Грэхем зашел в ресторан. Лавируя между столиками, он направлялся к нам, и я видела, как он взволнован.

— У тебя получилось! — улыбнулась я.

— Чертовы пробки.

— Чертов — это ругательство, Крекер Грэхема, — упрекнула Хлоя.

— Дай мне немного сахарку, сладкая печенька, — сказал он Хлое, наклонившись и подставляя щеку для поцелуя.

После этого Грэхем целомудренно поцеловал меня в губы и сел. Он вспотел и взял салфетку, чтобы вытереть лицо. Когда он взглянул на меня, я положила ладонь на его колено.

— Я люблю тебя, — четко сказала я.

Свежие капли пота появились у него на лбу. После того как официантка принесла ему воду и меню, он начал разрывать на кусочки салфетки. А когда он перешел к щелканью часами, я знала, что он собирается сделать это. Потом он заговорил:

— Итак, Хлоя, мне нужно кое о чем с тобой сегодня поговорить.

Хлоя просто продолжила попивать свой напиток, невинно глядя на него своими большими, как у олененка, глазами.

Грэхем продолжил:

— Я кое-что от тебя утаивал.

— Ты по ошибке взял одну из моих игрушек из дома?

Он нервно рассмеялся.

— Нет. Это про твоего папу.

— Что про папочку?

Грэхем медленно вдохнул и выдохнул.

— Твой отец, Лиам… он очень тебя любил. Я знаю, что потерять его было тяжело. Он всегда будет твоим папой. Но есть разные виды пап. Иногда у детей есть больше одного папы. Как у твоей подруги Молли, например. У нее нет мамы, но есть два папы, которые женаты. Что я пытаюсь сказать… Я тоже твой папа.

Хлоя помолчала, а затем сказала:

— Ты был женат на моем папе, который умер? Мама говорила, что если у тебя два папы, это называется быть геем.

— Нет. — Грэхем посмотрел на меня, и мы оба тихо рассмеялись. Он продолжи: — Мы с твоей мамой были вместе до него. Мы с Женевьевой зачали тебя. Но тогда я об это не знал. Потом твоя мама и твой папа Лиам поженились. Лиам полюбил тебя и стал твоим папой. Он считал себя твоим единственным папой. Лишь после его смерти я узнал о твоем существовании. Когда я увидел твое лицо, я сразу понял, что ты моя. Я знаю, это сложно, малышка. — Он обхватил ладонью ее щеку. — Видишь, как мы похожи? Это потому что ты моя дочь.

Она потянулась своей маленькой ручкой к его лицу и стала изучать его черты. Было очаровательно, когда она сказала:

— Я всегда думала, что откуда-то знаю тебя.

— Да. С момента, когда мы встретились, правда? Это потому, что мы связаны, — улыбнулся Грэхем.

— Ты действительно мой папа?

— Да, — прошептал он дрожащим голосом.

— Вау. — Хлоя молчала какое-то время, пока усваивала информацию, а затем без предупреждения прыгнула ему на руки. Грэхем закрыл глаза — он успокоился и выглядел таким счастливым.

Я просто откинулась на спинку стула и наслаждалась видом того, как они крепко обнимаются. Реакция Хлои подтвердила, что мы сделали правильно, решив рассказать ей сегодня. Женевьева обычно создавала нам проблемы по этому поводу. Она хотела быть здесь, но Грэхем пообещал побыть с ними двумя после того, как привезет Хлою домой.

Для этого разговора была причина.

Когда Грэхем бросил на меня вопросительный взгляд поверх плеча Хлои, я кивнула, давая ему молчаливое разрешение рассказать ей другую новость.

— Итак, у нас с Сорайей есть кое-что еще для тебя.

От восторга она широко распахнула глаза.

— Вы берете меня в «Диснейлэнд»?

— Нет, — усмехнулся он. — Но когда-нибудь мы туда съездим, хорошо?

Я вмешалась.

— Помнишь, как ты всегда говорила, что мечтала о братике или сестричке?

— Ага?

Грэхем обнял меня рукой.

— Ну… это случится. У нас с Сорайей будет ребенок. Это значит, ты будешь старшей сестрой.

Сначала Хлоя ничего не сказала, но когда она начала прыгать на месте от радости, мы с Грэхемом дружно вздохнули с облегчением. Она встала и подошла ко мне.

— Где он?

— Он здесь. — Я указала на свой живот, и она положила на него руку.

— Он появится с розовыми волосами?

Я рассмеялась.

— Нет. Но мы узнаем, как он или она выглядит через шесть месяцев.

Она начала говорить с моим животом:

— Эй, там! Я твоя сестра. — Мы с Грэхемом посмотрели друг на друга и улыбнулись. Хлоя посмотрела на меня, и я почти расплакалась, когда она сказала: — Спасибо.

