бывал ими доволен. Но совсем другое − быть разнесенным в пух и прах газетой

твоего же издателя, видеть, как писанина какого-то маленького ничтожества не

оставляет ни единой возможности вылезти из долгов и хоть немного

заработать.

Граф вошел в контору Марлоу, и секретарь виконта тут же поднялся, с

интересом взирая на него, но стоило Себастьяну представиться, как вежливое

любопытство на лице секретаря сменилось выражением паники.

− Л-лорд Эвермор, мы… эээ… мы не ждали вас. – Он потянулся к обтянутому

кожей ежедневнику – У вас назначена встреча с лордом Марлоу?

− Нет. – Себастьян обошел секретарский стол, направляясь к закрытой двери

кабинета Марлоу. – Он здесь?

− Да, милорд, но…

− Превосходно, − перебил его Себастьян и открыл дверь. Широко распахнув ее,

он вошел в комнату и тут же заметил Марлоу.

Его издатель стоял за огромным столом красного дерева, держа в руке

перевязанную бечевкой рукопись.

− Себастьян? – удивленно воскликнул он, отложив кипу бумаг в сторону. –

Себастьян Грант, ей-богу, ты наконец-то вернулся на родину.

Из дверного проема раздался голос секретаря:

− Прошу прощения, сэр. Лорд Эвермор настоял на встрече с вами.

Марлоу взмахом руки отослал служащего прочь:

− Все в порядке, Куинн. Можете идти. – И вновь обратил все внимание на

Себастьяна. – Бог мой, дружище, сколько же мы не виделись? Лет восемь?

Но Себастьян в настоящий момент не склонен был к болтовне о старых добрых

временах. Он швырнул смятый экземпляр «Соушиал Газетт» издателю на стол.

− Что случилось с Бэзилом Стивенсом, Гарри? Ты вышвырнул его после

покупки «Газетт»?

Издатель разулыбался, чем еще больше раздосадовал Себастьяна.

− Мистер Стивенс простудился. Я нашел другого человека, чтобы написать

отзыв на твою пьесу.

− И где ты отыскал этого кретина? В любимом пабе?

− Кретина? – рассмеялся Гарри. – Знай ты Джорджа Линдсея, вряд ли описал бы

его так.

− Не сомневаюсь, что минутной беседы хватило бы, чтобы добавить к моему

описанию слова «глупый» и «косноязычный».

− Как ты сердит! Но не могу согласиться с такой оценкой. Мне показалось,

Джордж Линдсей обнаружил выдающееся красноречие, измываясь над твоей

пьесой.

− Спасибо, Гарри. Твоя забота о моих чувствах согревает мне душу. Полагаю,

раз мистер Стивенс заболел, мистер Линдсей лишь временно пребывает в роли

театрального критика?

− Не скажу точно. Вероятно, я попрошу его и дальше писать отзывы. – Оставив

без внимания брезгливое фырканье Себастьяна, издатель указал на рукопись,

которую только что положил на стол. – А еще я согласился прочесть его роман.

− Мои соболезнования.

− Если он хорош, я, несомненно, его опубликую.

− Хорош? – Себастьян не мог поверить своим ушам. – Как он вообще может

оказаться хорош? Ни один знающий себе цену писатель ни в жизнь не подастся

в критики.

– Ты говоришь так лишь потому, что не в духе из-за отзыва, написанного им о

тебе.

− Чепуха, − рявкнул Себастьян. – Мне нет дела до чьего-то невежественного

мнения.

− Рад слышать, что ты не огорчен.

Эвермор оставил без ответа сию жизнерадостную реплику.

− Зато есть дело другим. Все читают отзывы в «Соушиал Газетт». И

прислушиваются к ним. Эта рецензия может навредить пьесе. – Он склонился

над столом, оперевшись на него кулаками. – Я требую опровержения.

Гарри тоже подался вперед, подражая угрожающей позе графа.

− Нет.

− Тогда какого-то иного мнения.

