Лучше бы Гэвин дал ему умереть!

Малькольм не предполагал, что его ждет подобный ужас. Он вообще не чаял выжить, а уж тем более не знал, что подстерегает его в будущем. После последней, решающей битвы, лежа со сломанной ногой и несколькими ранами от ударов мечом на теле, Малькольм жаждал смерти. Ее приближение вызывало у него не страх, а удивление. Прослужив шесть лет в армии короля Уильяма, он свыкся с мыслью о смерти. Скольких постигал при нем мучительный конец! Разве можно рассчитывать, что он сам избежит этого? После той битвы земля пропиталась его кровью, а в голове проносились образы один другого приятнее. Малькольм вспоминал свой клан, Мэриан. Боль не слишком терзала его.

Но так продолжалось до тех пор, пока кто-то не поднял Малькольма, не положил на коня и не увез с поля брани. Вот когда его пронзила боль, какой он никогда прежде не испытывал!

С тех пор она не отпускала его.

Гэвин сделал все, чтобы вылечить друга: сунул сломанную ногу в деревянный лубок, зашил раны у него на груди и на боку, кое-как справился даже с рваной раной на правой руке, а потом повез домой. Малькольм мучился от боли и жара, но все же понял, что его отец мертв, а клан ждет, когда он займет место вождя. Того же ждала и Мэриан.

При виде раненого Малькольма ее глаза выразили такой ужас, которого ему не забыть до конца жизни.

Вдруг Малькольму стало не по себе. Воспоминания исчезли. Он оглядел лагерь, стараясь понять, что его встревожило. Гэвин, Дункан и Роб спали у костра. Эндрю, получивший распоряжение стоять на карауле, мирно похрапывал, расположившись под деревом. Малькольм напряг слух, но не услышал ничего необычного.

Вытащив из ножен меч, он осторожно продирался сквозь чащобу и вглядывался в темноту. Опавшие листья и иглы шуршали у него под ногами. Хромота не позволяла ему ступать легче. Лесную тишину нарушали лишь редкие крики ночных птиц и его шаги. Наконец Малькольм остановился и прислушался. Чего только не почудится спьяну! Он не очень-то доверял сейчас себе, однако продолжил разведку, полагаясь на чутье. Прошла минута-другая – и Малькольм вздрогнул: ему показалось, будто за ним наблюдают. Он быстро обернулся и поднял меч, но не увидел ничего, кроме стволов деревьев и непроницаемой тьмы.

Выругавшись, Малькольм опустил ноющую руку. Что с ним творится, черт возьми?

И тут он услышал громкое рычание. Прямо на него мчался волк, оскалив страшную пасть. Малькольм хотел взмахнуть мечом, чтобы сразить зверя на лету, но тот, взвыв от боли, распластался на земле. Малькольм в недоумении уставился на него.

Обернувшись, он вдруг заметил Роба, который, натянув тетиву, держал зверя под прицелом.

– Напрасно ты пошел в лес один, – укоризненно проговорил юноша, опуская лук.

– Кто научил тебя так метко стрелять?

– Отец. Он хотел, чтобы я побольше тренировался и охотился вместе с ним.

– Но сейчас ночь! – Малькольм не скрывал удивления. – В такую темень даже самые хорошие лучники не сделали бы столь меткого выстрела.

Роб пожал плечами:

– Я умею стрелять из лука.

– Видно, отец научил тебя и искусству следопыта. – Малькольм понял, что Роб следовал за ним по ночному лесу, и еще раз взглянул на поверженного хищника. – Буду рад познакомиться с твоим отцом, когда доберемся до ваших земель.

– Его нет в живых. – Юноша убрал стрелу в колчан. – Он погиб во время нападения на клан.

Его голос звучал бесстрастно, но Малькольму почудился упрек в этих словах. Юный охотник направился в лагерь.

– Роб!

Паренек остановился, но не обернулся. Должно быть, он считал Черного Волка неспособным даже на учтивость. Что ж, виной тому поведение Малькольма. Оба смущенно помолчали.

– Мы щедро оплачиваем твои услуги, Макфейн, – вымолвил наконец Роб. – Постарайся остаться в живых, иначе некому будет получить золото.

Сказав это, Роб удалился, оставив Малькольма наедине с мертвым волком.


– Сегодня я научу вас поражать человека в самые уязвимые места. Знаете их?

Дункан, Эндрю и Ариэлла обменялись растерянными взглядами.

– Сердце? – предположил Эндрю.

– Да, сердце уязвимо, если его пронзить, – согласился Малькольм. – Но я говорю о тех местах, которые уязвимы независимо от оружия. Поразив их, вы делаете человека беспомощным.

– Глаза! – догадался Дункан.

– Верно. – Малькольм демонстрировал свои познания на Гэвине. – Надо схватить противника за голову – вот так – и вцепиться ему в глаза большими пальцами, чтобы он заорал. Пока он ослеплен, нанесите ему удар в нос, сломайте его, потом двиньте коленом в пах, и он тут же рухнет на землю. Вся штука в том, чтобы удары следовали стремительно один за другим. Не давайте ему опомниться. Пока он лежит, пните его как следует в голову или в ребра. Лучше в голову. Потом завладейте его оружием и перережьте ему глотку или проткните грудь. Главное – убить, а не ранить. Вопросы есть?

Подняв глаза, Малькольм увидел, что ученики взирают на него в немом ужасе.

– Что-то неясно?

– Какая жестокость… – пробормотал Эндрю.

– Потому это и зовется боем.

– Уверен, что такая жестокость необязательна, – заметил Дункан. – Неужели нет других способов победить противника?

