– Надо своих рожать, а не чужих усыновлять, – пожала плечами Света. – Это его проблемы, не твои.

– Кто бы говорил, – не удержалась от ехидной реплики Юля.

– А кому бы и помолчать не помешало! – не осталась в долгу Света. – Лера, нельзя позволять себя изначально загонять в чужие рамки и гнуть фигуры согласно чужим планам. Ты – это ты. Твои интересы – превыше всего. Если ты с самого начала даешь понять, что согласна поступиться своими интересами, так не удивляйся, если потом ими поступятся без спроса. Главное – дать зеленый свет, а там будет только хуже.

– Так ведь я его люблю. В смысле Витю. И мальчик мне нравится. Просто я не представляю, как жить в таком составе. Насколько это вообще реально?

– Нинасколько, – помотала головой Светлана. – Нечего устраивать из квартиры коммуналку, а из жизни – коммуну. Коммунизм, как выяснилось, утопия. Так что пора жить другими ценностями. Предлагаю намекнуть жениху, что бабушке, раз уж она выздоровела, пора на свежий воздух. Дитю тоже на огороде лучше. У вас свои дети будут. С предыдущими этапами и ошибками пусть твой благоверный разбирается сам. Или катится.

– Недальновидно разбрасываться хорошими мужиками, – встряла Юля.

– Дальновидность и дальнозоркость – разные понятия, – процедила Света. – Тем, кто у себя под носом не видит, не рекомендуется раздавать советы окружающим.

– Чего я не вижу! – взвилась Юля. – У моего мужа никого нет! Он только меня любит!

– Штормит тебя, подруга!

– Девочки, у меня фотография с собой, – вклинилась в разгорающийся скандал Лера. – Вот. Это Витя, это бабушка, это Гришка.

Юля тут же с интересом выхватила фото, а Света хмыкнула:

– Носить семейные фотографии в кошельке – либо ребячество, либо мещанство. Там держат деньги и кредитки, а для фото продают альбомы.

– Язва ты, Захарова. Глянь, какие красавцы, – Юля подтолкнула фотографию к подруге.

– Подозреваю, что самый главный «красавец» там – ребенкина бабка. – Света мазнула взглядом по фото, побелела и ринулась в сторону дамской комнаты.

– Да уж. Язва – она язва и есть, – припечатала вслед Юля. – Даже чужому счастью порадоваться не в состоянии.

– Не надо, Юль. Она же в положении.

– А Костя ее любит. Представляешь, что будет, если он про беременность узнает. Если честно, я тебе бумаги от отчаяния дала. Нечего там смотреть, без шансов. Хоть бы она его бросила, а я бы подобрала. Бегом бы хапнула и уволокла в дупло. Сил нет смотреть, как мужик загибается. Мой, прошу заметить, мужик. Если бы я тогда не сглупила, в далекой юности, сейчас бы все по-другому было. Хожу теперь, как ассенизатор, сама за собой подбираю. Лер, скажи ты ей, что ничего не выйдет у него с деньгами. Пусть уже эта пиявка отвянет и куда-нибудь денется. Я ей такого американца присмотрела – пальчики оближешь.

Света, уже не бледная, а совершенно серая, с припухшим ртом и сухим лихорадочным взглядом, грузно осела на стул и сморщилась:

– Про меня сплетничаете? Много вы в жизни понимаете! Две курицы безмозглые!

– Озверина выпила? – любезно осведомилась Юля. – Может, заешь чем-нибудь, пока от желчи не лопнула?

– А я смотрю, ты у нас спокойная, как слон, да, Юленька? И муж-то от тебя не бегает, и добрая ты ко всем, как мать Тереза, и будущее твое прозрачно и светло, да?

– Примерно так, – насупилась Юля.

– Да ты Ромке давным-давно не нужна. Ты его своими гулянками достала. Вот и нашел он себе нормальную женщину! Кусай теперь локти!

– Все-то ты знаешь! Только не бабу он нашел, а мужика. Нашла за кого заступиться!

Тут Светлана неожиданно захохотала: зло, бешено, хрипло.

На них начали оглядываться.

– Свет, перестань позориться. – Юля тревожно покосилась на Леру, та пожала плечами и на всякий случай открыла минералку.

– Это с чего же ты решила, что у него мужик? – давясь истерическим смехом, поинтересовалась Света. – Интуиция?

– Я ему звонила, – буркнула Юля.

– … а там мужской голос сказал, что весь день ждет звонка? – продолжила Света, захлебываясь нервным хихиканьем. – Это мы с ним прикололись. На случай, если ты трубку проверять будешь. Вместо гудков такую фиговину установили. Вместо гудков-то можно песенку поставить, можно прикол, а можно голос записать. Ой, не могу! А подождала бы чуть-чуть, и со мной бы пообщалась! Вот бы сюрприз был!

– Не поняла, – растерялась Юля. – Почему с тобой?

– По кочану! Дура ты! И мужик твой дурак! Скотина! Это ж его ребенок, а он признавать согласился только после анализа на ДНК. Боится, что чужого кормить придется! Нет, он не дурак, он умный. Скотина только расчетливая! Думаешь, почему он тебя еще из квартиры не вышиб? Потому что я не родила. Потому что анализа не было еще! А я даже рада, что все тебе сказала! Гуляла, вот и догулялась. Мужика моего хотела, ну, так забирай! Хоть сейчас. Обменяемся кавалерами! Вот так: пока в чужой корзине яйца считала, в свой-то все и проворонила!

Юля сидела молча, словно изваяние.

– Момент. – Света нахмурилась, зажала рот и снова метнулась в сторону дамской комнаты.

