– Нас трое, – тут же влезла Яна.

В глазах супермена метнулся испуг. Судя по замешательству, он решил, что девушки летят с мамой.

– Пить будешь? – развеяла его подозрения Яна.

– Коля, пить будешь?

– Неправильно спрашиваешь. Это констатация факта, а не вопрос, Макс, – отозвался невидимый Коля.

Юля тут же с любопытством заглянула в щель между креслами. Судя по оттопырившейся губке, Коля ей не понравился. Девушка покосилась на Леру и едва заметно поморщилась, после чего ободряюще подмигнула.

– Яна, будем знакомы. – Соседка тут же встала и полезла через девушек. Застряла она уже на Лере, немедленно обвалившись и с жизнерадостным хохотом придавив попутчиц.

– Яночка, вы мне крайне симпатичны. – Коля протянул здоровенную лапу и бережно подхватил бутылку.

– Интересно, кто будет в нашем дружном коллективе шестым? – продолжил диалог Макс, помогая Яне встать и попутно инспектируя ее прелести. Лере стало противно. Со стороны все выглядело дешево и грубо.

«И ведь, наверное, уважаемые на работе и в семьях люди, – подумала она. – А ведут себя, как разнополые хомяки в одной банке. Тьфу! Неужели я этого хотела?»

Нет, безусловно, она хотела не этого. Леру не столько интересовала физиология предстоящего приключения, сколько эффектность. Чтобы было что вспомнить. И не с содроганием, а с удовлетворением, удовольствием и сентиментальной грустью. Но именно вспомнить. Никакие стабильные и долгосрочные отношения Лерочку более не интересовали. Как не интересовали они и большинство одиноких туристов мужского пола. Жаль, но при полном консенсусе намерений найти пару оказалось задачей непосильной.

– По-моему, нам не хватает мужчины для ровного счета, – вклинилась в диалог Юля.

«Потрясающе, – подытожила Лерочка. – Они тут все озабоченные и совершенно этого не скрывают. Просто какой-то подростковый инфантилизм и полнейшее падение нравов».

Но все же ей было не по себе. Как любой умный человек, Лера понимала, что если все окружающие кажутся ненормальными, то впору усомниться в собственной адекватности и соответствии предлагаемым обстоятельствам. Как смольнинская институтка неуместна на панк-вечеринке, так и металлист в заклепках чужд духу дворянского собрания.

Надо было пытаться слиться с коллективом.

– Дайте, что ли, выпить, – вздохнула Лера.

– А чего столько трагизма в голосе? – прыснула Юля. – Лучше сок пей, нечего продукт переводить. О-о-о, похоже, к нам движется последний член коллектива.

Это было сказано с неподдельным разочарованием. К ним целеустремленно приближался носатый очкарик лет сорока с физиономией склочника и зануды.

– Это мое место, – взвизгнул он и попытался схватить расположившуюся на его кресле Яну. Дама, надежно державшая под руку разомлевшего Макса, выдала свое коронное:

– Пить будешь?

– Распитие спиртного на борту запрещено! – очкарик потянул Яну за кофту.

– Раздевает! – пьяно хихикнула та и доброжелательно прошептала: – Я тут уже пригрелась. Давай не бузи, садись на мое место. Там девушки приятные.

– Ну, спасибо, – неожиданно заартачилась Юля. – Мы тоже хотим пригреться.

– Не-не, не хотим, – затрясла головой Лерочка, съежившись под презрительным взглядом скандалиста. – Мне вообще все равно, с кем сидеть.

– А мне не все равно! – уперся очкарик. – Женщина, освободите место!

– Макс, ты пользуешься успехом, – ревниво протянул Коля и загоготал. – Парень с тобой хочет сидеть. Это не есть хорошо.

– Я хочу сидеть согласно билету!

– Будешь орать, я тебя катапультирую, – пригрозил Макс.

Яна почему-то молчала.

– Садитесь к окошку, – дипломатично предложила Лера и привстала. Отсутствие Яниного голоса в диалоге немедленно получило объяснение: пассажирка сладко спала, положив голову на плечо Макса.

– Я не хочу к окошку, – закапризничал очкарик.

– Ты, похоже, хочешь со мной поссориться, – предположил Коля и булькнул остатками мартини, сыто крякнув.

Юля тоже сориентировалась, быстро сообразив, что дефилировать по салону, все время перелезая через недружелюбно настроенного соседа, не получится, и ласково дотронулась до его локтя:

– Я у окна боюсь сидеть. Давайте вы туда сядете, вы же мужчина.

Лера едва не расхохоталась, наблюдая за мгновенной метаморфозой. Скандалист многозначительно выдвинул челюсть, поправил очки и высокомерно взглянул на девушку:

– Ох уж эти женщины. Надо было физику в школе учить. Самолеты просто так не падают.

Юля затрепетала ресницами и кокетливо взглянула исподлобья:

– Да что вы говорите.

– Граждане, садитесь уже и пристегивайтесь, – раздраженно поторопила их стюардесса. – Взлетаем.

– Пойду плед возьму, – вздохнула Юля и пошла следом за бортпроводницей, покачивая бедрами. Фокус удался. Лерочка с легкой завистью констатировала, что вслед блондинке в проход высунулось несколько мужских голов. Она бы так не смогла. То есть повилять тазом еще можно, но чтобы при этом исходили такие волны сексуальности, надо что-то поднастроить внутри. Одно радовало – рядом с такой барышней можно рассчитывать хоть на какое-то знакомство. В тени ее флюидов был шанс подобрать и себе яблочко из райского сада. Во всяком случае, сама Лера позориться и заманивать кавалеров не стала бы. А так – отчего бы и не воспользоваться.


