– Он, похоже, приглянулся тебе, да? – спросила Энни.

Диана с негодованием посмотрела на нее, а она насмешливо улыбалась, наблюдая за ней.

– Естественно, нет! – Диана тряхнула головой и решительно направилась к резным двойным дверям замка. – Он так же груб и бестактен, как и все Мак-Кендрики, – резко ответила она Энни, с трудом поспевающей за ней.

– Он что, заговорил с тобой? – спросила Энни с ужасом.

– Нет! Ему не обязательно говорить. То, как он смотрел на меня, – уже признак невоспитанности.

– Как ты узнала, что он смотрит на тебя, если ты сама на него не смотрела? – хихикнула Энни, поднимаясь по каменным ступеням лестницы.

– Я просто выразила ему свое презрение, – гневно возразила Диана.

Пока они шли к своей комнате, находившейся неподалеку от апартаментов королевы, Энни все время улыбалась. Но больше не произнесла ни слова. Когда они вошли, их уже ждали ванны с горячей водой, приготовленные слугами.

Ванны стояли перед очагом, их разделяла ширма, позволявшая девушкам чувствовать себя свободно, и в то же время они могли общаться, пока слуги помогали им закончить туалет.

Раздевшись, Диана шагнула в теплую душистую воду. Поездка в дамском седле, как того требовали придворные приличия, ее утомила.

– Трудно поверить, – сказала Энни, опустившаяся в соседнюю ванну, – что меньше чем через три месяца я буду уже замужем.

Диана слегка нагнулась вперед, позволяя служанке потереть ей спину мочалкой.

– Так ты собираешься замуж?

– Да, – с восторгом сказала Энни. – Лорд Гамильтон – прекрасный человек. Я говорила тебе, что его поместье недалеко от Эдинбурга. Поэтому мы, конечно же, будем часто бывать при дворе.

Диана улыбнулась. Сама она любила Высокогорье и с нетерпением ждала возвращения домой.

– А как ты? – спросила Энни. – уже помолвлена с кем-нибудь?

– Нет, – ответила Диана, выходя из ванны. Служанка быстро накинула ей на плечи полотенце. – Пока я не побываю дома, этого не случится. Отец дал мне слово, что без моего согласия он ни с кем меня не обручит.

Энни нахмурилась:

– По-моему, такое решение должен принимать твой отец. Откуда ты знаешь, правильным ли будет твой выбор?

Диана, надевая поданное служанкой платье, со смехом ответила:

– Я-то знаю. Когда придет время, я это почувствую.

Через некоторое время обе девушки были одеты. С улыбкой они присоединились к свите королевы и вместе с остальными поднялись по каменным ступеням в главный холл, где придворные уже собирались на вечернюю трапезу.

Диана заметила, что весь пол посыпан свежим тростником, кроме места в центре зала, оставленного для танцев.

Сев за длинный обеденный стол, уставленный серебряной посудой с эмблемой – королевским крестом, Диана отметила про себя, что ей нечасто приходилось присутствовать на подобных торжествах. Эта мысль нисколько не расстроила ее. Хотя ей это нравилось и двухлетнее пребывание при дворе ее многому научило (например, тому, как должна одеваться и держать себя знатная дама), Диане все же не хватало простого обращения и сердечности, принятой в ее семье.

Она откинулась на спинку стула, наблюдая, как слуги расставляют приготовленные блюда. Сегодня подавали жареного фазана, телячью ножку и баранину, обильно приправленную мускатным орехом и цветом муската.

Единственным инструментом в пределах досягаемости была серебряная ложка. Диана вынула из-за пояса платья свой нож и начала трапезу.

Когда все гости наконец насытились, музыканты взялись за инструменты, и начались танцы.

Диана, как и обещала, танцевала с Джеми, который, несмотря на юный возраст, был точен в движениях и остроумен. Но при этом она чувствовала, что ее взгляд против желания то и дело останавливается на золотом рыцаре, который наблюдал за ней с выражением, заставляющим ее трепетать. Неожиданно встретившись с ним глазами, она запретила себе вообще смотреть в его сторону.


Сидя рядом со своим кузеном, Торнтон наблюдал за юной леди, танцевавшей с принцем. Признаться, он хотел, но никак не мог отвести от нее взгляда.

Через некоторое время он вдруг почувствовал, как что-то острое ткнулось ему под ребро. Он посмотрел на Энгуса. Тот сидел прямо, но Торн знал, что его плечо под коричневым камзолом стянуто тугой повязкой.

– Ты все время смотришь на нее, – сказал Энгус с ноткой неодобрения в голосе. – Подумай хорошенько, ведь она Мак-Ларен! Ее шотландская клетка тому доказательство!

Торн сделал изрядный глоток эля.

– Мак-Ларен она или нет, но, признайся, ее красота заставила бы любого барда рассыпаться в цветистых сравнениях. – Он взглянул на Энгуса: – Ты видел ее глаза? Серые, цвета утреннего тумана.

– Глаза! – Энгус хмыкнул. – Только тебе-то она не позволит рассыпаться перед ней в цветистых сравнениях.

Торн слегка улыбнулся.

– Она необыкновенна, – прошептал он. Девушка как раз повернулась спиной к нему, и он остановил взгляд на ее тонкой талии. Она была в легком шерстяном платье в зеленую с черным клетку, юбка украшена крошечными застежками в виде шотландских луков.

