Леди Каролина никогда не понимала, какой Дик на самом деле. Для нее он был сыном кухарки и точка. Шерил прекрасно знала, что это не так. Дик был ее наставником, учителем, защитником, нянькой — всем понемногу. Сильный и ловкий, хорошо воспитанный, спокойный, он менее всего производил впечатление неотесанной деревенщины, каким представляла его леди Олди. Прибавьте сюда природный ум и незаурядные способности — и перед вами Дик Блейз. Материальная выгода его никогда особенно не интересовала.

В усадьбе он ухаживал за лошадьми, мыл машины и чинил трактор, иногда подстригал газоны.

Шерил украдкой следила за ним, отчаянно мечтая, чтобы они снова, как и в детстве, могли проводить время вместе, но это оказалось невозможным. Что-то изменилось. Ситуация? Дик? Шерил?

Нашлось бы у нее, о чем поговорить с ним? Несомненно, однако Шерил почему-то стеснялась даже выразить ему свое сочувствие по поводу смерти его матери. Казалось, между ними и впрямь пролегла целая пропасть.

Может быть, все дело было в Алине. Старшая сестра тоже приехала домой после нескольких лет, проведенных в Швейцарии. Там, в частном колледже, Алину усиленно превращали в настоящую леди, в чем, впрочем, мало преуспели. Нет, манеры были на высоте, но в остальном… Алина просто и откровенно маялась от скуки, слонялась по дому и саду и лениво кокетничала с Диком.

Последнее обстоятельство привело Шерил в замешательство. Дик всегда недолюбливал Алину и даже пару раз отзывался о ней весьма нелестно. Сама Шерил привыкла находиться в тени своей красавицы-сестры и искренне радовалась тому, что Дик предпочитает дружить с ней.

В то лето все изменилось. Возможно, виновата была жара, принесшая с собой какое-то тихое безумие.

А может быть, у этого безумия было простое и короткое имя.

Секс.

Шерил и сама испытывала какое-то неясное томление. При виде Дика коленки ее начинали дрожать, язык прилипал к небу, а смех превращался в бессмысленное хихиканье. Каждая усмешка, каждое дружеское подтрунивание Дика над ее неловкостью повергали Шерил в пучину отчаяния, а уж Алина — Алина вызывала у нее дикую ревность.

Если бы обожаемая сестрица вела себя иначе, ничего и не случилось бы, однако Алина, по природной зловредности, то и дело упоминала о том, что она «спит с этим парнем с конюшни» — так она называла Дика. Шерил злилась, умирала от ревности и стыда и наконец, не выдержав, примчалась к Дику сама. Она выложила ему слова Алины, присовокупив, как она полагала, с благородной сдержанностью:

— Я знаю о вас с Алиной и не хочу ни во что вмешиваться.

— Вот и не вмешивайся.

Этот короткий и резкий ответ ранил девушку в самое сердце. Дик никогда раньше не говорил с ней так.

Однако остановиться она не могла. Дик должен был знать правду, иначе вся ситуация грозила стать для него крайне неприятной.

— Я просто хочу, чтобы ты отдавал себе отчет… Она к этому серьезно не относится!

Это его задело, но Дик отшутился:

— То есть кольца покупать рановато?

— Ну, что-то вроде этого.

— Не волнуйся, девочка, я же не совсем тупой. Вопрос только в том, кто тебя надоумил на этот разговор — твоя прекрасная сестра или страж фамильной чести?

— Кто?

— Матушка ваша, вот кто.

— Господи, да никто. Я просто подумала… Неважно!

Дик смотрел на нее с веселой улыбкой, а Шерил с тоской думала, что в жизни не сможет признаться ему в истинной причине, толкнувшей ее на этот бессмысленный порыв.

— Забудь все, что я сказала.

— Уже забыл.

Он был дружелюбен, он был вежлив, он ей доверял, но после этого разговора стал избегать ее. Легче ей стало? Пожалуй, нет.

Шерил тщательно избегала и общения с Алиной, потому что была не уверена, что Дик ничего ей не рассказал, а потому целыми днями просиживала в своей комнате, спускаясь вниз лишь поесть.

Катастрофа разразилась именно во время обеда, неделю спустя.

Дик позвонил в парадную дверь, и новая повариха отправилась встретить непрошеного гостя. Алина молча вышла из комнаты, а леди Каролина, грозно взглянув на притихшую Шерил, велела ей молчать и не встревать в разговор.

— Вижу, вы сменили замок. Думаете, я собираюсь вас ограбить?

Леди Каролина презрительно фыркнула.

— Насколько я вас знаю, Дик Блейз, с вас станется. Но речь не об этом. Ваше присутствие в этом доме нежелательно.

— Интересно почему?

— Потому, что ваше поведение уже достаточно скомпрометировало мою дочь.

— Скомпрометировало? Надо же, я думал, что так уже не говорят.

— Поскольку вы пренебрегли моим письменным распоряжением, я хочу сказать вам лично следующее…

Далее леди Каролина разразилась убийственной тирадой, которая сделала бы честь любой античной трагедии. Шерил, в ужасе съежившаяся на углу стола, подумала, что Алина наверняка подслушивает из соседней комнаты и мать об этом прекрасно знает, так что гневная речь обращена и к ней тоже.

