— Спокойной ночи! К утру я буду свеж, как дождичек, — улыбнулся он ей, снимая очки и натягивая одеяло. Его бросало то в жар, то в холод, как он ей сказал. Может быть, у него просто поднялась температура, но, в общем, беспокоиться пока не о чем. Мадлен сидела рядом с любимым до тех пор, пока он не погрузился в беспокойный сон: то сбрасывал с себя одеяло, то снова заворачивался в него.

Около полуночи Мадлен поднялась и направилась к французской двери в одном из углов их комнаты. Открыла дверь и вышла наружу. Звуки внешнего мира донеслись до нее: ветер почти беззвучно совершал свое движение среди дюн, тихо шелестели листья, и раздавалось поскрипывание стволов огромных пальм, качавшихся из стороны в сторону. Она вздрогнула от прохладного ночного воздуха. Мадлен надеялась, что к утру Аласдэру станет лучше.

Но этого не произошло. Он проснулся раньше нее. Она открыла глаза и увидела, что он сидит, держась руками за живот так, словно ему больно. Он был бледным и усталым на вид, как будто бы не выспался.

— Что с тобой? — с тревогой спросила она.

— Ничего, просто небольшая боль, вот здесь, — он указал на место чуть ниже ребер и скривился. Мадлен посмотрела туда же и испугалась. Она прощупала его живот — немного напряжен. Может быть, он потянул какую-то мышцу?

— Может мне принести чего-нибудь? — спросила она, думая при этом о том, что отельчик слишком маленький и вряд ли располагает чем-нибудь кроме простого аспирина.

— Нет-нет, тебе не о чем беспокоиться. Я приду в себя к обеду.

Время обеда тоже миновало, а Аласдэр все еще лежал в постели, гримасничая от боли каждые пять минут, отказываясь от еды и питья. Корабль должен был отплыть через час. Мадлен отправилась к стойке администрации и попросила вызвать врача. Молодой человек за стойкой задумался. Врач, который обслуживал их, уехал по срочному вызову в другой отель, а это примерно в пяти-шести часах езды отсюда, может быть, он сам может чем-нибудь помочь? Что ей нужно? Аспирин? Она взяла у него лекарство и вернулась в номер. Аласдэр выглядел так, что вряд ли стоило везти его на борт. Они договорились, что останутся здесь еще на два дня и сядут на корабль на обратном пути. Луксор может подождать, настаивала Мадлен. Гораздо важнее, чтобы он выздоровел. Аласдэру было слишком плохо, и он не мог возражать. Он снова провалился в тревожный сон, когда она включила вентилятор на потолке и налила свежей воды в стакан. В эту ночь они оба не сомкнули глаз. У него был жар, температура резко подскочила. Утром он был слаб настолько, что едва мог пить воду, его лоб покрылся холодной испариной. Именно в этот момент Мадлен запаниковала. Она побежала к стойке снова, чтобы узнать, где находится ближайшая больница. Служащий извлек откуда-то снизу потрепанную карту местности и объяснил, что больница находится в Сивее в пяти часах езды на машине отсюда. Мадлен сунула ему кредитную карточку Аласдэра и попросила, чтобы он немедленно предоставил им водителя и машину. Мужчина кивнул, он заметил испуг в ее глазах. Она вернулась в комнату, стараясь не показывать Аласдэру своего беспокойства. Если не считать воды, Аласдэр за прошедшие два дня ничего не брал в рот. Он лежал на спине на влажных простынях, позволяя ей все устроить как можно быстрее. Она упаковала их вещи в сумки за считанные минуты. Водитель уже был найден, и Мадлен просила его ехать в больницу как можно быстрее.

По дороге Аласдэр не разговаривал, просто продолжал спать, то проваливаясь в сон, то снова выныривая из него, он дрожал, хотя в это время суток было уже довольно жарко. Они прибыли в небольшой городок вскоре после трех часов дня. Крестьяне показали им жестами, где находится больница, больше похожая на небольшой травмопункт. Это было здание, сооруженное из глиняных кирпичей, очень маленькое, чистое, как Мадлен с облегчением заметила, но очень скромное по размерам. Медсестра, которая помогла Аласдэру пройти в приемную, совсем не говорила по-английски, но с помощью водителя им удалось узнать, что здесь есть рентген. Женщина удивилась, что Мадлен, или, как она ее называла — дочь господина, сама врач и умеет читать снимки. Мадлен энергично кивала головой. Нянечка выглядела несколько неуверенно, но они вместе с водителем отвезли Аласдэра на каталке в коридор. Назад через несколько минут они вернулись со снимками. Мадлен провела самый долгий час в своей жизни, бродя из угла в угол по маленькой жаркой комнатке для посетителей под удивленными взглядами полдюжины местных пациентов и их семей. Врач выбежал в коридор, держа в руках несколько снимков.

— Вы — врач? — спросил он, поднося снимок к свету. Мадлен кивнула, глядя на снимок, и сердце у нее оборвалось. Это был аппендицит, он уже разорвался.

— Его надо прооперировать немедленно, — сказала Мадлен, поворачиваясь к врачу.

— Мадам, к сожалению, у нас здесь нет оборудования, чтобы проделать такую операцию. Вам надо ехать в Каир.

— А можем мы доехать туда на машине? — спросила она, не понимая, где они находятся.