– Есть. Например, можно просто попросить его уйти подобру-поздорову, – съязвил Малькольм. – Правда, как правило, это бесполезно.

Эндрю покачал головой:

– Не надейся, что Роб усвоит столь отвратительные приемы. Он ведь еще ребенок!

– Именно Робу я их и предлагаю, – ошеломил учеников Малькольм. – Он невысок и худ, поэтому ему не победить крупного мужчину обычным применением силы. Зато он вполне способен выдавить ему глаза, укусить, ударить коленом в пах, дернуть за волосы. Так Роб отвлечет внимание противника и завладеет инициативой. А теперь деритесь вы! – приказал он Эндрю и Дункану. – Только не до смерти. А твоим противником, Роб, будет Гэвин.

Эндрю и Дункан с тревогой посмотрели на Ариэллу. Она не осуждала их за это. Лэрд Маккендрик души в ней не чаял и баловал, готовя к легкой и роскошной жизни. Он не желал, чтобы дочь слышала бранные слова и видела дурные манеры. Лэрд ни за что не позволил бы ей схватиться в рукопашную с мужчиной. «Но все это было до появления Родерика, – мрачно подумала девушка. – До того, как убили отца, ограбили наш дом и замучили до смерти моих соплеменников».

Теперь она стала совсем другой.

– Отлично! – сказала Ариэлла и, расправив плечи, шагнула к Гэвину. – Начнем.

В ходе тренировки он столько раз опрокидывал ее на спину, что она потеряла счет своим неудачам. Гэвин не причинял девушке особой боли, но обращался с ней как с тринадцатилетним пареньком. К счастью, небольшая грудь Ариэллы была плотно затянута, поэтому, даже прижимая девушку к себе, Гэвин не замечал ничего необычного. Тренируясь, было вовсе не обязательно доставлять сопернику неприятные ощущения, однако, действуя непродуманно и беспорядочно, Ариэлла дважды наносила Гэвину более сильные удары, чем намеревалась. Он твердил, что ему не больно, но она все же стала действовать осторожнее и сдержаннее. Дункан и Эндрю проявляли себя точно так же, поэтому то и дело прерывали борьбу и извинялись друг перед другом, потирая ушибленное колено или помятый бок.

– Как вы научитесь борьбе, если прерываетесь всякий раз из-за сущих пустяков? – не выдержал Малькольм. – Смелее!

– Я двинул его сильнее, чем хотел, – оправдывался Эндрю, смущенно глядя на Дункана. – Прости, друг!

– Извиняться будешь потом. Продолжайте! А ты? – обрушился Малькольм на Ариэллу. – Я видел четырехлетних малышей, которые дерутся с большим напором, чем ты. Борись с Гэвином так, словно от этого зависит твоя жизнь!

– Я не хочу причинить ему боль, – упрямилась Ариэлла.

– Ты не сделаешь мне больно, дружок, – заверил ее Гэвин. – Не бойся, покажи, на что ты способен.

Ариэлла все еще колебалась.

– Делай что говорят! – велел Малькольм. – Иначе твоим противником буду я и, клянусь, не стану тебя щадить в отличие от мягкосердечного Гэвина.

Девушка бросила на него затравленный взгляд.

– Представь себе, что Гэвин угрожает твоему родному дому, – хрипло продолжал Малькольм. – Он уже зарезал у тебя на глазах двоих твоих соплеменников и того и гляди расправится с тобой. А потом ограбит твой дом, замучает женщин и детей твоего клана и подожжет все. Ты стоишь перед ним безоружный. Что ты предпри…

В Ариэлле вспыхнула ярость. В памяти ее всплыли страшные картины, и она накинулась на Гэвина. Как ни страшен был меч, которым он размахивал, девушка уже знала, что противопоставить этому оружию. Молниеносно зачерпнув из-под ног горсть песка, она швырнула его в глаза противнику. Гзвин зажмурился, затряс головой и опустил меч. Воспользовавшись этим, Ариэлла двинула его коленом в пах. Гэвин разинул рот от боли и неожиданности и упал на колени. Девушка гордо взглянула на Малькольма, с трудом переводя дух.

– Отлично, – одобрил тот, стараясь скрыть удовольствие. – Только следовало бы отнять у противника меч и проткнуть его насквозь.

– Может, хватит на сегодня? – взмолился Гэвин. – Оставим протыкание мечом на завтра.

Еще немного – и Малькольм не сдержал бы улыбки.

– Роб, помоги Гэвину встать. Полагаю, бедняга уже убедился, что ты более серьезный противник, чем можно предположить по твоему росточку. – Сказав это, он, хромая, отошел в сторону.

Ариэлла протянула Гэвину руку.

– Не держи на меня зла, – искренне проговорила она. – Я не хотел причинить тебе боль.

– Ничего, парень, – отозвался тот поднимаясь. – Я пострадал не зря.

– Как это? – хмуро спросила Ариэлла.

– Ни разу за три года мне не случалось видеть, чтобы Малькольм сдерживал улыбку! – Казалось, от радости Гэвин забыл про боль. – Ради этого я готов снова выдержать твой натиск.


Теплый солнечный луч упал на лицо Малькольма и разбудил его. Вечный враг проснулся вместе с ним, пронзив болью все тело. Но необычайно ясная голова помогла ему быстро преодолеть дремоту. Открыв глаза, Малькольм увидел солнце, пробивающееся сквозь густые кроны деревьев, и удивился, почему его не мутит, как обычно. Потом припомнил, что накануне не пил. Вот она, причина усталости! Малькольм несколько часов промаялся без сна на жесткой земле, борясь с болью и пытаясь забыться.