Дик слушал молча, но темные брови сурово сдвинулись, а на точеных скулах постепенно разгорался румянец. Дождавшись небольшой паузы, он спокойно, тихо и четко, всего в нескольких предложениях выразил свое отношение к леди Олди-Седжмур и ее речи, затем развернулся на каблуках и вышел, громко хлопнув дверью.

Леди Каролина застыла с открытым ртом. Багровый румянец заливал ее шею и лицо, и Шерил попыталась было ускользнуть вслед за Диком, но тут леди пришла в себя.

— А ты куда?!

— Я… я к себе.

В этот момент в комнату вошла Алина, и внимание матери переключилось на нее, так что Шерил все же удалось ускользнуть.

На кухне Мэри, толстая и меланхоличная повариха, едва взглянув на Шерил, кивнула в сторону задней двери.

— Туда он пошел. На задний двор. Я ему виски дала, в себя прийти.

— Виски? Но Дик не пьет!

Мэри вздохнула, удивляясь наивности молодой хозяйки.

— Все мужики пьют, уж поверьте, мисс Шерил. Ему это сегодня необходимо, а то и заснуть не сможет.

— Но…

— Да и деваться ему некуда. Ваша матушка велела сменить замок в их домике. Не нравится ей, что они с мисс Алиной стали такими друзьями.

Интересно, а почему все эти несколько недель она на это и внимания не обращала? Мэри протянула Шерил свернутое одеяло.

— Отдайте ему, мисс Шерил. Он в такой горячке вылетел, а ночи-то уже холодные. Я дверь эту запирать не буду.

— Спасибо, Мэри.

Шерил выбежала в темную августовскую ночь.

В сарае было темно, пахло сеном и пылью.

— Дик?

— Я на чердаке.

Путь наверх она знала и на ощупь. Лестница была шаткая, к тому же сильно мешало одеяло, которое Шерил была вынуждена просто толкать перед собой.

— Это я, Шерил…

— Я знаю, что это ты. Чего тебе надо?

— Я… я…

— Ладно, раз ты еще не поняла этого, залезай сюда. Или иди отсюда, пока не сломала себе шею в темноте.

Вспыхнул тонкий луч фонарика. Лица Дика она не видела, но по голосу понимала, что ему совершенно все равно, уйдет она или останется.

Она робко положила одеяло на сено перед Диком и остановилась, бессильно опустив руки. Что говорят в такой ситуации, Шерил и понятия не имела.

— Спасибо. Батарейки сдохли…

Девушка еще успела разглядеть большой рюкзак, лежавший в углу. Неужели здесь помещаются все пожитки Дика Блейза?

До нее донесся странный булькающий звук. Дик пил виски прямо из горлышка. Раньше она никогда не видела, чтобы он пил.

— Дик… можно мне тоже?

— Не думаю. Тебе нет восемнадцати.

— Нет, есть!

— Семнадцать — куда ни шло.

— Хорошо, семнадцать.

Она согласилась с этим поспешно и не раздумывая. Шестнадцатилетняя девушка — ребенок для двадцатидвухлетнего мужчины, а ей хотелось казаться Дику ровней.

— Я уже пила раньше.

— Что ты говоришь…

— Пила, правда. В школе. Девочки часто покупали выпивку.

— Ну да. Там девчонки хоть куда. Ладно, глотни немного — чтобы зубы не стучали, но только немного! А то ваша мамаша обвинит меня в развращении и второй доченьки.

— Алину ты не развращал.

Это было чистой правдой. Сестра никогда не скрывала, что уже довольно давно спит с мальчиками.

Дик усмехнулся.

— Это я знаю.

— Но… она тебе до сих пор нравится?

— Не думаю, что это подходящее определение.

Они снова замолчали. Шерил в смятении думала о том, что за последними словами Дика скрывалось сильное чувство. Дик думал о чем-то своем. Тишина заполнила пыльный чердак. Как ни странно, общее молчание сближало сильнее, чем любые слова, да к тому же Шерил понятия не имела, что можно сказать. Она примчалась сюда утешать Дика, просить у него прощения за поведение своей семьи, но оказалось, что Дик не слишком в этом нуждается.

Холод пробрал ее до костей, и девушка начала дрожать. Маленькое окошко было разбито, из него немилосердно дуло. Шерил судорожно обхватила себя за плечи. Дик молча отставил бутылку, снял с себя джинсовую куртку и накинул ее девушке на плечи, а ноги укутал одеялом. Сразу стало теплее. После этого он протянул ей почти невидимую в темноте бутылку.

— Спасибо…

На этот раз она была готова к обжигающему глотку виски. Взрослый напиток согревал. До сего момента алкогольный опыт Шерил сводился лишь к бокалу белого сухого вина. Вкус виски был во много раз ужаснее, но согревающий эффект оказался куда сильнее.

Дик забрал у нее бутылку и неожиданно спросил:

— Ну так где была Алина?

— Я… э-э-э…

— В соседней комнате, я полагаю?

— С чего ты взял?

— Я прав, да? Она подслушивала и подсматривала.

Тон, которым он это произнес, несколько не вязался с образом человека с разбитым сердцем.