Я никогда в жизни не залезу снова на это чертово дерево.

— Да, это мой дом. — Я вышла из теплоты машины на прохладный ветерок. Rise Against «Like an Angel» вырывалась из колонок по соседству. Всюду горит свет. Из дома доносятся крики и вопли. На подъездной дорожке бампер к бамперу припаркованы автомобили. Люди курили, столпившись на лужайке перед домом и на крыльце.

Одна из вечеринок Миши. Такое ощущение, будто время застыло и ожидало моего возвращения.

— Господи, такое ощущение, что здесь никогда ничего не изменится, — я подошла к задней части автомобиля. — Лила, ты не откроешь багажник, пожалуйста.

Багажник открылся, и послышались осторожные шаги Лилы, вылезшей из машины. Окинув взором проходящую в соседнем доме вечеринку, она начала покусывать ноготь (Лила всегда так делает, когда нервничает). — Боже, это даже круче, чем вечеринки, устраиваемые братством. Я и не думала, что такое возможно.

Я перекидываю тяжелую сумку через плечо. — Ты уверена, что хочешь переночевать в моем доме сегодня? — Я полезла в сумку, где находятся все мои туалетные принадлежности. — В соседнем городе есть несколько довольно приличных отелей.

— Просто я не привыкла к такого рода местам. Все это…, но я уверена, что здесь здорово. — Она взяла одну из моих подушек, лежащих в багажнике, и крепко обняла её.

— Ты точно уверена в этом? — Я беру небольшую коробку под мышку. Не хочу, чтобы она стала свидетелем этой стороны моей жизни. — Здесь хватит места, чтобы принять нескольких людей.

Она сужает глаза и указывает пальцем на меня. — Возможно, я приехала из более крупного и статусного города, но это не значит, что я не была в бедных и жестких районах раньше. К тому же, однажды в Лас-Вегасе мы пошли пешком в магазин, который находился определенно не в самом лучшем районе.

Действительно, это не такой уж и плохой район, поэтому я решила перестать уговаривать её переночевать в отеле и позволить ей остаться у меня. Это всего лишь на одну ночь.

— Прости, я просто... хочу убедиться, что тебе будет удобно. — Я переместила сумку на бедро и начала поиски очередного своего чемодана.

— Обещаю, что смогу пережить одну ночь здесь. — Она кладет руку на сердце и улыбается. — Фактически, я могла бы даже набраться храбрости, чтобы пойти на вечеринку, устраиваемую по соседству.

Я быстро перевела тему. — Мы, вероятно, сможем забрать оставшиеся сумки завтра, поскольку уже темно, и я едва вижу. Не знаю, как ты, а я устала.

— Я думаю… — Ее глаза устремлены в направлении дороги. — Господь Всемогущий, кто это? Подожди-ка минутку. Это не он … хотя …, — Она издает тихий визг и начинает подпрыгивать вверх-вниз. — Элла, это ж тот парень с твоего рисунка. Парень по имени Миша, с которым, если верить твоим словам, ты никогда не встречалась.

Моя сумка упала на землю, поскольку я ссутулилась вниз, обдумывая план побега. Спрятаться под машиной? Убежать в дом? Залезть в багажник?

— Эй, красавица, — говорит Миша кокетливым тоном. — Тебе не стоит оставлять здесь свой автомобиль открытым. Кто-то, вероятно, захочет угнать его.

Звук его голоса посылает дрожь через мое тело, которая скручивается глубоко внутри меня спиралью. Я думала, что смогу избавиться от этого чувства за восемь месяцев, но время возымело противоположный эффект - чувство усилилось и захватило мое тело полностью. Я делаю вид, что поглощена поисками коробки в багажнике и прячу лицо в тени.

Лила хихикает. — Я уверена, что моя машина будет в порядке. Это дом моей подруги.

— Дом твоей подруги... — Он замолкает, обдумывая её слова. Тревога душит меня. — Подожди-ка минутку. Ты говоришь об Элле Дэниелс?

Взяв себя в руки, я захлопнула багажник. Когда он увидел меня, его глаза расширились, а выражение лица стало точно таким же, каким оно было, когда его мама сказала ему, что отец никогда не вернется.

Он изумленно моргает, и на его лице проявляется намек на гнев.

— Что ты здесь делаешь? Я думал, ты в Лас-Вегасе.

На мгновение я теряю дар речи, охваченная бурей эмоций от встречи с ним. Миша всегда был потрясающе красивым, причем настолько, что любой художник, увидевший его, мечтал о написании с него картины. Сейчас Миша был одет красную клетчатую рубашку, темные джинсы и пару черных ботинок. Его полные губы украшает серебряное кольцо пирсинга. Его светло-русые волосы, свисающие на лицо, слегка вьются. Его кожа словно фарфоровая, а глаза цвета морской волны содержат в себе гораздо больше того, с чем я могу справиться.

— Я была там пока училась в университете, но сейчас, когда наступили каникулы, вернулась, — говорю я тем вежливом тоном, который постоянно использовала на протяжении последних восьми месяцев. Но в груди бешено бьется сердце, и кровь бурлит по венам, разнося ту же тоску, которую я чувствовала к нему, когда я уходила. — Подожди-ка минутку. Так ты знал, что я была там?

Он обходит Лилу и останавливается прямо передо мной. Миша один из немногих парней, которые выше меня, и я должна приподнять голову, чтобы встретить его взгляд.

