Лиланд постарался держаться на еще большем расстоянии от вдовы и младенца, чтобы приглушить скандальные слухи. Лиланд убеждал себя, что делает это ради нее – и ради своих подопечных, с тем, чтобы им не пришлось защищать честь своей матери, когда они вырастут. Это было еще одной причиной для женитьбы, если ему нужна была еще одна причина: прекратить распространение слухов о миссис Уоррингтон.

Так что Уэр наблюдал и прислушивался. Он провел весь октябрь, подпирая колонны на балах дебютанток, играя на крохотные ставки в вист в «Олмаке», между тем внимательно рассматривая нынешний урожай дочерей высшего общества. Мисс Элинор Риджмонт определенно была самой лучшей кандидатурой из этого урожая.

Однако Лиланд не собирался торопить события, только не после катастрофы с двумя его первыми женами. Он хотел знать, как мисс Риджмонт относится к воспитанию детей, рождению детей и деревенской жизни. Даже Уилли мог бы сказать герцогу, какой он тугодум. Мисс Риджмонт будет чувствовать то, что должна, вернее, она будет чувствовать то, что пожелает богатый, привлекательный герцог Уэр. По крайней мере, до тех пор, пока она не заполучит его.

Пытаясь узнать черноволосую красавицу получше, Уэр пригласил ее на прогулку по парку в экипаже. Чтобы заставить герцога решиться на конкретные действия, мисс Риджмонт выбрала дневное платье, которое больше всего шло ей. Платье оказалось слишком тонким для ветреного дня в открытом экипаже, несмотря на то, что стоял только ранний ноябрь, со слишком узкими юбками, чтобы грациозно взбираться и выбираться из экипажа – но зато с очень низким вырезом, чтобы глаза Уэра не блуждали по сторонам в поисках других женщин.

Уэр и в самом деле был полностью поглощен управлением норовистой парой лошадей – и наблюдением за тем, как ее грудь принимала синеватый оттенок. Однако он сумел заметить на расстоянии две маленькие фигурки.

– Мои подопечные, – заявил он мисс Риджмонт, довольный тем, что она сумеет так быстро встретиться с ними. Мальчики сидели на своих пони, сразу за ними ехал Роули на громадном костлявом коне, собака трусила позади него. Лиланд повернул упряжку в их направлении.

– О, но мы не можем покидать проезжую часть, – запротестовала мисс Риджмонт. – Моя репутация, знаете ли. – Она захлопала длинными черными ресницами, практически подстрекая Уэра увлечь ее за куст и сорвать поцелуй.

Вместо этого герцог попросил ее не беспокоиться, ведь его грум находится позади них для соблюдения приличий. Он заметил, что девица, по крайней мере, не испытывает отвращения к занятиям любовью. Холодная жена вовсе не соответствует его намерениям. А шаль, с удовлетворением заключил Уэр, исправит временный дискомфорт мисс Риджмонт. Тем временем он предложил ей одеяло, лежащее в экипаже. Элинор стиснула зубы и отказалась.

Когда мальчики увидели его, то начали махать руками и кричать, чтобы кузен Лиланд пришел и посмотрел, как их пони демонстрирую свои способности. Как он мог отказаться? Уэр остановил упряжку рядом с сержантом и грум спрыгнул вниз, чтобы взять лошадей под уздцы.

– Не желаете спуститься, мисс Риджмонт? – предложил герцог, спрыгивая вниз до того, как она смогла запротестовать.

Элинор собиралась в парк не для того, чтобы на нее пялились массивный слуга и усмехающийся грум. Мисс Риджмонт приняла приглашение Уэра, чтобы все могли увидеть, что она на верном пути к тому, чтобы сделать лучшую партию Сезона.

– Здесь и в самом деле довольно холодно, ваша светлость. Я не знаю, о чем я думала, когда выбрала это платье. – Она слегка подтянула вверх вырез на груди.

Так что герцогу пришлось снять свое пальто и набросить ей на плечи. А затем он оставил ее одну в экипаже и отправился смотреть на то, как эти дети ездят кругами. Что еще хуже, мисс Риджмонт недолго оставалась в одиночестве, потому что собака решила присоединиться и подружиться с ней. А Элинор Риджмонт ощущала себя уютно в компании животных только тогда, когда надевала меха. Она вскрикнула, что заставило одного из пони споткнуться. К счастью, Лес не пострадал, хотя Лиланд моментально бросился к нему, готовый поймать мальчика. Роули гораздо больше доверял мальчикам, так что когда сержант подошел, чтобы приказать собаке выпрыгнуть из экипажа, он только нахмурился, с отвращением глядя на дамочку, которую его светлость возил по парку.

Детям придется уйти, решила Элинор. Это увлечение Уэра младенцами совершенно не подобающее. По правде говоря, из пары одинаковых близнецов могли бы получиться очаровательные пажи, довольно забавное нововведение, но вот подопечные герцога? Она отправит их в школу прежде, чем они смогут произнести хотя бы слово. Что же касается слуги, то для мисс Риджмонт было за пределами наглости, чтобы на нее хмурился огромный тупица-лакей – да еще и отвратительный калека в придачу. От него она избавится достаточно быстро, собственно, как только Уэр вернется в экипаж и возьмет в руки поводья.

Сначала мисс Риджмонт пришлось вынести церемонию представления этим соплякам. Уэр привел их пони к экипажу.

