Шпилькой по хамству

Лана Морриган

Глава 1


Здравствуйте, меня зовут Мария Соборская, мне тридцать лет и я мать одиночка.

Моей дочери четыре года, а если спросить Лерку, она бы ответила четыре с половиной и гордо вытянула пятерню с загнутым наполовину мизинчиком.

Нахожусь в разводе три года. Мой бывший муж бросил нас с дочерью на произвол судьбы, ибо ему очень был нужен “наследник“! Поставив перед фактом: его любовница носит ему мальчика- продолжателя рода. Дочь- это, конечно, хорошо. Но, сын- будущее фамилии Соборских. Собрал вещи и канул в Лету. Но что наследовать, я так и не поняла: кредит ли на автомобиль или хронические заболевания господ Соборских, никто не объяснил.

Вот так, наверное, я должна была представиться на встрече матерей- одиночек нашего района, куда любезно меня записала моя подруга Лёля.

Я же только вытаращила глаза на нее, покрутила у виска с характерным присвистом и села обдумывать, как же строить жизнь дальше, когда одна постоянная в уравнении оказалась переменной. А переменная, вернее переменный, как и предполагалось не особо хотел помогать материально своей дочери. Дабы не обделить своего будущего сына и дать “самое лучшее”. После этой фразы я обалдела, но все аргументы и доводы, типа “Лера тоже твой ребенок” прошли мимо ушей супруга.

Сидела и думу думала, не одна, с Лёлей- Ольгой Владимировной Болотовой. Лучшей подругой и соседкой по подъезду в одном лице. Она цедила второй бокал вина, а я смотрела перед собой и вела нехитрые подсчеты.

Что мы имеем на данный момент? Квартира- это раз. Своя. Три комнаты и огромные счета за коммуналку. Осталась в наследство от родителей.

Машинка японского производства, старенькая и красненькая- почти мечта любой дамы. “Девочку” я свою любила не смотря на ее преклонные лета, служила она мне верой и правдой, и надеюсь, прослужит еще- это два.

Должность девушки-улыбки на ресепшене офисного здания по выходным. В котором находилось практически все, что можно пожелать. Начиная от тату салона и заканчивая ритуальными услугами. Работа была не пыльная, в выходные посетителей минимум, так как семьдесят процентов организаций не функционировало. Отсюда и все вытекающие в виде минимальной зарплаты, но приятной компании и легких бесед с ребятами из охраны, которые дежурили- это три. И тут, из моих подсчетов меня вырвала Лёля:

— Марусь, ты меня пугаешь, начни хотя бы моргать. На. Вот, попей чайку.

Я же проморгалась и уставилась на нее:

— Не сходится…

— Что не сходится, Марусь?

— Дебет с кредитом не сходится, где денег взять?! Лерку в сад не возьмут, мы записывались на три года, а ей сейчас только полтора. На что жить? — жалобно спросила подругу.

— Ну, ты что. Дядька тебя не бросит. Он же любит тебя, как родную, а может даже больше, чем своих оболтусов, — улыбнувшись, сказала подруга.

— И сколько мы будем сидеть на его шее? Он еще не знает, что Лёша ушел. Честно говоря, боюсь признаваться. Не хочу лишних расспросов, он и так его не особо жаловал. Может он его придушит, а? И легче станет, — спросила с надеждой.

— О-о-о, смотрю, чувство юмора начинает возвращаться. Это отлично! Ты бы позвонила дяде Сане, да сказала. Вторая неделя пошла, как разошлись. Он тебе точно уши открутит, если узнает от чужих людей.

Я согласно кивнула:

— Завтра с утра позвоню. Честное слово!

— Марусь! Я что тут думаю, тебе же предлагали постоянное место: пять через два. Ты еще не отказалась?

— Нет, а кто с Леркой будет сидеть? Пушкин?

— Почему Пушкин? Я, мне- то какая разница, с одним или с двумя. Они с Мишей примерно одного возраста. Вот и будут вместе расти да развиваться.

— Не говори глупости, зачем тебе это нужно? Зарплату обещают больше, но не такую чтобы я смогла позволить няню.

— А ты мне будешь чисто символически платить. Ну, там на ноготочки. Помадку. И Ваня меньше будет зудеть, что я просто так деньги трачу.

— О. Вот вначале у Вани спроси, хочет ли он, чтобы у него в доме еще один ребенок порядки наводил. Ты же сама знаешь, Лера, то обои разрисует, то ершиком от унитаза сапоги почистит…

— Захочет! Это я беру на себя. Маруська, это ж не на всю жизнь, а временно, пока в садик не пойдет. Да и любим мы тебя, как бросить можно?!

И подруга меня крепко обняла.

— Спасибо, Лёль, я вас тоже сильно люблю.

На том и договорились. И действительно, Лёлин муж был не против, и грозился выдернуть ноги Лёше при встрече. Я же только стояла и глупо улыбалась, глядя на своих друзей, которые старались поддержать изо всех сил. А когда они ушли домой, уложила Леру спать. И пока никто не видит, заливала подушку слезами.

Утром, как и обещала, позвонила папе Саше с мамой Леной.