Спать хотелось чудовищно. Глаза слипались, а мерный гул турбин давил на уши, втаптывая организм в беспокойный сон.

Едва только разрешили отстегнуть ремни, Юля немедленно отправилась гулять по проходу. Лера ревниво следила за дефиле сквозь ресницы. Разумеется, уже через пару минут блондинка игриво хихикала в обществе симпатичного парня, нависавшего над ней, как ель над поганкой, и делавшего робкие попытки приобнять собеседницу.

«Неужели мужики до такой степени наивны? – презрительно думала Лерочка. – Да она спит и видит, чтобы за нее подержались, а этот ходит, как павлин вокруг кормушки, и хвостом трясет, вместо того чтобы склевать свою пайку».

– Терпеть не могу доступных женщин, – дыхнул на Лерочку котлетным духом очкарик. Но в его голосе звучало не осуждение, а зависть. Небось сам бы тоже не отказался, да имидж не позволяет.

До недавнего времени у Леры тоже был имидж, который, как выяснилось, ни к чему не обязывал, а лишь создавал надуманные проблемы. Все перевернулось с ног на голову, и теперь вполне можно было признаться хотя бы себе, что она не прочь побыть вот такой вот «блондинкой». Не обязательно доступной – всего должно быть в меру.

Безнадежная неприступность девушек не красит. Лерочка ни в коем случае не желала выглядеть в глазах окружающих, как очкастый сосед, презрительно крививший тонкие губы и исходивший желчью по поводу распущенности современных женщин.

– А я бы не отказалась перекусить. – Юля изящно опустилась в кресло и доброжелательно взглянула на очкарика. Тот задвигал желваками, видимо, подбирая хлесткий ответ, имевший целью сразить девицу наповал.

– Вам пледы принести? – Юля нежно дотронулась до его руки и покосилась на Леру. – А то там сейчас все расхватают.

Атака соседа захлебнулась. От неожиданности очкарик даже приоткрыл рот и машинально кивнул.

– Мне не надо, – смутилась Лера.

Юля снова двинулась по проходу. Уже привычно свесились ей вслед мужские головы. Девушка шла, улыбаясь всем сразу и никому в отдельности.

«Я тоже так хочу. Хотя бы попробовать, – разозлилась Лерочка. – Чем я-то хуже?»

И она многозначительно и томно хлопнула ресницами в сторону соседа. Тот, уже пришедший в себя, злобно фыркнул и уставился в окно.

Общительная Юля умудрилась перезнакомиться за время полета с половиной пассажиров.

– Надо же, – искренне радовалась она. – Мы с тобой в одной гостинице, да еще с нами человек десять. Двое с семьей, а остальные поодиночке!

Лера не сразу поняла, что под термином «человек» барышня имеет в виду исключительно мужчин. Женщин и детей она в расчет не брала по понятным причинам.

– …Классно, когда компания большая. Веселее будет. Ты в первый раз в Египет летишь?

Юля щебетала, не умолкая и не переставая улыбаться. Почему-то это больше не раздражало Леру. Наоборот, она тоже обрадовалась, что рядом будет кто-то, кто сможет облегчить исполнение задуманного. Конечно, реализация собственных планов за счет Юлиной чрезмерной коммуникабельности не есть хорошо, но зато есть шанс сохранить чувство собственного достоинства и одновременно прикрыться чужой «доступностью».


К концу полета утомленный за ночь народ совсем скис. Из самолета туристы выходили совершенно измочаленные и местами раздраженные. Автобус долго пыхтел, почему-то не спеша отвезти пассажиров в здание аэропорта, сквозь открытые двери заползала удушливая жара, впереди маячила неизвестность. Наконец выяснилась причина задержки. Услужливые смуглые аборигены под руки вывели двоих мужчин, один из которых еще пытался переставлять ноги, а второй был абсолютно без чувств. В первом Лера, слабо удивившись, узнала Макса. Второй, вероятно, был Коля. Яну египтяне несли веселее, поскольку она пела и пыталась целоваться.

Публика в автобусе оживилась и начала шутить. Ничто так не радует добропорядочных граждан, как недобропорядочный ближний, выглядящий посмешищем. Несмотря на то что большинство пассажиров тоже были прилично под градусом, способность передвигаться на своих двоих возвышала их в собственных глазах.

– Каждый раз одно и то же, – вздохнула Юля. – А потом по глобусу расползаются мифы о невменяемых русских туристах. Ты давай не зевай. Сейчас как приедем, беги в очередь за визами, а я на контроль. Лучше уж в автобусе ждать, чем в давке париться. Заодно и с народом пообщаемся, пока все по номерам не расползлись.

То ли фраза была длинной, то ли Лера слишком устала и переволновалась, но смысла она не уловила. А переспрашивать было некогда. Самое главное за сознание зацепилось: надо встать в очередь за визами.

Здание аэровокзала потрясало многолюдностью и разноязыким гомоном. Такой давки она не видела даже на узловых станциях метро в часы пик. Закрадывалось подозрение, что в данный момент все отели Египта пустовали, а немыслимая орда отдыхающих, призванных наводнить побережье Красного моря, в одночасье прибыла вместе с Лерочкой.