Энгус наклонился к нему.

– Слушай меня, Торн! Если уж я заметил твой неподдельный интерес, то что говорить о Мак-Ларенах! Они этого так не оставят! Ты же знаешь, какие они вспыльчивые.

– Ты напрасно так волнуешься, парень, – хмыкнул Торн. – Мак-Ларены не видят дальше своих кружек. – Он глотнул эля и вновь посмотрел на девушку из клана Мак-Ларенов: – Согласись, Энгус, ведь такая красотка сделает уютной любую постель, когда снега укроют землю.

– Да уж, – его кузен ткнул пальцем в сторону служанки, пышная грудь которой плавно колыхалась при каждом шаге. – И эта, кстати, тоже.

У Торна вырвался смешок:

– А, малютка Лили.

Лицо Энгуса вытянулось от удивления.

– Ты знаешь ее имя?

Торн кивнул.

– Ну да, она сказала мне... – он смущенно кашлянул, – когда просила позволения, э-э-э, помочь мне принять ванну перед сном.

Энгус замычал, а когда Торн вопросительно посмотрел на него, сказал:

– Понятно, почему она дала мне от ворот поворот. – Он завистливо покосился на Торна. – И все только потому, что ты когда-нибудь станешь графом!

– Конечно, все из-за этого, – серьезно подтвердил Торн.

Его ответ заставил Энгуса улыбнуться. Он медленно покачал головой:

– Ну и пройдоха ты, Торн!

Вечер был в самом разгаре, и в зале стоял оглушительный шум, а прислуга сбилась с ног, разнося кувшины с элем, виски и вином.

Шутки, становившиеся все непристойнее, сопровождались взрывами хриплого хохота. К полуночи Диана почувствовала, что голова ее раскалывается. Ей хотелось только одного: поскорее лечь спать, и она с облегчением вздохнула, когда королева, наконец позволила ей удалиться.

Диана поднялась с деревянной скамьи и почувствовала, что зацепилась подолом юбки за острый край. Она была уже на полпути к выходу из залы, когда услышала позади себя низкий мужской голос:

– Миледи!

Она обернулась, и ее глаза расширились от удивления, когда она узнала сэра Торнтона Мак-Кендрика.

Он был в цветах своего клана: красном и черном. Стянутый поясом клетчатый плед был изящно перекинут через левое плечо, концы скреплены серебряной пряжкой. На поясе висел меч, рукоятка которого была богато украшена драгоценными камнями. Плотно облегающие клетчатые штаны, тоже цветов клана, подчеркивали его мускулистые бедра и икры.

Он остановился перед ней и отвесил насмешливый поклон. Диана почувствовала, что ее щеки горят он негодования: враг ее клана позволил себе обратиться к ней!

Уголком глаза она заметила, что ее сородичи схватились за мечи. Она понимала, что лишь присутствие короля не позволяет соперникам начать драку.

Не без удовольствия Диана отметила, что рыцарь знает, что она – дочь главы клана Мак-Ларенов.

– Да, сэр? – ответила она холодно. Теперь вблизи Диана разглядела те мелкие детали, которые не видны на расстоянии. У него были длинные и густые ресницы, красиво очерченный рот со слегка выдающейся нижней губой, на подбородке играла ямочка.

Торн протянул руку ладонью вверх. Она увидела один из шотландских луков, которыми была украшена ее юбка. Застежка казалась крохотной на его широкой ладони.

– Мне кажется, это от вашей юбки.

С первого взгляда Диана поняла, что шотландский лук действительно принадлежит ей. Но если она возьмет застежку, придется коснуться его руки, чего ей совершенно не хотелось.

Диана подняла глаза. Она почувствовала, что ее щеки опять заливает краска, и пробормотала:

– Вы ошибаетесь, сэр. Эта побрякушка вовсе не моя.

Торн взглянул на юбку, потом их глаза вновь встретились. Увидев в кристальной глубине его глаз искорки смеха, Диана затрепетала от негодования.

Когда незнакомец заговорил, его голос звучал так глухо, что ответ услышала только Диана:

– В таком случае, миледи, вы не будете возражать, если я оставлю это на память о нашей первой встрече?

У Дианы перехватило дыхание от такой фамильярности. «Первой и последней!» с негодованием подумала она.

Она одарила рыцаря ледяным взглядом. Что из того, что он поднял ее украшение, – он все равно не имел права приближаться к ней! Если бы здесь был ее отец, Диана уверена, Торну это не сошло бы с рук. А так он остался безнаказанным. Она должна как-то ответить на его дерзость!

– Меня не касается, что вы там нашли, роясь в мусоре, сэр! – резко ответила она. Потом, насмешливо вскинув бровь, она добавила почти ласково: – По-моему, только там и место Мак-Кендрикам! – Она внутренне возликовала, увидев, как Торн поджал губы и опасно прищурился в ответ на оскорбление.

Он поклонился и направился через залу к своим товарищам.

Хотя Диана слышала раздраженные возгласы со стороны Мак-Ларенов, ни один из них даже не пошевелился. Ведь они и Диана тоже видели, с каким мастерством Мак-Кендрик владеет мечом. Вызвать его на бой – равносильно смерти.