После смерти родителей, дядя и тетя забрали меня в семью. Растили, как родную дочь. Лечили мои детские болячки. Терпели подростковые выходки и пережили вместе со мной первую любовь к однокласснику.

К слову, выходки терпели не только мои, но и двух своих сыновей, которые потрепали им нервы еще больше.

С Андреем мы одногодки, а Макс младше на два года. Вот такой бандой, да еще и вместе с соседними ребятами нарушали спокойствие.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Лет до четырнадцати, меня нельзя было отличить от мальчика. Ни внешне, ни поведением. Так продолжалось ровно до того момента, пока не выросла грудь. И уже тогда поняла: грудь- это зло!

На меня стали как-то странно посматривать, а особо прыткие распускали руки. Надо отдать должное, братья в обиду не давали, да и сама могла сдачи дать. Но жизнь явно осложнилась.

После пары инцидентов, когда я буквально спасалась от “кавалеров” бегством. Мама Лена провела с нами разъяснительную беседу на тему “Пестики- тычинки”. О возможностях и последствиях.

Расписала в самых ярких красках так, что охоту общаться с противоположным полом отшибло напрочь. Мы слушали внимательно, сидя с красными лицами. От стеснения, с особым усердием изучали рисунок ковра под ногами.

Мама Лена же, с завидным энтузиазмом тыкала пальцами в плакаты, которые она стащила с работы. И устрашающе вещала, не стесняясь в выражениях.

Хвала всем богам, спас нас папа Саша. Зашел в комнату, собрал все наглядные пособия и гаркнув на жену, что сделает нас заиками, увел ужинать. В этот вечер мы ели молча и разошлись по своим комнатам, даже не посмотрев телевизор. А на следующий день я ощутила всю силу внушения, ребята меня не позвали плеваться с балкона на прохожих, а вечером оставили дома, когда поехали кататься на мопеде.

***

Мама Лена с папой Сашей прилетели через час после моего звонка. Привезли четыре пакеты еды, половина из которых содержали сладости. Усадили нас с Лерой пить чай и расспросили все в подробностях. За что им безмерно благодарна: не упрекали.

Папа Саша на выходе вложил мне в руку кредитку и пин- код, сказав, чтобы не стеснялась в расходах. Я искренне поблагодарила, и пообещала все вернуть.

С этого момента началась моя самостоятельная жизнь. Я перешла на график пять через два и усердно работала.

На меня накидывали все больше и больше обязанностей. И я моталась по этажам, усмиряя нерадивых арендаторов. Кто же справится лучше, чем улыбчивая, симпатичная девушка с вечными шутками- прибаутками да нескончаемой энергией?!

Через два года в мое управление (как же гордо звучит) попало семиэтажное офисное здание.

Теперь приходилось координировать рабочих, уборщиц, сантехников, охрану, девочек с ресепшена. Всех, всех, всех, кто поддерживал жизнь в здании.

А самое главное: “Улыбаться. Широко и искренне”. Как говорит Герасимов- хозяин и мой непосредственный начальник.

Улыбаемся и пашем- мое кредо последние три года. И знаете?! Я рада, что так все сложилось. Я люблю свою работу!

***

Радужные размышления прервал телефонный звонок:

— Алло. Да, Танюша, что-то случилось?

— Нет, Мария Викторовна. Но Герасимов срочно просит какие-то договоры. Говорит, они у вас.

— До утра не потерпит? Мне на этом… семинаре по обмену премудростями, весь мозг съели, а еще за Леркой ехать.

— Не потерпит, Мария Викторовна, — услышала крик Герасимова, вот же черт. Ну, зачем же ты Танюша на громкую связь включила, — застонала про себя.

— Я Вас поняла, Павел Петрович. Буду через сорок минут.

Вот и все, прощай четырехдневный не запланированный отпуск под названием “Целесообразное управление кадрами и что-то там…”.

На третий день пришло осознание: больше премудростей в мою и без того мудрую голову уже не влезет, и благодарная Павлу Петровичу, посапывала на задних рядах. Одна радость, никакого дресскода. Слава кедам и джинсам!

— Так-с, а это что за смертник встал на мое место?!

На парковочном месте для моей “девочки” громоздился просто до неприличия огромный внедорожник. Паркуясь рядом, рассматриваю столичные номера:

— Ну, кто бы сомневался.

Торопливо забегаю, быстрее бы отдать документы и смыться домой. Подбегаю к стойке, на меня поднимаются две пары глаз: Татьяны и Вадима- охранника.

— День добрый, ребята. Все хорошо?

— Да, Мария Викторовна, — отвечает Вадим и возвращает взгляд на экраны, сканируя происходящее.

— Танюша, у меня к тебе два вопроса. Где Герасимов? И какого лешего заняли мое парковочное место? — взрываюсь. Вот не дали мне спокойно домой доехать, получите вредную начальницу.

— Герасимов у себя, а…

Я не даю Татьяне договорить и опять взрываюсь:

— Нет, ты видела этого монстра на стоянке?! В нем жить можно. И зачем такие машины покупают? Он же два места занимает, — брюзжу, как старая бабка у подъезда. — Интересно, а за рулем папик с пузом в три обхвата или мажор- красавчик, а может быть, тупица- качек?! — шиплю я Тане.