— Что это была за чертовщина?

Я осматриваюсь вокруг и начинаю пробивать путь в начало толпы. Несколько машин едут обратно по дороге.

— Черт, — говорит кто-то. — Думаю, один из них разбился.

Чувствую, как мое сердце распадается на мелкие кусочки, когда я выбегаю на дорогу.

— Элла! — кричит Лила. — Куда ты?

Я продолжаю бежать, пробиваясь через темноту, ища их огни. Я ударяюсь обо что-то, но продолжаю бежать - мне нужно знать. Рядом со мной появляются машины. Фары светят мне в спину. Через несколько секунд загудела машина Майки, и он кричит мне что-то глупое.

На полпути вниз по дороге, воздух превращается в пыль, и песня «The Distance» группы Cake наполняет воздух. Вот только ее заело и одна и та же строчка доносится снова и снова.

Осматривая внешний вид машины, я замедляюсь. Вдруг я возвращаюсь в ту ночь, когда умерла мама. «Chevelle» разбился о ствол большого дерева. Ветровое стекло вдребезги, два колеса спустило. Она, должно быть, перевернулась, и водительская половина приняла на себя большую часть удара.

Я знаю - то, что внутри машины - плохо, как и тогда, когда я открыла дверь ванной и нашла маму – и я ничего не смогу с этим поделать. Я почти поворачиваюсь и убегаю, не желая видеть это, но пассажирская дверь распахивается, и Итан выбирается наружу, хватаясь за предплечье. Кровь течет по руке, и его щека поцарапана.

Я отделываюсь от собственных мыслей и спешу к нему.

— Ты в порядке?

— Элла, приведи помощь, — кашляет он, почти падая на колени.

— Нет! — мой голос выходит резким и пронзительным, рвота поднимается к горлу.

Я мягко отталкиваю его в сторону и забираюсь в машину, которая заполнена грязью. Воздух душный.

— Миша! — Я закрываю рот и качаю головой.

Его голова откинута на подголовник, и я не вижу лица. Его рука безжизненно висит. Ветки врезались в окно, и все выглядит так, словно одна из них вошла в его плечо.

Его голова поворачивается ко мне, и глаза широко раскрываются.

— Твою мать! Итан, уведи ее отсюда.

Итан тянется ко мне, но я забираюсь на приборную доску, смотря на длинную, тонкую палку, которая вонзилась ему в плечо. Я не могу дышать.

Я не могу потерять его. Не могу сделать это снова.

— Элла Мэй, посмотри на меня, — его голос хриплый, когда взгляд останавливается на мне. — Я в порядке, а теперь вылезай из машины, чтобы Итан смог вытащить меня отсюда.

Мои глаза сканируют его тело, ища другие раны, которые он мог скрывать от меня.

— Только ветка? Только одно ранение?

Он вяло кивает.

— Несколько швов, и я буду как новенький.

Целуя его в лоб, я делаю глубокий вздох и ненавижу необходимость оставить его, когда вылезаю из машины. Итан направляется в мою сторону вместе с Бенни. Он по-прежнему сжимает руку и немного прихрамывает.

— Кто-то должен иметь две рабочих руки, чтобы вытащить его, — говорит он Бенни, и я вижу, что он смотрит на меня с тревогой в глазах.

Бенни кивает и забирается в машину, пока Итан и я с нетерпением ждем снаружи. Начинают подтягиваться машины, фары освещают аварию, люди глазеют. Одна из машин Майки, он встает рядом с нами, смеясь со своей девушкой.

— Чертов придурок чуть ли не протаранил нас, — говорит мне Итан, когда смотрит на Майки.

Ярость охватывает меня, и на этот раз я позволяю ей взять верх. Подойдя к Майки, я сильно толкаю его, да так, что он натыкается на свою машину.

— Ты думаешь, это весело?! — кричу я. — Они врезались в дерево из-за тебя, а ты продолжил ехать. Что, черт возьми, с тобой такое?

Его глаза темнеют, и он шагает ко мне.

— Я выиграл - и это все, что имеет значение.

Качая головой, я поднимаю ноги и бью коленом по его яйцам. Сильно. Он стонет, краснея, склоняется вперед, и его девушка подбегает к нему, чтобы понянчить его. Я начинаю уходить, когда он выпрямляется. Прижимая свои поврежденные мужские конечности, он напрягается, готовый ударить меня.

Итан блокирует его и толкает назад здоровой рукой.

— Если ты тронешь ее, я впечатаю свой здоровый кулак в твое лицо.

Это не первый раз, когда он говорит нечто подобное кому-то от моего имени.

Майки отступает, бормоча что-то о том, что это того не стоит, когда Бенни помогает Мише выбраться из машины. Ветки больше нет в его плече. Теперь в этом месте дыра, которая кровоточит. Кровь стекает по его руке, пропитывая футболку, но он жив и дышит - и это все, что имеет значение.

Мы усаживаем его на переднее сидение GTO Бенни. Итан вместе с Лилой садятся назад. Миша вынуждает меня сидеть у него на коленях. Он прижимается лицом к моей груди.

