Ему хотелось испустить победный клич или швырнуть шляпу в воздух, но стены были слишком тонкими, а потолок — слишком низким. Он удовлетворился тем, что бросился на кровать и торжествующе пропел: «Есть!»

«ПАРАДИЗ. ВАМ ЗДЕСЬ ПОНРАВИТСЯ», — гласил щит при въезде на Главную улицу. Да, Парадиз оказался очень даже недурным городишкой. Голту здесь понравилось. Джессу — тоже.

* * *

Кэйди проезжала мимо этого щита столько раз, что перестала его замечать. В этот день ее внимание привлекло нечто иное: Хэм Вашингтон, семилетний сынишка ее бармена Леви, летел ей навстречу по самой середине улицы. Можно было подумать, что за ним гонится стая бешеных собак. У нее даже мелькнула мысль, что в салуне начался пожар.

— Мисс Кэйди, мисс Кэйди! Смирная кобылка шарахнулась от испуга и встала, едва не столкнувшись с Хэмом.

— Абрахам! Сколько раз я тебе говорила: не смей вот так мчаться перед носом у лошади!

Мальчик был так возбужден, что даже не извинился.

— Мисс Кэйди, — задыхаясь, проговорил он, — там… у нас в салуне… бандит приехал… с «кольтами»! На черном коне… у нас остановился…

Хэм схватил протянутую руку Кэйди, и она подсадила его в двуколку рядом с собой. Он был довольно высок для своих семи лет, но худ, как веточка, и, казалось, весь состоял из одних локтей, коленей и острых, торчащих лопаток.

— Отдышись и давай по порядку, — посоветовала она, по привычке передавая ему вожжи.

Хэм обожал лошадей: управление двуколкой помогло ему немного успокоиться.

— Приехал человек, мисс Кэйди, — выдохнул он наконец. — Папа сказал — плохой человек. Он снял комнату над салуном. Весь обвешан оружием, и папочка говорит, что он прямо ходячая смерть. Прямо ходячая смерть, — с упоением повторил мальчик.

— О чем ты говоришь? С чего ты взял, что он плохой человек?

— Он вооруженный бандит, — мисс Кэйди. Наемный стрелок. Мистер Эйкс сказал: посмотри на него косо, и он тебя пристрелит на месте. Я его еще не видел, он наверху у себя в комнате, и дверь закрыта. Его зовут Голт.

Они уже почти поравнялись с «Приютом бродяги».

— Останови прямо здесь, — скомандовала Кэйди. Хэм послушно натянул вожжи.

— Будь так добр, доставь повозку в конюшню, — продолжала она, спрыгивая на землю, — и передай мистеру Эйксу, что я расплачусь с ним позже, а сам возвращайся прямо домой и держись поближе к отцу, ты понял?

— Да, мэм.

Увидев, что она заспешила, Хэм еще больше разволновался: его худшие опасения подтвердились.

Кэйди заметила на другой стороне улицы компанию мужчин. Она узнала Стоуни Дерна и Сэма Блэкеншипа; Гюнтер Дьюхарт коснулся полей шляпы, завидев ее, но не подошел. У французского ресторана на противоположном углу Ливви Данн и Адель Шитс разговаривали с какой-то третьей дамой; Кэйди могла судить о ней лишь по шляпке да по обтянутой серым платьем спине. Взоры всех трех дам, как, впрочем, и мужчин, были устремлены на выкрашенную в красный цвет, разделенную на балконы галерею, обрамлявшую с двух сторон второй этаж ее салуна. На галерее только ветер раскачивал пустые качалки, да черный дрозд хлопал крыльями на перилах.

Кэйди оглянулась на Ливви и Адель: они, приметив ее, живо повернулись к ней спиной. Как всегда. Будь с ними дети, они похватали бы их и поскорее отправили домой, словно Кэйди — страшный серый волк, разевающий пасть на Красную Шапочку. Она вздернула подбородок, показывая всем своим видом, насколько ей на них наплевать. Как раз в эту минуту Леви высунул голову поверх низких вращающихся дверей салуна. Кэйди подхватила юбки и поспешила к нему.

— Мисс Кэйди, — приветствовал ее Леви, придерживая дверь.

Салун оказался почти пуст: только Стэн Моррис играл в покер сам с собой, а у стойки, как обычно, перебранивались уже успевшие набраться Леонард Берг и Джим Танненбаум. Обычно в это время дня по пятницам пивной зал бывал уже наполовину полон, и с каждой минутой дела шли все веселее.

— Я только что видела Хэма, — сказала Кэйди.

— Угу. Я заметил, как он проехал в двуколке.

— Что это, Леви, он болтает о каком-то бандите с «кольтами»?

Бармен погладил себя по затылку, проверяя, не отросла ли щетина. Каждое утро Леви брил голову, и она сияла, как бильярдный шар.

— Сдается мне, что так оно и есть, мисс Кэйди. Говорит, его зовут Голт. Я о нем слыхал, он из плохих парней. На вид страшен. Всех распугал, кроме вот этих, — добавил Леви, кивнув на тройку забулдыг у стойки.

— И ты сдал ему комнату?

Бармен уныло повесил голову.

— А что мне оставалось делать? Как ему откажешь? По приметам все сходится: крив на один глаз и глух на одно ухо. Ему человека убить — все равно что муху прихлопнуть. Но он пока еще ничего плохого не сделал, и потом… сказать вам по правде, мисс Кэйди, страх меня взял. Деваться было некуда.

— Ладно, все в порядке, — торопливо заверила его Кэйди. — Я, наверное, поступила бы так же.

Проследив за его испуганным взглядом, метнувшимся к лестнице в глубине зала, она уже решила, что там стоит Голт с обнаженной «пушкой» в каждой руке, но на ступенях никого не было. — Думаешь, Уайли его нанял?