— Нет, вам надо лететь на самолете. Вы можете добраться до Каира… через час или два, не больше. Пойдемте, я объясню вам дорогу.

Она прошла вслед за доктором в двери клиники. Здесь был всего лишь небольшой филиал больницы для местных крестьян, как объяснил ей врач. Она сможет найти пилота вот здесь. Это будет стоить больших денег. Мадлен с неприязнью кивнула, да, конечно, но это было единственным решением. Если ехать на машине, как объяснил ей врач, то это займет почти восемь часов. Насколько она знала, у этого пациента не было восьми часов в запасе. У него начиналось заражение крови, сепсис. Мадлен поблагодарила его, на глазах у нее заблестели слезы, она была в ужасе. Мадлен побежала туда, где сидел Аласдэр в кресле-каталке. Он выглядел совершенно изможденным, слабым и едва живым.

— Он говорит, что нам надо добраться до больницы в Каире, — сказала Мадлен, чувствуя, как сильно колотится сердце. Аласдэр просто кивнул. По тому, как он держал голову, она могла судить, что силы его покидают. Он закрыл глаза, и казалось, что ему трудно дышать. Она наклонилась к нему: — Я найду для нас пилота, не беспокойся, мы будем в Каире раньше, чем ты успеешь заметить. — Он с трудом кивнул, но не произнес ни слова в ответ. Она оставила его на медсестру и они вдвоем с водителем рванули в сторону аэродрома. Спустя полчаса все было сделано. С помощью врача и медсестры им удалось вкатить коляску с Аласдэром на борт небольшого самолета. Доктор сунул в руку Мадлен рентгеновские снимки в тот момент, когда дверь уже закрывалась.

— Отвези их в Центральную больницу Аль-Файзал, — проинструктировал он пилота. — Я попрошу, чтобы «скорая помощь» доставила вас туда, как только вы окажетесь в Каире.

В ответ Мадлен лишь кивнула, потому что была так напугана, что даже не могла говорить.

В самолете дыхание Аласдэра изменилось, теперь он дышал редко и с трудом. Она держала его за руку, стараясь говорить с ним как можно мягче, чтобы успокоить, и избегала встречи с озабоченным взглядом пилота. Полет был коротким, и, в полном соответствии со словами врача, их уже ждала карета «скорой помощи» прямо на аэродроме. Двое мужчин-медбратьев немедленно взялись за дело: они вытащили из машины носилки, как только самолет коснулся земли и замедлил ход. Мадлен устроилась в машине рядом с Аласдэром и в первый раз испытала чувство глубокой благодарности и надежду, что все еще может кончиться хорошо. Машина была новой, и персонал действовал эффективно. Медбрат рядом с ней объяснил, что они везут пациента в одну из лучших клиник Египта. Он добавил, что ее отец будет в хороших руках. Не просто в безопасности, а в очень хороших руках. Она вспомнила об этих словах позже.

Аласдэра быстро везли по коридору к входным дверям клиники, Мадлен бежала сзади, все еще держа в руках снимки. Она оставила сумки в машине, но, казалось, никому до этого не было дела. Срочность, которая требовалась, чтобы доставить этого с трудом дышащего человека на операционный стол, была важнее всех прочих дел и соображений. Двое докторов в белых халатах уже ждали их в операционной. Один из них схватил Мадлен за плечо, задал ей несколько вопросов, пока она стояла, глядя расширенными от страха глазами вслед исчезающей фигуре Аласдэра.

Несколько двойных дверей открылись в конце коридора, и внезапно он пропал из вида. Мадлен обернулась к врачу, слова с трудом давались ей. Она передала ему снимки и следила за тем, как он их разглядывал. Мадлен была слишком напугана, чтобы спросить, что они собираются делать. Он поднес снимки к свету и с профессиональной быстротой просмотрел их.

— Да. Необходима срочная операция. Это — аппендицит. Пожалуйста, подождите здесь.

Потом и он ушел. Мадлен беспокойно расхаживала по коридору вдоль ряда стульев, поставленных у одной стены, нервно сглатывая комок в горле. В углу комнаты был таксофон. Она подошла к нему, бросила столько монет, сколько сумела отыскать у себя в карманах, и набрала номер Амбер. Телефон прозвонил несколько раз. Мадлен бросила взгляд на свои часы: в Каире было пять часов, в Лондоне — три. Амбер, вероятно, все еще на работе. Она повесила трубку и опустилась на один из стульев.


Он умер этим же вечером прямо на операционном столе. Медсестра, которая пришла, чтобы сообщить ей об этом, мягко потрясла ее за плечо, вырвав из сна. Мадлен непонимающе смотрела на эту женщину, хотела что-то сказать, и не могла. Медсестра ласково посмотрела на нее и исчезла. Мадлен осталась стоять в приемной со сжатыми кулаками. Она дышала глубоко и быстро, как будто ей не хватало воздуха, и все никак не могла осознать того, что ей только что сообщили.

И только первый секретарь посольства Великобритании смог позже объяснить ей, что в случае Аласдэра воспаление развивалось не по классическим канонам. Обычная в таких случаях боль в животе является первым признаком воспаления, а у него заражение крови произошло почти мгновенно из-за предшествовавшей инфекции. Он медленно умирал все последние несколько дней. Его кровь была уже отравлена с самого начала болей. Никто ничего не мог сделать, чтобы помочь ему, — так же говорят и врачи в клинике. Мужчина не знал, что Мадлен и сама врач.