Я крепко держу его, пока мы несемся в ночи.


ГЛАВА 21

Миша


Больничный свет слишком яркий. Воздух немного холодный, но теплая рука Эллы, лежащая в моей руке, утешает. Доктор вколол мне седативное средство, чтобы облегчить боль, и после чего я просто лежал на кровати, ожидая, когда он вернется, чтобы вытащить остатки ветки из раны.

Я был до смерти напуган, когда врезался в то дерево. Меня беспокоили мысли о том, что в итоге умру и оставлю Эллу совсем одну. Но сейчас я уже чувствую себя довольно неплохо.

Итан всматривается в меня и морщит нос, глядя на рану.

— Выглядит безобразно.

Я отталкиваю его в сторону и притягиваю к себе Эллу.

— Эй, милая девчонка, посиди ты со мной.

Она хихикает, потом смотрит на кого-то и смеется еще сильнее.

— Думаю, будет лучше, если ты постараешься закрыть глаза, — говорит она мне.

Я качаю головой из стороны в сторону.

— Ни за что. Все, что я хочу сейчас делать - это смотреть на тебя весь день.

Она фыркает, а затем приглаживает волосы у меня на голове.

— Перестань говорить, пока не выболтал что-нибудь крайне смущающее.

Я анализирую в своей голове информацию, и не нахожу в ней ничего подобного.

— Я буду в порядке, — говорю я, вытягивая здоровую руку и находя ее ногу. Ухватившись за нее, я притягиваю её к себе так, чтобы Элла упала рядом со мной на кровать.

— Миша, — говорит она, и ее зеленые глаза так широко распахнуты, что я вижу в них собственное отражение. — Здесь повсюду люди.

Я осматриваюсь, не видя ничего, кроме расплывчатых форм.

— Думаю, с этим нет проблем, — я шевелюсь, чтобы крепко поцеловать ее, но она дарит мне легкий поцелуй в губы, а потом отстраняется.

— Как насчет того, чтобы ты отдохнул, положив голову мне на колени? — говорит она. — И я буду гладить тебя по спине, пока ты не уснешь.

— Но что, если я проснусь, а тебя здесь уже не будет? — спрашиваю я, словно маленький ребенок, но сейчас меня это не сильно заботит.

Она поджимает губы и вздыхает.

— Я никуда не уйду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Элла садится, и я кладу голову ей на колени. Она проводит пальцами по волосам, спускаясь вниз, к спине. Я цепляюсь за нее, пока не погружаюсь в бессознательное состояние.


Элла


Миша лежит на моей кровати без футболки и возится с повязкой, которая прикрывает рану, в которую когда-то вошла ветка. Доктора не смогли зашить ее, потому что травма слишком обширная, поэтому ему нужно держать ее прикрытой и ни в коем случае её нельзя мочить, например, принимая душ. В больнице информацию о душе он воспринял несерьезно, подмигивая мне.

Прошло несколько дней с аварии. «Chevelle», точнее то, что от него осталось, было припарковано в его гараже. Когда я увидела машину при свете, то чуть потеряла сознание, поскольку глядя на неё, невозможно себе представить, чтобы в этой аварии кто-то вообще смог выжить: дверь автомобиля вдавлена внутрь, а переднее крыло полностью отвалилось.

— Останется крутой боевой шрам, — Миша оттягивает бинты от раны.

— Рада, что ты так думаешь.

Я читаю письмо, которое появилось в моем электронном почтовом ящике на следующий день после аварии. Оказывается, я получила стажировку в музее, и теперь понятия не имею, что с этим делать. Я очень хочу на эту стажировку, ведь это такая великолепная возможность, но я не хочу оставлять Мишу.

— Что ты читаешь? — спрашивает он, опуская с кровати ноги и поднимаясь.

— Ничего. Просто просматривала свои е-mail’ы, — я выключаю экран компьютера и забираюсь обратно на кровать к Мише. Облокотившись на спинку, я вытягивая ноги.

Он указывает на рисунок разбитого зеркала, висящий на стене.

— Мне он нравится. Особенно фрагмент с гитарой.

Оказалось, что часть меня, полная воспоминаний, была лучшей. И будущее, которое я не могла увидеть, пока, наконец, не отпустила все на самотек…. И свобода, которую дал мне Миша, когда отказался отпустить меня….

— Мне тоже, — соглашаюсь я. — Думаю, однажды он станет одним из моих художественных проектов.

— В нем очень много смысла, — комментирует он.

Я улыбаюсь и соскальзываю, положив голову рядом с его.

— Знаю.

Он аккуратно перекатывается на свою сторону так, чтобы не задеть свое плечо, и теперь мы лежим лицом к лицу.

— Где ты витаешь, Элла Мэй? Даже после аварии ты была очень тихой.

Я так близко к нему, что могу увидеть темные пятнышки синего в его голубых глазах. Я была тихой, потому что в ту ночь поняла кое-что важное. На долю секунды мне показалось, что я потеряла его, и это открыло мое сердце, освободив то, что я похоронила глубоко в себе в ту ночь на мосту.