клинику и подкараулить Марту там, но, увы, в этот час он был занят. И тут он вспомнил про совет Петровича. Котенок! Ну, положим, шелудивого я брать не буду, я поеду в кошачий приют и выберу там такого, который наверняка глянется Марте. Тимошка рыжий. Может, взять еще рыжего? Ладно, там будет видно. Он поискал в Интернете, нашел такой приют, где кошки гарантированно прошли осмотр у ветеринара, и поехал туда, предварительно купив большой мешок кошачьего корма для обитателей приюта. Его встретила милая девушка в смешных очках, оправа которых тоже напоминала кошку.

– Вот, девушка, я привез тут вашим питомцам…

– Вот спасибо! Вы просто благотворитель или хотите взять кого-нибудь?

– Очень хочу! Котеночка… лучше мальчика… А впрочем, и девочка сойдет.

– Любите кошек?

– Обожаю! И жена тоже обожает! У нас есть кот, но он живет на даче. А жена тоскует, вот я и решил подарить ей котенка.

– То есть вы знаете, как за ними ухаживать?

– Разумеется, знаю.

– Ну что ж, пойдемте, покажу вам наших…

Кошки сидели в клетках. Клетки были достаточно просторные, но сердце у Боброва сжалось. Он знал, каково это. И тут взгляд его упал на черного как смоль котенка от силы двухмесячного с такими горестными глазами, что он тут же сказал:

– Мне вот этого… этого хочу!

– Может, еще посмотрите?

– Нет! Только этот! Он кто?

– Он – девочка!

– Хорошо, пусть!

Бобров уже весь дрожал, он уже любил этого котенка, эту девочку…

Он взял ее на руки, прижал к себе.

– Тебя будут звать… Мусей. Тебе нравится имя Муся?

Котенок вдруг заурчал, еще как-то неумело, словно пробуя голос.

– Мусечка, ты почему дрожишь? Тебе холодно или страшно? Ничего, маленькая, я отвезу тебя к моей маленькой, и будут у меня две маленькие… Будут, как ты думаешь, а?

На улице было ветрено и холодно. Он сунул котенка за пазуху.

– Грейся, Мусечка!


Марта поливала свои орхидеи. Она наливала воду в кашпо и оставляла на полчаса, чтобы цветы как следует напились. И вдруг увидела в окно, что во двор въехала машина Боброва. Сейчас явится и будет каяться, прощения просить, обещать, что никогда больше… «Ну нет, я так не хочу!» – сказала себе Марта и метнулась на кухню, за веником! Она даже не посмотрела в зеркало, ей было наплевать, как она выглядит, ей нестерпимо хотелось отлупить его веником! Интересно, позвонит или откроет своим ключом?

Раздался звонок!

– Кто?

– Маленькая, открой!

Она открыла и едва он ступил за порог, как она огрела его веником!

– Я этого ждал! – рассмеялся он и почему-то мяукнул.

– Убирайся, и нечего тут мяукать! Пошел вон!

– Это не я мяукал, это вот…

И он вытащил из-за пазухи черного котенка.

– Вот, познакомься, это Муся, она приютская.

Марта выронила веник и схватила котенка.

– Ой, какая! А глаза какие трагические… Кисочка, ты голодная? А у меня молока нет…

– Я принес специальный котеночный корм и могу сбегать за молоком…

Марта подняла на него глаза. Он смотрел на нее даже испуганно, но с такой любовью…

Ей захотелось просто прижаться к нему, забыть обо всем, ведь и она любила его по-прежнему… Просто пыталась защититься от этой своей любви…

– Ладно, давай свой корм, а то она вся дрожит…

Марта с котенком пошла на кухню, достала блюдечко, Бобров вскрыл пакетик, выложил корм на блюдце, и поставил на пол. Котенок принюхался и стал есть.