Когда весь мир покой вкушает ночью,

Ты предо мною предстаешь воочью.

И грудь испепеляет мне тоска.

Как недоступна ты и далека!»[8]

– Очень мило, – сказала Римильда.

– Молодец, Вильгельм. А теперь поди прочь! – Дождавшись, пока менестрель уйдет, Джон наклонился к хозяйке дома. – Хороша песенка, верно? Только это не о вас и вашем супруге, дорогая леди, точно не о вас! А обо мне и одной прекрасной саксонке.

– О, – Римильда не знала, что еще сказать. Любая ее фраза могла быть истолкована Джоном превратно и сподвигуть его на решительные действия.

– Вы ее знаете, – еще более таинственно поведал принц.

– Да неужели?

– Да. Это вы, прекрасная Римильда. Я все время думаю о ваших ярких глазах, в мечтах глажу ваши волосы…

Джон, разумеется, переступил через все возможные приличия. Так откровенно навязываться хозяйке дома – недостойно принца. Однако прямое указание на это повлечет за собой неприятности. Римильда не думала лишь о себе; прежде всего – о своих людях, а теперь – еще и о муже. Она не хотела, чтобы им причинили зло, если она унизит или оскорбит Джона и тот решит отомстить. А мелочный и самолюбивый принц может зайти далеко. Римильда готова была уступить его притязаниям в замке Ашби, если бы это принесло пользу; однако теперь никакой пользы от этого не будет, один вред.

– Вы очень любезны, говоря мне это, – наконец нашлась она с ответом. – Однако я замужем, ваше высочество.

– Ах, но какое это имеет значение! – Джон придвинулся еще ближе. Вот счастье, что они оба сидят не на скамье, а в креслах с высокими подлокотниками! – Я мечтаю о вас днем и ночью. Иногда мне кажется, что ваш нежный голосок зовет меня. Ваш стройный стан, ваши белые руки, ваша высокая шея – все это лишает меня сна! Вы же не можете допустить, чтобы самый почетный гость вашего дома спал плохо, прекрасная Римильда?

– Вы плохо спите, ваше высочество? – Римильда прикинулась обеспокоенной. – У моей служанки Калев есть прекрасный отвар против бессонницы, он вам непременно поможет!

Джон прищурился, пытаясь понять, не издевается ли над ним Римильда, но мысли явно медленно ворочались в его голове – принц был слишком пьян, чтобы соображать быстро. Римильда невинно моргала, сохраняя все то же обеспокоенное выражение лица.

– Единственное лекарство, которое я соглашусь принять, – это вы, прекрасная Римильда! – наконец выдал принц. От него кисло пахло вином.

Римильда поняла, что он от нее не отстанет. Оставалось побыстрее уйти под благовидным предлогом. Она огляделась, увидела у дверей Фрила и сделала ему отчаянный знак, стараясь, чтобы Джон не заметил. Фрил нахмурился, пытаясь понять, чего хочет от него хозяйка, и нерешительно двинулся к Римильде.

– Я нужен вам, миледи?

– Очень. – Римильда выразительно посмотрела на Фрила. Как жаль, что нельзя обмениваться мыслями! – Ты решил проблему, которая требовала моего присутствия? Ту, связанную с конюшней?

– Какую… ах, проблему в конюшне! – Фрил наконец сообразил, чего от него хотят. – Нет, и как раз направлялся доложить вам об этом, миледи, но не решился прерывать ваш разговор с его высочеством! Простите мою дерзость, ваше высочество! – Фрил низко поклонился и принцу.

– В таком случае мне нужно покинуть вас ненадолго, – с показным сожалением произнесла Римильда, обращаясь к принцу. – Наслаждайтесь ужином!

Джон цепко ухватил ее за локоть:

– Проблемы могут подождать. Замок ведь не рушится, верно? А остальные дела дождутся вас, прекрасная Римильда.

Фрил переводил взгляд с хозяйки на гостя, не зная, как поступить.

– Ваше высочество, – мягко произнесла Римильда, пытаясь высвободиться, – мне вправду нужно покинуть вас.

– Нет, вы останетесь!

– Ваше высочество… – Как жаль, что здесь нет Танкреда!

– Вы не ускользнете от меня больше!

– Джон! – пропел рядом красивый голос.

Принц вздрогнул и обернулся.

Неподалеку стояла леди Милисента Гамфри, нынешняя фаворитка принца. Римильда и не заметила, как она подошла.

Леди Милисента, обладательница роскошного бюста и глаз цвета грозового неба, пользовалась при дворе Джона большим влиянием. Обычно фаворитки, получив в свое распоряжение власть, делаются капризны и невыносимы; про леди Гамфри таких слухов не ходило. Римильда не успела пообщаться с нею поближе, лишь обменивалась официальными приветствиями. Внешне леди Милисента производила приятное впечатление: высокая, чуть холодноватая женщина, с кудрявыми темными волосами и яркими губами. Такие хорошо смотрятся рядом с особами королевской крови, даже если особы эти ниже их на пару дюймов и в пару тысяч раз трусливее.

– Я вижу, вы уже заканчиваете беседу с графиней Мобри, Джон? – как ни в чем не бывало осведомилась Милисента. – Ваше высочество, это просто прекрасно, так как я давно хочу выразить свое восхищение хозяйке замка! Наедине. – Она выразительно наклонила голову, чтобы у принца не осталось сомнений в истинном смысле тирады.

