«Господи, что им понадобилось? И так времени уже ни на что не хватает, пронеслось в голове удивленного Майкла. — Кто впустил сюда этих молокососов?»

— Вижу, вы очень заняты, мистер Таггерт, — сразу же начал мальчик, приближаясь к хозяину кабинета и усаживаясь на стул, — поэтому не стану отнимать у вас драгоценное время и сразу перейду к цели моего визита.

Он произнес все это столь уверенным тоном, что Майкл Таггерт едва подавил улыбку. Манеры мальчика были совсем как у взрослого, и он удивительно напоминал ему кого-то. Таггерт напряг память, но безуспешно.

Между тем мистер Харкурт продолжал:

— Я хочу, чтобы моя мать вышла замуж за вашего брата.

— Ах вот как? Интересно! — Майкл почти рухнул на стул. — И какого же из моих братьев вы имеете в виду?

— Самого старшего, сэра Фрэнка Казалось, еще немного, и Таггерт съедет под стол.

— Значит, Фрэнка? — Перед мысленным взором Майкла вдруг предстал образ железного старшего брата, пунктуального до мелочей и холодного, как февральский ветер над штатом Мэн. — Фрэнка? Ты хочешь сказать, что твоя мать собирается замуж за Фрэнка? Признайся, милый, за что ты так взъелся на свою родительницу?

Илай приподнялся и густо покраснел:

— Мистер Таггерт — очень порядочный человек! Вы не смеете говорить ничего плохого ни о нем, ни о моей матери! — Тут девочка незаметно стиснула его руку, и Илай снова уселся, демонстративно отвернувшись от развеселившегося Майкла.

— Возможно, я смогла бы объяснить, сэр, — проговорила девочка мелодичным голосом и, вежливо представившись, кратко изложила всю историю Илая, не забыв упомянуть о предложении Принстонского университета. Челси была красноречива ее страстный монолог произвел впечатление даже на Майкла. Он молча слушал ее и время от времени поглядывал на оскорбленного мальчика.

Итак, эта парочка хотела совсем немногого — свести больничную сиделку и миллиардера. Вот все, на что претендовали эти детки. Что-то шевельнулось в душе Майкла, когда Илай повернулся к Челси:

— Слушай, хватит ему объяснять! Неужели ты не видишь, что он не желает своему брату добра?

— Постой, постой! Ты делаешь не правильные выводы, мальчик, он действительно трудный человек, уж мне это хорошо известно. А ты уверен, что Фрэнк добрый?

Илай деловито полез во внутренний карман куртки и положил перед Майклом какую-то бумагу. Приглядевшись внимательнее, Таггерт узнал в ней бланк Фрэнка, который тот использовал только для личной переписки.

Все семейство Таггертов свято соблюдало эту традицию: деловая и частная корреспонденция велась строго дифференцирование, фирменный бланк мог попасть в руки мальчика, но такой — никогда.

— Можно взглянуть? — спросил Майкл, поняв, что Илай счел, будто уже безоговорочно доказал факт переписки, и собирается сунуть листок в конверт.

— Конечно, конечно, — ответила за него Челси, — это важно.

Илай нехотя протянул письмо Майклу, и тот с удивлением отметил, что оно написано от руки, а не набрано на компьютере. Насколько знал Таггерт, последний раз Фрэнк держал в руках авторучку на последнем курсе университета.


Мой дорогой Илай!

Я очень обрадовался, получив твое последнее письмо. По-моему, твоя новая теория об искусственном интеллекте просто замечательна, но, видимо, тебе что-то мешает развивать ее дальше.

У одного из моих братьев родилась чудесная девочка — ее румяные щечки напоминают розы. Я возлагаю на нее большие надежды, хотя она пока даже не умеет говорить.

Так же, как и ты, я люблю получать подарки в дни рождения. Великолепные запонки, полученные от тебя в прошлый раз, я обязательно надену, когда отправлюсь на встречу с президентом.

Как поживают Челси и твоя мама? Если твой отец, опять начнет тянуть с выплатой денег, дай мне знать немедленно. Среди моих знакомых есть и порядочные адвокаты, и наемные головорезы — так или иначе мы преподадим ему хороший урок.

С любовью и уважением,

Фрэнк.


Майкл перечитал письмо три раза, но даже после этого все еще сомневался в том, что оно действительно написано его старшим братом, и не верил своим глазам. Обычно, узнав, что кто-то из родственников обзавелся очередным ребенком, Фрэнк говорил одно и то же "У кого же из вас хватит ума остановиться?

" Такое нежное упоминание о новорожденной не имело ничего общего с его высказываниями в кругу семьи.

Таггерт аккуратно сложил письмо и вручил его Илаю — Итак, — деловито продолжала Челси, — Илай хочет познакомить свою мать с мистером Фрэнком Таггертом в обстановке, ставящей их в равное положение. Она могла бы ухаживать за ним до полного выздоровления… Только вот нам никак не удается вычислить, где он сейчас находится, горы-то большие.

Майкл взглянул на часы — до встречи с женой оставалось минут десять, не больше.

— Послушайте, у меня сейчас обед… Может, присоединитесь?

