– Танцуй, Дженьюри, – услышала она тихий шепот. – Потанцуй со мной.

И она начала раскачиваться, стоя на коленях и глядя ему в глаза. Там-то Дженьюри Браун и нашла свое убежище, как рыба, которую бросили в родное озеро, или выпущенная на волю птица. «Спаси и сохрани меня, спаси и сохрани», – повторяла Жанна, ибо больше сказать было нечего. Дион нужен ей, и он здесь.

Напряженные мускулы расслабились в его объятиях. Жанну охватило величественное и страшное желание раздвоиться. Она распускалась, как цветок, раскрывалась, росла…

Впервые за все это время Жанна поняла, что от нее требуется. Она уткнулась головой в шею Диона, вцепилась пальцами в его волосы, и с ее губ сорвался долгий стон: то ли жалоба, то ли крик триумфа. Что-то теплое и тяжелое заскользило между ног.

– А теперь медленнее, медленнее…

Пора распахнуть двери навстречу солнечному свету. Открывайся же, открывайся… Они прижались друг к другу – храм из единой плоти и крови, и в их сплетенные руки упало крошечное розовое существо. Чудо свершилось.

Жанна смотрела на ребенка. Вот он, запретный плод, слаще которого нет ничего на свете.

Ребенок открыл глаза. Как это просто и странно. Глаза, в которых отразилась вся мудрость мира.

Жанна молчала, не в силах оторваться от младенца. Наверное, никогда она на него не наглядится.

Дион приподнял дочь, она протестующе пищала, растопырив крошечные ручки. Какая она маленькая, хрупкая и вместе с тем сильная! В ней все прекрасно – вплоть до розовато-жемчужных ступней и маленьких ушек, похожих на морские раковины.

Все еще не веря себе, Жанна откинулась на подушки и радостно приняла дочь в свои объятия. Одной рукой она поддерживала слабую, дрожащую головку, а другой нежно гладила лепесток ушка. Да, у ее маленькой девочки глаза Джули, но уши… Бархатные, плотно прижатые к головке, они заострены на концах, как у эльфа. Уши Диона.

– У нас получилось! – Смеясь и плача, Жанна потянулась к нему, вовлекая в магический круг. Они будут вместе отныне и навсегда.

Смерть и рождение. Новый мир, в котором есть только мужчина и женщина.

– Ты, я и Ирландское море!


Они лежали втроем и смотрели, как пламя отбрасывает на стены золотые блики.

– Может, и второй пустить на растопку?

Дион задумчиво глянул на последний виндзорский стул.

– Попозже. Когда ты будешь кормить.

Маленькая Джули приоткрыла один глаз, будто изучая своих родителей, а потом потянулась к материнской груди. На ее личике было написано величайшее блаженство.

– Не у всех детей крестным отцом было Ирландское море.

– Да, – отозвалась Жанна, которой казалось, что она умерла и попала на небеса. – Виновата качка. Наверное, я потеряла свою противозачаточную пилюлю где-то между Ливерпулем и Дублином.

– Это твой самый лучший поступок!

– Ты тоже постарался.

И они обменялись восторженными, чуть глуповатыми улыбками.

– Свадьба будет завтра, – заявил Дион тоном, не допускавшим возражений.

Никогда еще Жанна не видела его таким серьезным. Да, из Диона получится прекрасный отец!

– Ну вот. – Ее неудержимо тянуло подразнить его. – А я-то мечтала о долгой помолвке…

– Помолвка уже была – целых девять месяцев, – возразил Дион, смерив Жанну суровым взглядом. – Кстати… почему ты не носишь мое кольцо?

– Кольцо? – Жанна удивленно заморгала. – Какое кольцо?

– Так я и думал. – Дион порылся в кармане. – Я обнаружил его на прежнем месте – в твоей черной туфельке. Я был уверен, что ты найдешь кольцо, как только наденешь ее.

– Но я ни разу не надевала эти туфли! Сначала мешали воспоминания, а потом ноги стали отекать… – Жанна умолкла, не отрывая глаз от серебряного кольца, лежавшего на ладони Диона. Простенькое, но милое, с двумя сплетенными руками, сжимающими крошечное сердечко.

Дион надел кольцо ей на палец. Оно подошло идеально. Жанна знала, что, глядя на него, она всегда будет вспоминать о дрожащем тельце ребенка, которого они приняли в свои объятия.

– Это кольцо из Клэддэха. Его освятил один цыган.

– Тот самый, у которого ты нанял пони?

– Именно. – Дион ухмыльнулся. – Для него мы уже тогда были мужем и женой. У цыган принято похищать невест.

– И все же… – Теперь настала ее очередь проявить серьезность. – Мы должны сделать то, что положено, ради маленькой Джули.

И она пригладила темные волосики на голове ребенка. Дион кивнул с философски-задумчивым видом.

– Лучшей причины и не придумаешь. Главное – получить лицензию. Я займусь этим сразу же после того, как позвоню в больницу.

Жанна с радостью отметила, что у него нет никакого желания двигаться с места.

– А потом?

– Потом мы будем жить долго и счастливо, – заявил Дион без тени сомнения.

– До тех пор, пока не высохнет Ирландское море.

– В № 3?

– Конечно. Чердак твой.

– А твоя гостиная.

– Спальня…

– …Для нас обоих, А остальные комнаты…

– …Для детей.

Они удовлетворенно улыбнулись. Всматриваясь в золотистый полумрак гостиной, Жанна видела будущее. Оно казалось вечностью. Ее некрасивый муж под старость станет красавцем. Волосы поседеют, но брови и ресницы будут по-прежнему черными, а глаза – синими. Дион волшебник, он сумеет обмануть само время.

Их разлучит только смерть, ибо они подходят друг другу идеально, как две половинки целого. Их не разъединить, но они способны расти и создавать новое.

Малышка пошевелилась, икнула и зачмокала губами.

– Как она прекрасна! – воскликнули они разом.

– Вылитая мать. – Взгляд Диона, мягкий, как бархат, обволакивал Жанну. – Красивая девушка в подвале.

– Значит, ты имел в виду меня?

– А кого же еще? Посмотри в зеркало. Ты самая красивая женщина на свете.

И Жанна, встретившись с ним глазами, поняла, что это правда. Маленький комочек плоти, лежавший у нее на руках, пробуждал самые разные чувства: гордость, любовь, радость, торжество… Шелковая ниточка, такая ненадежная и тоненькая на вид, отныне накрепко привязывала ее к миру. Через боль – к совершенству. Из старого пыльного кокона наконец появилась бабочка.

Дион принес хлеб, теплое молоко с мускатным орехом и простое фланелевое одеяло, чтобы завернуть в него ребенка.

– С Новым годом.

И они поцеловались под перезвон колоколов, который плыл над заснеженными улицами.