– Мисс Риджмонт, позвольте мне представить своих подопечных. Это Уэлсли, а другой красивый парень – это Лесли.

Она слегка кивнула, но дети от смеха едва не свалились с пони. Уэр выглядел растерянным; ведь Уилли сидел на своем Пятнышке, а Лес – на своем Персике. Любой мог отличить пони друг от друга.

– Хороший наездник должен уметь сидеть не только на одной лошади, – объяснил Роули с хитрой усмешкой, глядя на то, как Уэр оконфузился перед своей красоткой, – так что я поменял их местами, ваша светлость. Неужели вы этого не заметили?

– Нахальный ублюдок, – пробормотал Уэр, подавая груму знак отпустить лошадей.

Это было именно то начало, которое нужно было Элинор.

– Совершенно верно, ваша светлость. Этот человек оскорбил меня наглым взглядом.

Лиланд потер свой все еще ноющий подбородок.

– Радуйтесь, что вы отделались всего лишь взглядом.

– И он должен был получше приглядывать за той злобной собакой.

– За Герцогом? Это самая добродушная собака на свете, если только не угрожать детям. Это моя вина, что я не предупредил вас. Прошу прощения, моя дорогая, за то, что вы испугались.

Только частично умиротворенная его любезным извинением, Элинор упорствовала:

– Но у этого человека только одна рука!

– Да, в противном случае он все еще служил бы в армии, так что полагаю, что нам повезло. Видите ли, он был денщиком у отца мальчиков. – Уэр снова потер подбородок. – И на самом деле почти фанатичен в своей преданности.

Элинор отличалась крайней решимостью.

– Но очевидно, что он не может справляться с двумя подвижными детьми с этим… этим крюком.

– О, он угрожает вспороть им этим крюком животы, если мальчики будут плохо себя вести. Каждый раз это срабатывает.

Теперь алебастровая кожа мисс Риджмонт приняла зеленоватый оттенок вместо синеватого. Лиланд задумался, неужели она настолько чувствительна – или просто брезглива. Он не мог не сравнить ее с Грейс-Энн, которая в свободное время навещала раненых и увечных солдат.

Ему не нужна благотворительница, сказал себе Лиланд, он хотел заполучить герцогиню, аристократку. Мисс Риджмонт такой определенно была.


Итак, его светлость ухаживает за Ледяной Элинор, не так ли? Если Уэр собирается взять в жены женщину именно такого типа, то Грейс-Энн не хотелось бы жить под его крышей. Она отказывалась размышлять, почему при мысли о том, что герцог приведет домой жену, какую угодно жену, на нее находило уныние. Но вот эта предполагаемая герцогиня была известна своей крайней разборчивостью. И у Грейс-Энн появилась еще одна причина затеять спор с глупцом, который не желал ничего видеть.

Еще один раз она постучалась в дверь его библиотеки. В этот раз Грейс-Энн несла с собой оружие – Нину.

– Ваша светлость, вы не придерживаетесь нашего соглашения.

С опаской глядя на сверток в ее руках, Лиланд опустил газету.

– Какое именно соглашение вы имеете в виду, миссис Уоррингтон?

– Вы поклялись обращаться со всеми моими детьми одинаково.

Он нахмурился. Менее храбрый человек сбежал бы.

– Дешевый трюк, мадам. Клятва, добытая бесчестными средствами, ничего не стоит.

– Неужели для Антонии будет бесполезным узнать немного любви и привязанности, которые на ее глазах получают ее братья? Неужели она должна вырасти с мыслью о своей ничтожности, из-за того, что вы слишком озабочены обманчивым чувством чести, чтобы принять ее саму как личность? Я не желаю, чтобы она росла в холодном, лишенном любви доме.

– Что вы предлагаете?

– Чтобы вы позволили нам, мне с мальчиками и Нине, найти коттедж в деревне, где мы будем жить сами по себе, где вы не будете встречать напоминаний о нас и наших предполагаемых грехах.

– Нет! – прокричал он. И ничего не добавил.

Это все? И никакого объяснения? Уэр еще более упрям, чем Грейс-Энн думала.

– Могу я напомнить вам, что ваши действия – или их отсутствие – по отношению к Нине клеймят этого невинного ребенка в точности тем, чего мы так стремились избежать. Слуги болтают о том, что вы не обращаетесь с ней, как с любимой кузиной. Вскоре все общество будет распространять эти слухи. И что потом?

Черт побери, она была права, признал Лиланд.

– Если я позволю вам сбежать в деревню, то слухи навсегда изгонят вас из высшего общества. Так что же я должен делать?

– Вы можете попытаться стать для Нины таким же любящим опекуном, как и для мальчиков. Вот.

Случилось именно то, что Уэр предвидел: в его руках оказался извивающийся младенец. Проклятая женщина.

– Прошло несколько месяцев с тех пор, как вы хотя бы держали ее на руках. – Грейс-Энн отогнула край одеяла, чтобы он мог лучше видеть малютку. – Видите, какой она стала?

Неохотно Лиланд опустил взгляд и уставился прямо в голубые глаза оттенка тропических морей, глаза Грейс-Энн. А еще он увидел улыбку. Влажную и беззубую, но все же улыбку. Боже, должно быть, Уэр продал свою душу, чтобы заработать такую улыбку, потому что у него не было собственной воли.