Василиса посмотрелась в зеркало, и то верно, волосы спускались до самого пола.

— Это точно… Придется отрезать, а насколько?

Горыныч, как заправский парикмахер, обошел вокруг Василисы и предложил:

— Давай до пояса?

— Давай! — воскликнула Василиса. И не успела она договорить, как голове стало намного легче.

— Здорово, я доволен! Теперь ты похожа на нормальную девушку.

— А раньше что, на ненормальную? — Василиса сделала шаг навстречу Горынычу.

— Ну вот, с кем, скажи, с кем я буду в словесных перебранках участвовать? Кто меня будет так сладко целовать, обнимать, щекотать? Умру я от скуки и печали.

— Горыныч, не хандри. Мне самой страшно. И с тобой расставаться не хочется. Я тоже боюсь очень-очень, я же только по книжкам тот мир знаю. А в книге всякое написать можно. Про тебя вон тоже сколько всякой ерунды пишут?

— Да, ерунды пишут много, — согласился Горыныч. — Но ты, главное, Раю слушай, она плохого не посоветует, хорошо?

— Хорошо, Горыныч, к Раиным советам обещаю прислушаться.

— Тогда пора, полетели домой, последние инструкции — завтра. Тебе выспаться еще надо.

— Я завтра отправляюсь? — Василиса была удивлена, что это все произойдет так быстро. — Я тогда вообще не засну!

— А что тянуть-то? Если лететь, так уж лететь. Разрешение есть, основные инструкции получила, а поспать надо, чтобы хоть отдохнувшей туда прилететь, а не измученной.

* * *

Они вышли из пещеры, Василиса оглянулась, бросила на нее последний взгляд и взгромоздилась с чемоданчиком на Горыныча. Летели они молча, небыстро, казалось, будто Горыныч специально оттягивает время.

К их возвращению феи накрыли стол — пора уж было и поужинать. За столом Василиса с Горынычем почти не разговаривали, он явно был расстроен, а она слишком возбуждена. Чтобы не расстраивать любимого Змея еще больше, Василиса, как могла, скрывала свою радость от предстоящего путешествия. После ужина Горыныч пожелал ей спокойной ночи, пообещал прилететь утром и скрылся в звездном небе.

А ночью ее милый опять пришел к ней в сон. Его лицо было так близко, что она чувствовала его дыхание. В какой-то момент их губы начали сближаться, по телу разлилась приятная истома, она вся потянулась к нему, и поцелуй был неизбежен… Она уже почувствовала его губы, язык…

И вдруг проснулась от того, что ее лизал в губы Рокки.

— Рокки! Что тебе надо? — Василиса схватила в охапку маленький, пушистый комочек и посмотрела на часы. — Уже восемь утра. Скоро прилетит Горыныч.

— Я пришел попрощаться и сказать, что люблю тебя и буду ждать, — голос Рокки был такой милый.

— Ой, Рокки! Ты заговорил! — Василиса прижала бельчонка к себе еще крепче и поцеловала в нос.

Он фыркнул, улыбнулся, как обычно, скоренько выкарабкался из рук и, махнув на прощание лапкой, скрылся из виду.

Василиса встала, оделась, проверила, все ли на месте, и, когда она была уже практически готова, прилетел Горыныч.

— Ну что? Не передумала? — спросил он ласково.

— Нет, я готова.

— Хорошо, закрывай глаза и считай до десяти, глаза не открывай, а еще лучше и не пытайся, все равно не получится. Куда я тебя отправляю, дурак старый?! Надо было тебя отговорить, заколдовать и тут оставить, была бы хоть даже с Иваном… А что? Надежный, смелый, и в деле не раз себя показал, и Волк тебе его очень даже нравится! — сокрушался Змей. — Может, передумаешь? А? Пока не поздно? — Он с надеждой посмотрел на нее всеми своими глазами.

— Нет, Змеюшка ты мой любимый, полечу я! Давай отправляй меня.

— Ну ладно, давай тогда прощаться. — Горыныч протянул к ней лапы.

Они обнялись, и Василиса вышла на середину комнаты. Рядом с ней уже стоял чемоданчик с наколдованными вещами.

Василиса закрыла глаза и стала считать: раз, два, три… Ей показалось, что она оторвалась от пола. Четыре, пять, шесть… Она летела. Семь… Все выше. Восемь, девять, вроде снижаюсь, десять…

* * *

Не успела она произнести про себя «десять», как глаза ее сами открылись. Василиса оглянулась и обнаружила себя стоящей на лестничной площадке перед одной из квартир. Лестницы шли вниз и вверх, квартиры были по обе стороны от лифта. Едва она подняла руку, чтобы нажать на звонок, как дверь отворилась сама. На пороге стояла молодая, очень красивая девушка лет двадцати пяти.

— Привет, я Рая! Заходи быстренько! Что на пороге стоять?!

— Здравствуйте! Я — Василиса.

— Знаю, знаю, давай сразу на «ты». Чемоданчик ставь, пойдем чайку попьем. С дорожки устала, наверное?

Василиса поставила чемодан, сняла босоножки и пошла за Раисой на кухню. Кухня была словно картинка! Гарнитур темно-синий с желтыми вставками. А занавеска, наоборот, желтая с синим, и такая же скатерть. Глядя на Раису, Василиса залюбовалась. Девушка высокая, стройная, черные как смоль волосы забраны в хвост, кожа белоснежная. Темные глаза горели и приветливо улыбались. Яркие пухлые губы тоже растянулись в улыбку.