– Юль… – Лера осторожна тронула подругу за руку. – Может, оно все и к лучшему? Слушай, пойдем, пока она не вернулась, а то меня от твоей Захаровой сейчас тоже тошнить начнет. Давай сделаем вид, что ее нет. Надо просто подождать, слышишь? Хочешь, поехали, у нас пока поживешь. Юль, только не молчи, пожалуйста, а то мне страшно! Витя, наверное, как раз сейчас за мной приедет. Сядем, доедем, выпьем, поговорим…

– Пошли. – Юля вскочила, опрокинув стул и пошагала на выход, забыв шубку.

Лера похватала вещи и поспешила следом.

Пока она запихивала одервеневшую Юлю в шубу, пока искала телефон, Виктор уже подъехал.

Захарова с непередаваемым выражением лица маячила в кафе за стеклом, закинув ногу на ногу и странно улыбаясь. Бесстыжие длинные ноги притягивали взгляд, а нарочито развязная поза вызывала отвращение. Если бы не знать, что она просто стерва, то запросто можно было бы предположить, что это городская сумасшедшая.

Одинокие прохожие мужского пола зачарованно сворачивали шеи, надеясь запечатлеть в памяти идеальные конечности восседавшей, словно на витрине, Захаровой.

Витя вышел из машины и тоже уставился, куда и все:

– Спятить можно!

– Ты чего? – Лера оскорбленно ткнула его в бок. – Этого еще не хватало! Нам сейчас не до твоих впечатлений! Это лягушка в шкурке царевны. Даже не лягушка, а тарантул, скорпион!

– Ты ее знаешь? – Виктор не отрываясь смотрел на Захарову, а она даже помахала ему рукой и изобразила воздушный поцелуй.

– Витя! Как тебе не стыдно! Ты еще познакомить попроси! Совсем уже! – Лера вдруг ощутила глупую женскую ревность. Особенно обидную, поскольку интерес к посторонней женщине был продемонстрирован прилюдно.

– Не надо знакомить, – все так же зачарованно протянул жених. – Мы знакомы.

– Ну, Захарова! – неожиданно отмерла Юля. – И с твоим познакомиться успела! Сказочная баба!

– Может, пойдешь, пообщаешься? – Лера кусала губы, чтобы не заплакать. – А то, я смотрю, тебе прям глаз не отвести от этой красотки.

Захарова тем временем отвернулась, красиво изогнувшись и сплетя ноги в немыслимую косичку.

– Я сейчас, – кивнул Витя, оставив оторопевших подруг на улице.

– Кажется, я сошла с ума. Или мне это снится? – обморочно прошептала Лера, навалившись на Юлю и ощущая неуемное желание зареветь.

Между тем Виктор подошел к столу, что-то сказал Светлане, та помотала головой. Он снова пошевелил губами, Захарова в ответ еще ожесточеннее затрясла смоляными кудрями.

– По-моему, – осторожно предположила Юля, – он ей сейчас врежет. Во всяком случае, если бы на меня мужик так смотрел, я бы либо отползла в безопасное место, либо чем-нибудь прикрыла мордочку. Перестань вибрировать, там чувствами и не пахнет.

– Сама не вибрируй, – шмыгнула Лера. – Вижу, не слепая. У тебя тоже нет поводов для расстройства, так что не порти нам вечер своей кислой физиономией. Замечательная рокировка получилась, ко всеобщему удовольствию.

– Ты считаешь, что я получила удовольствие?

– Юль, насчет удовольствия не знаю, а вот Костя твой точно освободился.

– Ты считаешь, порядочно будет заложить ее? – заволновалась Юля. – Может, пусть она сама разбирается, а я потом подгребу, на раздачу?

– Ты один раз на раздачу уже опоздала, – напомнила Лера.

– Тоже верно. Надо что-то придумать.

– Это не ко мне. Я сегодня что-то перебрала впечатлений. У меня стресс. Сейчас вот выясню, что у моего будущего мужа за дела с этой паучихой, и поедем пить. – Лера поежилась, наблюдая, как Виктор сбегает по ступенькам кафе.

– Все, девочки, поехали, – излишне бодро произнес он. – Кого куда везти?

– Это как понимать? Вопрос ко мне? – оторопела Лера.

– К тебе – из вежливости. Куда бы ты ни попросилась, поедешь ко мне домой, – хмыкнул Виктор.

– У него руки трясутся, – шепнула Юля. – Я с вами не поеду.

– У тебя руки трясутся. И Юлька с нами ехать не хочет, – поиграла бровями Лерочка. – Объяснения будут?

– Рукотряс мешает только снайперу, – утешил пассажирок водитель. – А объяснения будут. Это девушка из моей прошлой жизни.

– Ну и… – хором поторопили его подруги.

– О чем ты с ней трепался? – добавила Лера.

– Это Гришкина мать.

– Что? – охнули обе.

– Ты же говорил, ее Лиля зовут! Мать эту! В смысле – ту!

– А что, сейчас ее зовут как-то иначе? – пожал плечами Виктор и буркнул: – Курить хочется. Хотя бросил сто лет назад.

– Сейчас ее зовут Светка, – поделилась информацией Юля. – И она беременна от моего мужа. А я теперь вообще ничего не понимаю: для меня это хорошо или плохо? Наверное, плохо, да? Рома ее с чужим ребенком точно не возьмет! И тогда она от Кости не отлипнет! А я ей теперь точно никаких женихов искать не в состоянии, потому что при следующей встрече могу просто-напросто прибить эту гусыню за все заслуги по совокупности!