Даже знание правды не освобождало Лиама от прощения, он все равно поддался, пусть на ложь, но он позволил себя опоить и привел ее к себе домой.


Он был голым, с ней, он целовал ее…. Я бы не смогла простить, даже зная всю правду. И тем более моя жизнь не стоит на месте, мой мир вертится, моя жизнь расцветает, у меня есть прекрасная дочь, прекрасный мужчина, который на днях приедет ко мне, и мы будем искать дом, и я буду готовиться к гонке.


Перед тем как выехать, я позвонила лечащему врачу, которого нашла Ванесса с помощью Криса для Лили, и он заверил меня, что будет ждать у входа в больницу. Подъехав к главному входу, Лили положили на каталку, осторожно перемещая баллон с кислородом и маской. В последнее время мы пользуемся редко баллоном, но при транспортировке дочери я всегда держу его рядом, климат тоже повлиял на ее дыхание. Здесь он сухой и ей тяжело. Скорей бы все это закончилось. Скорей бы пришел день, когда я смогу внести последнюю сумму на операцию. Я открыла счет в банке, и каждый раз, когда у меня появлялись заказы, я откладывала часть этих средств для дочери.


Когда Лили осмотрели и остались удовлетворены осмотром, врач отвез ее в детское отделение и направил меня в приемный покой на пост медсестры для заполнения. Я услышала ее раньше, чем увидела. И знаете, что я почувствовала? Панику. Я не хотела, чтобы она была в курсе о существовании Лили, кто знает, какие тогда она сможет сплести интриги. Я уставились в папку с документами, и заполняла их, не поднимая глаз.


Позади раздались шаги, и я напряглась. Я знала, что это Ребекка. Боже, Дай мне терпения и сил. Я заполняла документы и ждала, что же произойдет дальше.


- Не ожидала тебя здесь увидеть. Да что здесь, я вообще тебя встретить не ожидала.


Я повернулась к Ребекке и лицом и нацепила ледяную улыбку. Сучка выглядит лучше, чем я помнила.


- Ну, если бы ты взяла трубку в ту ночь, то могла бы узнать причину тех событий. Хотя стойте, ты же была занята плетением интриг, верно?


Она напряглась.


- О чем ты говоришь?


- А ты знала, - я засунула руки в задний карман своих джинс, и сделала шаг ближе к ней, - что твоя подружка слишком болтлива и я все узнала вскоре после отъезда.


- Ты лжешь. – Она держалась довольно уверенно, но голос надломился.


- Нет, не вру. Мне все рассказал Лукас.


- Тогда почему ты не вернулась? – Она сжимала и разжимала кулаки, глаза были сужены, а голос дрожал толи от  гнева, толи от страха.


Минуту она смотрела прямо мне в глаза. Потом выдохнула и сказала:


- Ну, тогда ты должна знать, что все это время, что тебя не было здесь, мы с Лиамом были вместе, - она сделала паузу, а мое дыхание сбилось, воздух в легких перестал существовать. Мне не было больно, я была шокирована. – И разошлись полгода назад.


- А Джессика?


Ребекка рассмеялась:


- Эта сучка кинула всех нас. Она трахнула его той ночью, пока он спал. Он не знает этого, но это знает моя камера, которая все записала.


У меня было такое чувство, что я умерла внутри. Все, что окружало меня, стало таким…. Отвратительным, мерзким, ничтожным. Они разрушили нас, меня, отношения.


- Зачем? – Мой голос опустился до шепота, в котором открыто звучала паника, боль, досада.


Ребекка рассмеялась:


- Ты еще не поняла? Лиам бросил ее в тот же день, как только он увидел тебя, шагающую по газону школы. Я дружила и с ней, и с тобой. Худшее, что было со мной, так это твое нытье. Худшее, что я могла сделать, убить свои минуты с тобой. Ты такая жалкая, чувствительная, раздражающая…. – Поток ее слов был прерван грозным рычанием Лиама.


- Если ты еще хоть слово скажешь о ней, клянусь, я убью тебя.


Глава 8.

Лиам.


Я с самого утра находился на взводе, паника окутывала меня как виноградная лоза и не давала дышать полной грудью, а если я дышал, то дыхание походило на миллион иголок, которые проникли в мои легкие.

Поздно ночью я набрал номер Ванессы, и попросил позвать Нэнси, но зная, что время слишком позднее, Ванесса сама захотела поговорить со мной. Она попросила приехать к ней, что я и сделал. Мы сидели на заднем и разговаривали… По истине, этой женщине стоит поставить памятник. Даже мой отец по мне так пекся, как Ванесса заботится о Нэнси и Лили.

Я постучал, и Ванесса вышла на крыльцо, тихонько закрыв за собой дверь.

- Добрый вечер, Лиам, спасибо, что приехал. Думаю, все-таки нужно поговорить о том, что сейчас происходит.