— Что ты на меня так смотришь? — спросила Раиса.

— Извини, просто ты очень красивая. Вот я и залюбовалась, — Василиса покраснела.

— Спасибо! А мы с тобой похожи, смотри. — Она подвела Василису к зеркалу.

И точно, в зеркале отразились две девушки, обе высокие, стройные, с длинными волосами. Только у одной — золотые, у другой — черные; у одной глаза ярко-голубые, у другой — темные.

— Здорово! Мы с тобой даже одного роста. Да и размер, похоже, одинаковый! — сказала Василиса.

— Вот и хорошо, ты одежды мало привезла, а у меня полный шкаф, одевать некогда, так что будем вместе наряжаться.

Они вернулись на кухню.

— Давай присаживайся, сейчас поухаживаю за тобой. Я, пока тебя ждала, блинчиков испекла. — Раиса явно была рада приезду Василисы.

— Может, помочь чем?

— Да нет, что ты! Осваивайся пока, оглядывайся. Да рассказывай пока, что у нас там новенького происходит.

Василиса, чуть привыкнув, стала рассказывать Рае о новостях Царства-Государства, о сплетнях.

— Марья-Искусница замуж вышла за богатыря. Свадьба была — просто закачаешься, — рассказывала Василиса. — А Кикимора хотела праздник сорвать, пыталась угощения пересолить. Но у нее ничего не получилось, пришлось ей смириться и на болото отправиться. Кощей Бессмертный за Бабой-Ягой в последнее время приударил, вместе на метле летают, хохочут, как сумасшедшие. А так все вроде по-старому, все спокойно.

— Да, ничего не меняется. Ты вот сейчас рассказываешь, и я понимаю, как я соскучилась, — произнесла Раиса задумчиво. — Василис, можно я спрошу, как Он тебя так быстро отпустил? — будто невзначай спросила Рая.

— Да я даже и не ожидала. Горыныч слетал к нему, мою просьбу передал и в этот же день разрешение от Него привез. Ой, Рай, я и забыла, тебе подарочек просили передать. — Василиса бросилась в коридор к чемодану.

Через пару минут она зашла на кухню, держа в руках небольшой сверточек, упакованный в красивую переливающуюся бумагу и перевязанный красным бантом. Василиса протянула подарок, и Раиса, едва сдерживая дрожь в руках, взяла его.

— Ты все знаешь? — спросила она Василису.

— Я? Нет. Об этом у нас не распространяются, вроде все знают, кому что надо знать. И все. А я, так, слышала кое-что. — Василиса не обманывала. В сказочном государстве, не принято было обсуждать личные дела Правителей.

— Понятно. Хочешь посмотреть, что там? — Она подняла глаза на Василису.

— А можно?

— Конечно. — Раиса стала разворачивать подарок.

Самое интересное, что не она его распаковывала, а сверток будто сам стал избавляться от упаковки, едва попал в ее руки. Ленточка соскользнула, но на пол не упала, а чуть пролетела до стола и свернулась на нем затейливой загогулиной. Бумага тоже соскользнула с коробки, но то ли летать не умела, то ли была чуть тяжелее, она просто мягко упала на пол. Внутри оказалась коробочка, обтянутая кожей чудесного изумрудного цвета. Раиса поставила ее на стол перед собой и нажала на кнопку. Крышка открылась, и девушки увидели в коробочке прекрасный набор для волос — щетка, гребень и зеркало. Во втором ярусе таилась еще одна коробочка, в которой лежал золотой браслет. На внутренней стороне браслете красовалась изящная гравировка: «Мы будем вместе всегда. С+Р».

— Смешной он, — у Раи в глазах стояли слезы.

— Здорово! Это так приятно. Давай браслет застегну.

Раиса протянула ей браслет. Он был теплый. Василиса застегнула его на тонком запястье, и она на мгновение задержала на браслете взгляд, нежно провела по нему пальцем, будто прикасалась к тому, кто ей сделал этот сказочный подарок.

— Ну, теперь давай и чайку попьем. Сейчас подогрею. А у тебя есть жених? — спросила Раиса, убирая со стола ленточку и коробку. Бумагу подняла Василиса и, аккуратно сложив, убрала в ящик на кухне.

— Нет, нету. Сватались, да сердце не лежит.

— Как я тебя понимаю… У меня тоже так было, пока Его не встретила.

— А родители твои как, не настаивали, чтобы ты сама выбрала да замуж вышла? У нас же все рано замуж выходят.

— Поначалу спрашивали, просили подумать, но потом поняли, что бесполезно, и перестали. А твои?

— С моими родителями тоже сначала сложно было, но у них же сердца не из камня. Видели, как мне страдать приходилось, так что не стали волю мою ограничивать. Сейчас, конечно, проще намного. Мы с ним встречаемся иногда.

— А они здесь были, приезжали посмотреть?

— Были, но им не понравилось. Маму все поколдовать тянуло. Да они, как и ты, в такое же время года приезжали — вокруг все мрачно, сыро, тоскливо. Они не привыкли к этому. Ты же знаешь, как у нас — всегда красиво! Взгляд, куда ни брось, оторвать невозможно от красоты невероятной. Я им говорила, предупреждала, что надо приезжать летом или весной поздней, но, сама понимаешь, если уж родители решили, то это железно. Да и потом, в другое время у них балы, свадьбы, встречи, которые нельзя пропустить ни в коем случае.