– Да. Да, конечно. – Джон выпустил локоть Римильды и потянулся к кубку. – У меня вино закончилось!

– Это мы немедленно исправим! – Фрил бросился к кувшину и самолично налил принцу вина.

– Графиня Мобри? – Леди Гамфри сделала приглашающий жест.

Римильда встала и пошла следом за ней прочь от стола.

– Где можно спокойно поговорить? – осведомилась Милисента.

– В моих комнатах. Если вы позволите пригласить вас туда.

– Это замечательно. Идемте.

Женщины молча поднялись по лестнице. Римильда открыла дверь своей спальни, радуясь, что смогла ненадолго сбежать из заполненного неприятными людьми зала. Милисента с любопытством оглядела весьма скромные покои.

– Садитесь. – Хозяйка указала гостье на одно из кресел, пододвинутых к огню камина, и сама заняла второе.

– Не буду ходить вокруг да около. – Леди Гамфри скрестила руки на груди. – Я слышала ваш разговор с принцем. Мне он не понравился.

– Мне он тоже не понравился, поверьте, – произнесла Римильда как можно мягче. Ссориться с фавориткой Джона ей не хотелось. – У меня есть супруг.

– Только сейчас его здесь почему-то нет.

– Времена неспокойные. Он вынужден защищать наши земли.

– Вы, наверное, не поняли меня. Мне не понравился разговор потому, что поведение его высочества я мало одобряю. Особенно сегодня.

Римильда не могла скрыть удивления:

– То есть вы не обвиняете меня?

– Вас? Ни в коем случае. Я хорошо знаю Джона. – Милисента усмехнулась. – Когда он много пьет, то весьма невоздержан в словах и действиях. А бывает, что и жесток. Вы запали ему в душу, потому что способны дать ему отпор. Он не забывает таких, как вы, и пытается заполучить свое любым путем. Меня он тоже долго не мог покорить; потому, наверное, и привязался. Я все время напоминаю ему, что могу покинуть его в любой момент. Вы совершенно правильно действуете, леди, однако Джона это лишь дразнит, разжигает его аппетит. Чем сильнее вы станете сопротивляться, тем активнее он будет преследовать вас. Он ведь заядлый охотник, это дело чести – загнать дичь.

– И что вы предлагаете? Покориться ему? Сдаться на милость победителя? – Римильда скривилась. – Невозможно. Я верна мужу.

Хорошо бы и муж оставался ей верен. Как он улыбался леди Клотильде де Во! И любви с его стороны что-то не заметно. Однако не стоит рассказывать этого совершенно чужой женщине, у которой свои интересы.

– Нет, я предлагаю вам потерпеть еще несколько дней, – вполне миролюбиво сказала леди Гамфри. – Вы ведь понимаете, что мне тоже неприятно наблюдать за тем, как его высочество обхаживает другую. Я смогу убедить его покинуть замок.

– Но… – Римильда кусала губы, не решаясь заговорить о своих сомнениях.

– Вы не уверены, что мне удастся?

– Ведь принц приехал сюда не просто потому, что я запала ему в душу, – откровенно высказалась Римильда.

– Конечно. И я берусь его убедить, что здесь он не дождется поддержки.

– Почему вы решили так поступить, леди Гамфри? Ведь я вам никто.

– Как я уже сказала, мне не нравится, что принц положил на вас глаз. Не люблю соперниц. – Улыбка Милисенты оказалась остра, словно нож. – К тому же я внимательно наблюдала за вами и вашим мужем. Вы не желаете присоединяться к его высочеству. Вы вообще ни к кому не желаете присоединяться. Ваш муж, леди Мобри, настоящий воин, однако он не хочет новой войны. И я не желаю тратить время, отбивая у его высочества охоту поймать вас или уговорить вашего супруга сражаться на его стороне. Проще убедить принца, что это не нужно.

– Вы очень добры, – сказала Римильда. Она прекрасно понимала, что сейчас ее проблемы способна решить только эта женщина. И то, что леди Гамфри оказалась на ее стороне, – несомненная удача.

– Доброта тут ни при чем. Только выгода.

– И все же вы могли бы действовать другими способами, – улыбнулась Римильда.

Милисента пожала плечами:

– Могла бы. Но предпочитаю решить дело миром. Возможно, однажды вы в свою очередь мне поможете.

– Я не забываю добра.

– В таком случае, мы поняли друг друга.


Леди Гамфри сдержала свое обещание. Через три дня, после непрерывных увеселений и еще одной охоты, двор принца Джона во главе с ним самим покинул Дауф. Прощаясь, принц поблагодарил Римильду за гостеприимство, выразил сожаление, что не может попрощаться и с графом Мобри, и смотрел с тоской. Римильда, все эти дни старательно избегавшая общества Джона, едва не рассмеялась от облегчения. Однако она смогла выдавить из себя вежливую улыбку и заверить его высочество, что ничего печальнее его отъезда с нею в жизни не случалось.

Когда кавалькада выехала из ворот замка и мост поднялся, Римильда испытала ни с чем не сравнимую радость. Свобода! Свобода от обязательств перед особой королевской крови, свобода жить своей жизнью. Только вот Танкред… Когда он вернется – неведомо, как поведет себя – неизвестно. Римильда не сомневалась, что мужа обрадует известие об отъезде принца. А дальше? Тот последний поцелуй во дворе был просто чудом. Когда же Танкред намерен скрепить брак окончательно?