– Я тоже изменилась после нашей встречи, – пробормотала она. – И, как и ты, собираюсь вернуться к учебе. Возьму тайм-аут на работе и попробую поступить в университет. Стану той Кэрри Эн, какой была до того, как мне помешала влюбленность.

– А ты не хочешь… – Аксель все еще держал ее за руки.

Кэрри Эн серьезно на него посмотрела. Затем улыбнулась одним уголком рта. Обхватила голову Акселя руками и смачно чмокнула его в губы.

– Ура!

Вокруг них раздались ликующие возгласы.

Пока они тихонько беседовали у стойки, почти весь персонал «Эгейского клуба» притаился в комнатке у главного коридора, предвкушая начало вечеринки. Аксель Раданн был героем дня. И лучшим аниматором года.

Аниматоры протанцевали паровозиком, похожим на гигантскую змею, от стойки до пул-бара. Шествие возглавлял Мортен, пьяный как сапожник и с ног до головы покрытый следами от помады. Весь день он был в центре внимания и раз за разом пересказывал историю о том, как его бинокль сыграл наиважнейшую роль в спасении прекрасной англичанки.

– Кэрри Эн! – позвал он.

Она присоединилась к живой змее. Аксель встал между двумя аниматоршами. Одна из них ущипнула его за зад.


Тем временем на другом конце сада Маркус и Салли были не в настроении веселиться. Вернувшись из больницы, где Маркус прошел осмотр и убедился, что последствия заплыва с полуутонувшей женщиной на спине оказались не так страшны, Мерчанты предпочли суете и развлечениям у бассейна спокойное времяпрепровождение на балконе.

Весь вечер они проговорили. Об их отношениях и о том, что пошло не так, о надеждах и мечтах и о том, что с ними стало. И теперь лежали рядом на узкой кровати, которая весь отпуск принадлежала Салли. Их пальцы переплелись. Головы соприкасались. Салли повернулась к мужу, и он почувствовал, как ее ресницы крыльями бабочки трепещут у него на щеке.

– У нас все наладится, правда? – спросила она.

– Да, – ответил Маркус. – Все будет в порядке.


– Нет, я не в порядке! – вспылила Речел, швырнув мобильник на односпальную кровать, которую ей предстояло разделить с Патриком сегодня ночью.

Когда Речел была в больнице, позвонила Хелен. Из типографии привезли расписание церемонии, и Хелен была разочарована, что Речел не выбрала в качестве одного из свадебных гимнов «Посвящаю тебе свою землю». Позволив себе небольшую вольность, Хелен изменила весь ход церемонии.

– Это должна была быть наша свадьба, – кричала Речел на жениха. – Праздник нашей любви должен пройти так, как того хочется нам! А она пригласила всех своих кошелок, «роллс-ройс» заменила на кобылу с коляской, уволила вегетарианских поставщиков и теперь вот заменяет гимны! Я больше этого не потерплю, – продолжала Речел. – Мне надоело быть тихой мышкой! Все считают меня ковриком для вытирания ног. Твоя мать, Яслин, те выдры у бассейна. Ну так знайте – с меня хватит!

Патрик пытался утихомирить Речел, произнеся какую-то банальность.

– Что значит – какая разница? – сверкнула глазами Речел. – Все, конец! – объявила она. – Этой проклятой свадьбы вообще не будет!

Эпилог

Три часа дня. Двадцать седьмое июля. Но невеста, которая в тот самый момент должна была шагать к алтарю церкви Святой Марии в Уош-порте, снова стояла в очереди на посадку и переживала, не посчитают ли пакетик из «Дабл-Ю-Эйч-Смит» за второй предмет ручного багажа.

– Прошу, следующий. – Таможенник вызвал ее из очереди взволнованных туристов.

Речел положила на конвейер модный чемоданчик на колесиках и, дрожа от страха, прошла сквозь металлоискатель.

– Боюсь, придется открыть чемодан, – заявил охранник, когда она вышла с другой стороны.

Кровь отхлынула прямо в пятки. Таможенник принялся расстегивать молнию на чемодане, положив его на скамью.

– Нельзя этого делать! – запротестовала Речел.

– Это наша обязанность. Внутри неопознанный объект, – безразлично произнес таможенник.

Речел вздохнула.

– Тогда можно хотя бы не при всех?

Охранник отнес чемоданчик в маленькую комнатку за перегородкой. Речел послушно последовала за ним и не смогла сдержать улыбки, когда наконец открылся чемодан на колесиках. Увидев аккуратно уложенный наряд Речел, таможенник тоже улыбнулся. Шесть метров пышной белой тафты. Корсаж с изящной вышивкой. Сверкающая диадема, слегка помявшаяся по краям.

– У нас свадьба на Ямайке. Не хочу, чтобы жених видел свадебное платье, – объяснила Речел.

Таможенник кивнул:

– Вас можно понять. – И вдруг нахмурился. – Наверное, эту штуковину вы тоже не хотите ему показывать, – сказал он.

Таможенник достал из-под стола коробочку с резиновыми перчатками…

– О боже, – ахнула Речел. – Клянусь, я эту штуку не брала. Это моих подруг… Осталось с девичника… Клянусь, я первый раз в жизни это вижу…