— Не за что. Спасибо, что так мила со мной.

Правда была в том, что если бы дочка Грэхема не открыла мне свое сердце, не знаю, смогли бы мы с ним быть вместе. Ее внутренняя доброта сделала это возможным.

Официантка проходила мимо и спросила:

— У вас все хорошо?

Хлоя гордо заявила:

— Да. Я буду старшей сестрой и у меня два папы. Я гей!

Она совсем не поняла, что объясняла ей Женевьева о родителях ее одноклассницы. Она подумала, что любой человек, у которого два папы, автоматически становится геем. Нам придется объяснить ей это позже.

Официантка посчитала это очаровательным.

Грэхем вмешался.

— Ты знаешь, слово «гей» значит «счастливый».

Хлоя улыбнулась, все еще прижимая ладошку к моему животу.

— Тогда я очень-очень гей!

* * *

Грэхем

Семь месяцев спустя


Дорогая Ида.

Я не писал тебе некоторое время. Ты можешь помнить меня как Самодовольного мистера Костюма, Целибата из Манхэттена, Потрахавшегося из Манхэттена, Пятьдесят оттенков Моргана. Я тот самый парень. Итак, сегодня я счастлив сообщить, что заслужил новое имя: Лицо с Какашкой из Манхэттена. Это правда. Я только что посмотрел на себя в зеркало в ванной и заметил, что у меня, в буквальном смысле, дерьмо на лбу. Не спрашивай меня, как оно туда попало. Знаешь, что самое забавное? Я никогда не был счастливее за всю свою жизнь. Да-да. Этот парень с какашкой на лице безумно счастлив. Это осознание побудило меня написать сообщение. Ты помнишь ту саркастичную девушку, которую я встретил в поезде. Ту, о которой я писал? Ее зовут Сорайя. Она от меня забеременела. Можешь в это поверить? Месяц назад она родила мне сына. Я получил ее навсегда, а теперь она производит маленьких темноволосых Морганов-итальянцев. У меня сын, Ида. Сын! Вот откуда дерьмо на моем лбу. Я уверен, это с того раза, когда я недавно менял ему подгузник. Да, какашка все еще там. С тех пор я ее так и не убрал, потому что… я упоминал, что безумно счастлив? Я не спал шесть дней. ШЕСТЬ ДНЕЙ, Ида! Я даже не знал, что человек может выжить без сна, но, очевидно, он может! Я — доказательство тому. Знаешь, почему все это хорошо? Потому что я БЕЗУМНО СЧАСТЛИВ. Даже без сна. Хотя есть кое-что, чего мне не хватает. Понимаешь, Сорайя не соглашается, чтобы я сделал ее честной женщиной. Она считает, что ей необходимо сбросить весь вес от беременности, чтобы влезть в модное белое платье и пройти к алтарю. Мы назначили дату через шесть месяцев, считая с сегодняшнего дня, но я больше не могу ждать ни дня. Я хочу, чтобы она стала моей женой. Я знаю, нам не нужен листок бумаги, подтверждающий, что у нас есть, но я эгоист. Я хочу этого, потому что так сильно ее люблю. Итак, мой вопрос тебе: что мне сделать, чтобы заставить ее выйти за меня замуж завтра?

Лицо с Какашкой из Манхэттена.


Я нажал на кнопку «отправить», и телефон Сорайи издал сигнал. Я наблюдал, как она читает сообщение, которое я только что отправил. Не на почтовый адрес Иды, а прямо ей.

Она сидела рядом со мной на кровати, обнажив свою большую красивую грудь, пока кормила нашего сына Лоренцо.

Счастливчик. Сейчас он делает то, чем я бы хотел заниматься.

Сорайя тихонько посмеялась, затем написала ответ и отправила его.

Мой телефон завибрировал.


Дорогой Лицо с Какашкой.

Может быть, для тебя будет более подходящим имя Неспящий в Манхэттене, так как, судя по твоему бессвязному сообщению… ты вымотался. Я думаю, хоть ты и «безумно счастлив», твой сын не дает тебе спать, превращая тебя наполовину в зомби, наполовину в счастливчика. Кстати, никто никогда не выглядел сексуальнее с дерьмом на лице, но, пожалуйста, убери его. Тем не менее, заявляю официально, ты лучший отец в мире для своих детей Хлои и Лоренцо. Эта какашка на твоем лбу — еще одно доказательство этому. Невозможно любить сильнее, чем я люблю тебя. И если для тебя так важно все узаконить, тогда это меньшее, что я могу сделать, чтобы поблагодарить тебя. Я обещаю, завтра мы поедем в мэрию и сделаем меня Морган.

С любовью, всегда твоя миссис Морган из Манхэттена.


P.S. Мы поедем на поезде.

* КОНЕЦ *