Мы сели на шезлонг и я посмотрел на Ванессу. Ее взгляд был устремлен к нему, к звездам, она тяжело вздохнула и произнесла:

- В тот злополучный вечер она потеряла все. Начиная с родителей, заканчивая тобой и собой. Она мне сказала, что будет в лаборатории, готовиться к ежегодной ярмарке и ей нужно завершить проект. Она уехала утром и я знала, если ее долго нет, она либо с тобой, либо в лаборатории и в библиотеке. Время близилось к восьми, когда в дверь позвонили. Я открыла и увидела на пороге двух полицейских. Моя первая мысль была про Нэнси. Я начала оседать, но они меня поддержали и посадили на диван. Когда же я узнала, что погибли мама и папа, во мне проснулся шок, онемение, я не смогла произнести ни слова. Полицейские что-то говорили, но я не вникала, я сидела ошеломленно и пыталась свыкнуться, примириться. Когда копы ушли, примерно час пришла Нэнси, она не плакала, но она была белей полотна. Она сразу же прошла наверх, и начала выворачивать свои шкафы. Я пошла за ней, а когда попыталась остановить ее, она разревелась. Я думала, что она уже в курсе про маму и папу, но она все время твердила одно и то же слово: ненавижу. Тогда я поняла, что причина в другом, может ты, может подруга. Она побросала вещи в рюкзак и вышла из комнаты. Я как громом пораженная стояла там и смотрела ей в след. Она быстро сбежала по ступенькам, и я стремглав понеслась за ней. – По щекам Ванессы бежали слезы, но она не вытирала их, просто позволяла свободным потом сбегать из глаз. – Она не взяла телефон. Она взяла только деньги, она не попрощалась со мной. Она села свою машину и уехала. Я бежала за машиной, пока фары не скрылись в темноте. – Ванесса всхлипнула, и я притянул ее к себе. – Когда я начала замерзать, стоя посреди дороги, сама не зная чего ждать, я вернулась домой и позвонила Крису и решила взять телефон Нэнси. Сотни сообщений. От тебя, друзей. И одно сообщение от девушки, которую она упоминала всего лишь раз. От Джессики. – Я не был удивлен, когда услышал это имя. – Она написала, что рада, когда Нэнси увидела вас, что она предупреждала. Что ты…, - она проглотила ком, который мешал говорить. – Что ты изменял ей все время. Потом от нее же пришло еще одно сообщение. Она написала, что убьет ее, если однажды вернется сюда, и поможет ей никто иная, как Ребекка. - Стоп. Что?

Я уставился на Ванессу:

- Не может быть.

- Лиам, что произошло в тот вечер? Я знаю, что планировалась вечеринка, ты хотел пойти, но Нэнси отказалась, сославшись на проект.

Я не хотел возвращаться в тот вечер, не хотел снова чувствовать и без того сильное отвращение к себе. Но я должен.

- Нэнси сказала, что будет занята, я уговаривал прийти позже, но она была непоколебима. Тогда она отправила меня одного, и мы все время переписывались. Я решил ничего не пить, потому был за рулем, и потому что хотел потом приехать к Нэнси. Я сидел пил содовую, когда ко мне подошла Ребекка. Она подсела и начала расспрашивать о Нэнси, но при этом все время оглядывалась. Она предложила мне пиво, как тут к нам подошла Джессика. Я вежливо ей кивнул, она улыбнулась и села с другой от меня стороны. Она тоже держала пиво в руках, но только не один, а два стаканчика. Она тут же предложила мне. Я решил, что не будет ничего страшного в том, если сделаю один глоток. Я выпил всего глоток, клянусь, а потом все словно в тумане. Меня клонило в сон. Я сидел и пытался понять, что говорит мне Джессика, пытался рассмотреть хоть кого-то из знакомых, чтобы отвели меня. Потом…, - следующее предложение мне далось с трудом. – Потом я очнулся, когда в комнату вошла Нэнси, а я с Джессикой… Я был голый, она тоже, я не помню, было у нас что или нет, но как утверждала Джессика, это был лучший прощальный секс. – Я поморщился, когда произнес эту фразу. – И больше я ничего не слышал о девушке, которую люблю до сих пор.

Ванесса слушала, не перебивая, она была натянута как струна, но она не отстранилась от меня. Она просто снова заговорила.

- Я получила от нее известие через 5 месяцев. Она была в Сиэтле, беременная. Твоим ребенком, Лиам.

Я знал, что ребенок мой, где-то в глубине души я знал, что он мой, но должен был узнать это наверняка. Теперь пришел черед задать тот вопрос, который теперь навсегда связал меня по рукам и ногам:

- Что с Лили?

Ванесса всхлипнула.

- У нее врожденная патология. Когда начались схватки, все хорошо было, все проходило как по маслу, сердце малыша и мамы билось хорошо, уровень кислорода… все показатели были в норме. Спустя тридцать часов ребенок не опустился в родовой канал. Потом у Нэнси открылось кровотечение и ее срочно увезли в операционную. Операция длилась так долго… Мне казалось, что прошли сутки, когда вышел врач. У Лили было кислородное голодание. Мозг поврежден на 70 процентов. Она не может сама есть, держать игрушки и говорить. Так же у нее появились эпилептические припадки. Врачи не давали шансов на выживание. Нам дали сорок восемь часов, если Лили сможет выжить, то всю жизнь проживет…., - Ванесса зарыдала, не договорив. Да этого и не нужно было говорить. Все и так было понятно. Я молчал, знал, что есть что-то еще во всей этой истории. Когда слезы Ванессы иссякли, она продолжила. – Гарантия, что Нэнси сможет забеременеть снова, не велика. У нее был разрыв маточной трубы.