— Я понятия не имел, где ты была, до сегодняшнего утра, — говорит он. — С тех самых пор, как ты никому не сказала, куда ушла.

Боль в его голосе пронзает мое сердце и телефон в моем кармане, хранящий сообщение голосовой почты, весит уже тысячу фунтов.

— Прости, просто мне нужен был перерыв от этого места. Это было... все было... ну ты знаешь, как это было.

— Нет, я не знаю, как все было, — он облокачивается на багажник, словно собирается упасть. — Поскольку ты исчезла и не сказала куда, черт побери, направилась.

Мне нужно уйти прежде, чем он затронет мои чувства, и все мое самообладание испарится. Поднимая сумку с земли, я махнула ему на прощанье.

— Было мило поболтать с тобой снова, но мы были в дороге около двенадцати часов и все, что мне хочется сделать - это лечь.

— Я не так уж и устала, — говорит Лила, и я давлю на нее умоляющим взглядом. — О, постой-ка, может и да, — фальшиво зевает она.

Я спешу к боковой двери своего дома, но Миша блокирует мой путь, и его рука опускается на машину, словно железнодорожный шлагбаум. Он втягивает кольцо на губе в рот со страстным выражением лица, словно может поцеловать меня или что-то подобное.

На секунду, мне хочется, чтобы он сделал это.

Он наклоняется к моему уху, понизив голос до интимного.

— Пойдем со мной куда-нибудь. Пожалуйста. Я ждал восемь месяцев, чтобы поговорить с тобой.

Я вздрогнула от огненной реакции моего тела, вызванной его голосом.

— Я не могу говорить с тобой, Миша, — мне сдавливает горло, когда я, отступая назад, боком наталкиваюсь на край машины. Слезы назревают в уголках глаз, но я не плакала в течение года и отказываюсь сломаться. Развернувшись на пятках, я бросаюсь к дому.

Он не зовет меня - это не в его стиле, но его взгляд сверлит отверстие в моей испорченной голове всю дорогу, пока я, наконец, не закрылась в своем доме.

Теперь я снова могу дышать.


Миша


Клянусь, я сплю. Элла стоит прямо передо мной и выглядит она так же, как Стейси Харрис - вульгарная болельщица, с которой мы учились в старшей школе, и которую однажды Элла избила за то, что Стейси насмехалась над девушкой в инвалидном кресле.

Это была одна из причин, которая заставила меня влюбиться в нее; огонь, страсть, и необходимость защищать изгоев, даже если это означает стать им самому. Она никогда не попадала ни под какую категорию - она была просто Элла - но сейчас она выглядит как долбанные Степфордские Жены 7. Она по-прежнему чертовски горяча, сексуальна, и эти длинные ноги, уходящие в бесконечность… Я представлял эти ноги вокруг своей талии неоднократно, и даже сейчас эти же картинки наводняют мою голову, хотя она и выглядит, как чужая.

Ее великолепные зеленые глаза стали расплывчатыми, словно ее угнетало что-то внутри. Она не рада меня видеть и это немного ранит, но еще больше выводит из себя. Элла начинает бессвязно твердить о том, что устала. Она обычно так делает всегда, когда хочет избежать серьезного разговора. Я наблюдаю, как шевелятся ее губы, желаю поцеловать ее так, черт возьми, дерзко, но знаю, она скорее всего пнет меня, если попытаюсь. Поэтому я склоняюсь к ней, вдыхая аромат ее волос, и умоляю пойти со мной куда-нибудь.

Потом она убегает по дорожке и запирается в доме. Я начинаю догонять ее, но фризби 8врезается в мою голову.

— Прости, чувак, — кричит Итан с ухмыляющимся выражением лица, перепрыгивая через забор, — выскользнуло.

Потирая голову, я хмурюсь на Итана.

— Очень во время, придурок.

Он поднимает руки.

— Я извинился. Ты просто стоял там весь потрясенный, как долбанный подкаблучник, и я подумал, что выведу тебя из этого состояния, — он поднимает фризби с асфальта и протяжно присвистывает на «Мерседес» подруги Эллы, когда обходит его, закатывая рукава. — Чья это ласточка? Постой-ка, это Эллы?

— Думаю, ее подруги.

Я смотрю на заднюю дверь ее дома, раздумывая, стоит ли ворваться вслед за ней и потребовать объяснений, почему она отгородилась от меня на восемь месяцев.

— С каких это пор Элла тусуется с людьми, которые водят машины, подобные этой? — спрашивает он, вглядываясь сквозь тонированные стекла.

— Она пропала на восемь месяцев, — возвращаюсь я к забору, который отделяет двор Эллы от моего, засовывая руки в карманы. — Черт его знает, кто она теперь?

Мне нужно выпить, хотя я не брал ни капли спиртного вот уже восемь месяцев. В день, когда исчезла Элла, без какой-либо записки или прощальных слов, я пришел в бухту, напился и выместил всю свою злость на лице Грэнтфорда Дэвиса. Появились полицейские, и арестовали меня за то, что я был пьян и совершил нападение. Я все еще на испытательном сроке, поэтому вынужден ходить на курсы по управлению гневом в течение некоторого времени. Мне действительно хорошо удавалось контролировать это дерьмо, но спустя пять минут после возвращения Эллы, я был близок к тому, чтобы покончить с этим.