— Не знаю. Надеюсь, что нет.

Кэйди тоже на это рассчитывала, но… откуда еще в Парадизе мог взяться наемный стрелок?

— А где Томми?

Леви пожал плечами и закатил глаза, что означало: «Какая разница?» В душе Кэйди не могла с ним не согласиться. Шериф Том Ливер (многие в шутку называли его Желтый [6] Ливер) имел два основных занятия: либо перебирал бумажки у себя в конторе, либо с собачьей преданностью глазел на Глендолин Шейверс, самую красивую подавальщицу в салуне Кэйди. Как бы то ни было, если человек наверху действительно наемный убийца, вряд ли шериф Ливер заставит его в скором времени убраться из города. На это можно не рассчитывать.

Кэйди еще раз посмотрела на лестницу, потом обвела взглядом свой пустой салун.

— Так дело не пойдет. Леви.

— Нет, мэм.

Она, нахмурившись, закусила губу.

— Ну что ж, пожалуй, придется мне туда подняться.

Леви тяжело вздохнул: ничего другого он и не ожидал.

— Пожалуй, я пойду вместе с вами.

Кэйди взглянула на него с сомнением. Леви чуть-чуть не дотягивал ростом до телеграфного столба, да и в обхвате от него не отличался. Он в жизни своей не прикасался к оружию, и не было в его длинном тощем теле ни единой жилочки, склонной к насилию. Порядок в баре он поддерживал только убеждением, взывая к разуму посетителей тихим, кротким, рассудительным голосом. Обычно ему удавалось утихомиривать самых упрямых и задиристых пьянчуг. А если нет, Кэйди лично выставляла их за дверь с помощью маленького пятизарядного «ремингтона», который носила за подвязкой.

— В этом нет нужды, Леви. Я сама справлюсь. — Может, и так, но я все-таки пойду.

Продолжая настаивать на своем, она только поставила бы его в неловкое положение, поэтому Кэйди решила пойти на компромисс:

— Ладно, но только до дверей. Проводи меня до его комнаты и постой в коридоре. Услышишь пальбу — беги за шерифом, — проговорила она с улыбкой, сама, впрочем, не зная, шутка это или нет.

* * *

Джессу снились женщины. Две женщины: блондинка и брюнетка. Брюнетка стягивала с него сапоги, блондинка сидела у него на коленях и скручивала для него папироску. Она раз за разом проводила языком по краю бумажной полоски, тихонько напевая себе под нос. Кто-то сказал: «Делайте ваши ставки», и вдруг у него в руке (в той руке, что не обнимала пышные бедра блондинки) оказались три короля и пара тузов. «Принимаю и ставлю еще сотню», — сказал Джесс, после чего все бросили карты. Он выиграл. Блондинка чмокнула его в ухо. Он начал сгребать деньги со стола…

Тук-тук-тук.

Джесс открыл глаза, улыбаясь со сна и не совсем понимая, где находится. Просторная комната, мягкая постель, желтые обои… Хватаясь за «кольты», он рывком сел в кровати и осипшим со сна голосом крикнул:

— Кто там?

— Кэйди Макгилл.

Женщина. В таком случае оружие ему не понадобится, В висевшем над комодом зеркале Джесс заметил, что повязка сбилась ему на висок. Он поправил ее, провел пятерней по волосам, бесшумно подошел к двери и рванул ее на себя.

И тотчас же расплылся в широкой довольной улыбке. Конечно, это неправильно, совсем не в духе Голта, но уж больно она ему понравилась. Малютка — она едва доставала ему до подбородка, — но, как говорится, все при ней. Ничем не обделена. Блестящие темно-каштановые волосы, перевязанные сзади ленточкой, блестящие карие глаза. Простая коричневая юбка без турнюра и выцветшая голубая блузка, украшенная на груди белым кружевом. Очевидно, чтобы привлечь внимание, хотя, по мнению Джесса, в этом не было необходимости. За спиной у нее болталась мужская фетровая шляпа; темный кожаный ремешок оттенял нежную белизну шеи. Тонкая россыпь веснушек на переносье придавала ей дружелюбный и свойский вид, но больше всего ему понравился рот — широкий, щедрый, чувственный. Правда, сейчас губы были строго сжаты в прямую линию.

— Мистер Голт?

Ах да, Голт… Он чуть было не забыл, что он Голт! Джесс превратил улыбку в наглую ухмылку. У хорошеньких девушек тоже бывают нехорошие секреты и нечистая совесть, это ему было доподлинно известно, поэтому он молча распахнул дверь пошире и отступил на шаг. Тут главное — не переусердствовать. Он ведь хочет, чтобы она вошла? Значит, нельзя запугивать ее до смерти на самом пороге.

Она немного помедлила, но, оглянувшись через плечо, вздернула подбородок, как игрок, делающий вид, что держит «королевский флеш» [7], хотя у него на руках пара двоек, и отважно шагнула через порог.

Перед тем как закрыть дверь, Джесс проверил, кто остался в коридоре. Ага, высокий негр-бармен несет караул на лестничной площадке. Казалось, он оцепенел от страха, но свой пост не бросил, как настоящий часовой. Джессу нравилась такая черта в людях.

Кэйди замерла перед неубранной пуховой постелью. Черный, утыканный патронами пояс с двумя кобурами был переброшен через один из столбиков, кровати, а на другом лихо висела под косым углом черная ковбойская шляпа. Что-то заставило Кэйди сбиться с решительного настроя: уж слишком нелепо выглядел ремень с патронами на уютном фоне смятых простынь. «Итак, — отметила она про себя, — наемные убийцы тоже иногда любят часок вздремнуть. Под одеялом, как простые смертные. Может, они даже храпят во сне».