…Майкл никогда не считал себя тупым, но окончательно понял все лишь через сорок пять минут, да и то при помощи своей жены Саманты. Кроме того, до него наконец дошло, кого ему так напоминал Илай — не внешностью, но манерами, мальчик удивительно походил на Фрэнка: та же невозмутимость, властный взгляд, блестящий ум, настойчивость…

Прочитав письмо старшего брата к Илаю Харкурту, Майкл терялся в догадках.

Чем же этот странный ребенок так разбередил душу обычно холодного и расчетливого Фрэнка, чем вызвал в нем почти отцовские чувства? Однако, внимательно слушая Илая, Майкл все более убеждался, что мальчик действительно заслуживает такого отношения.

— По-моему, все это необычайно романтично, — неожиданно заметила Саманта.

— А по-моему, бедная женщина придет в ужас, познакомившись с моим братцем, — пробормотал Майкл, но, получив от супруги довольно болезненный пинок ногой, умолк.

— Итак, как же мы все это организуем? — Видимо, Саманта не на шутку увлеклась этой идеей. — Кстати, какой размер одежды у твоей матери?

— Пятидесятый, рост первый, — возбужденно проговорила Челси. — Она невысокая и толст.. — Илай бросил на нее такой свирепый взгляд, что Челси остановилась на полуслове. Казалось, он до сих пор чувствовал неприязнь к Майклу. — Я хотела сказать кругленькая, — поправилась девочка.

— Я все поняла, — успокоила ее Саманта, вынимая из сумочки небольшой блокнот.

— Какое тебе дело до ее размера? — удивился Майкл.

Илай безучастно уставился в тарелку, но Саманта и даже маленькая Челси посмотрели на Таггерта как на идиота.

— Неужели ты полагаешь, — прошипела Саманта, — что она должна прийти в дом Фрэнка в потертых джинсах и спортивном свитере? Челси, девочка, может, сходишь со мной в универмаг и поможешь мне выбрать кашемировое платье?

— Кашемировое?! — одновременно воскликнули Илай и Майкл.

Изумление объединило их — оно отражало извечное противостояние: Мужчина против Женщины.

Саманта не обратила внимания на реакцию мужа.

— Майкл, ты сегодня же напишешь письмо миссис Харкурт с предложением…

— Не Харкурт — Стау. Теперешняя жена моего отца потребовала, чтобы мать взяла свою девичью фамилию, и, честно говоря, Рэнди не видела особых причин для отказа.

Саманта бросила на мужа суровый взгляд, и он встревожился, ощутив, что безвозвратно теряет состояние внутренней гармонии. Сейчас Майкл согласился бы на все, что успели придумать эти безобидные с виду детки.

Глава 6

Рэнди, с облегчением вздохнув, соскочила с лошади и нерешительно вошла в домик. События последних дней развивались так быстро, что она даже не успела как следует обдумать их.

Вчера во второй половине дня в больнице появился незнакомый мужчина и предложил ей поработать две недели на частного клиента, начиная с завтрашнего утра.

Рэнди сражу же отказалась — такие вопросы не решались без санкции администрации, однако оказалось, что посетитель уже переговорил с главным врачом, которого она никогда не видела.

Тогда Рэнди сообщила, что, помимо всего прочего, ее несовершеннолетний сын нуждается в постоянном присмотре. В ту же секунду ее попросили к телефону звонил Илай. Он радостно сказал, что семья Челси приглашает его в увлекательное путешествие на яхте. Может, она и воспротивилась бы, поскольку не желала, чтобы сын пропускал занятия в школе, однако мальчик так мечтал прокатиться по морю…

Кроме того, Рэнди отлично знала, что Илай мгновенно догонит класс. Словом, у нее не хватило духу отказать ему.

Когда Рэнди положила трубку и обернулась, мужчина все еще терпеливо ждал ответа.

— Ладно, но только две недели. По истечении этого срока я должна вернуться домой.

После того как Рэнди согласилась, мужчина заявил, что пациент живет высоко в горах, куда, впрочем, несложно добраться на вертолете, а на худой конец, и на лошади. Правда, возле дома нет посадочной площадки, но если миссис Стау согласится…

Рэнди решительно отвергла вертолет — ее ничуть не прельщала перспектива спускаться на тросе с высоты в несколько десятков метров — и выбрала лошадь.

Рано утром она вскочила с постели и поцеловала сына так страстно, будто уезжала на год, не меньше.

Ей предстояло проехать тридцать миль на машине до подножия гор. В условленном месте Рэнди должен был встретить старик по имени Санди и проводить ее до места новой работы.

Санди стоял на обочине рядом с двумя оседланными лошадьми и тремя понурыми мулами, навьюченными, как ей показалось, сверх всякой меры. Дорога заняла почти весь день. В конце путешествия Рэнди уже думала, что, возможно, вертолетный трос ничуть не хуже лошади.

Правда, горный воздух сейчас, в конце осени, был таким разреженно чистым и так благоухал опавшей листвой, что усталость как рукой сняло. Они поднимались все выше и выше. Только здесь, на высоте, уже безошибочно ощущалось неумолимое приближение зимы.

Более уединенного места, чем то, где стоял этот дом, Рэнди не видела никогда: здесь не было ни дорог, ни телефонных кабелей, ничего, что указывало бы на связь его одинокого обитателя с внешним миром.