− Нет.

Рассерженно выдохнув, Себастьян выпрямился.

− Вчера билеты упали в цене на треть.

Гарри пожал плечами.

− А мне что с того? Я лишь публикую твои романы. Пьесы меня не интересуют.

− Мне нужны деньги, черт бы тебя побрал!

Гарри встретил рассерженный взор Себастьяна своим, не менее жестким,

взглядом.

− Если бы ты написал тот роман, что обещал мне еще три года назад, то сейчас

не был бы ограничен в средствах, не правда ли?

Себастьян в ответ свирепо уставился на издателя. На него вдруг снизошло, что в

своих утренних кровожадных размышлениях он, возможно, остановил выбор не

на той жертве.

Должно быть, какие-то чувства отразились у графа на лице, потому как Марлоу

покачал головой, глядя на Себастьяна с притворной грустью.

− Ты слишком сварлив. Не похоже, чтобы жизнь в Швейцарии пошла тебе на

пользу. Что, климат оказался чересчур холодным, после стольких-то лет в

Италии?

− Очевидно, меня слишком долго не было в Англии, − парировал Себастьян. – В

мое отсутствие ты успел превратить «Соушиал Газетт» из бесспорного судьи

лондонского театра в юмористическую газетенку, под стать «Панчу». Эта

рецензия смешна.

− Жаль, нельзя то же самое сказать о вашей пьесе, − тихо проговорил сердитый

женский голос прежде, чем Гарри успел ответить.

Себастьян недоуменно нахмурился, потому как сие нахальное замечание

принадлежало явно не секретарю. Он обернулся к открытой двери, но никого

там не увидел, что ввело его в еще большее замешательство. Но тут дверь

подалась вперед и захлопнулась, явив взгляду до тех пор скрытую за ней

женскую фигурку. Судя по тому, что стояла она возле вешалки с темно-зеленым

плащом в руках, его внезапное вторжение дверью отрезало ей путь из кабинета,

не позволив уйти.

Брови Себастьяна поползли вверх при взгляде на нечаянную охотницу

подслушивать. Та представляла собой несколько несообразное с конторой его

издателя зрелище. На ней были надеты соломенная шляпка, накрахмаленная

белая блуза, застегнутая на пуговки до самого подбородка, немаркая темно-

синяя юбка и вязаные белые перчатки. Повседневная одежда школьниц и

старых дев, но, впервые окинув ее беглым взглядом, Себастьян, обычно со

знанием дела оценивающий слабый пол, не смог решить наверняка, к кому же

из этих классов относится незнакомка.

Она обладала по-девичьи стройной фигуркой, розовыми губками и светящейся

кожей, но, шагнув вперед, чтобы получше ее рассмотреть, Себастьян заметил

едва заметные, но недвусмысленные линии на лбу, явно говорящие о том, что

уроки французского и вышивание окончились для нее по меньшей мере лет

десять назад. Нет, никакая не школьница, а вполне зрелая женщина, и все-таки

было в ней нечто юное − в россыпи веснушек на носу и щеках и личике в форме

сердца, нечто столь безыскусное и открытое, что любой, обладающий хоть

каплей проницательности, сумел бы прочитать ее, словно открытую книгу.

Он заметил, что брови девушки слегка нахмурены и опустил взгляд чуть ниже,

чтобы посмотреть ей в глаза. И тут же затаил дыхание, потому как цвета они

оказались необыкновенного… глубокого, яркого зеленовато-голубого, которому

его писательский ум немедленно попытался подобрать описание. Цвета

оперения голубокрылого чирка, эвкалиптового леса или же причудливо

освещенных вод пруда Моне в Живерни. Они были ослепительны в обрамлении

густой бахромы золотисто-каштановых ресниц.

Ярко-рыжие локоны выбились из-под полей соломенной шляпки, и, несмотря на

выдавшееся у графа адское утро, при виде их он едва не улыбнулся. Должно

быть, она ненавидела цвет своих волос… как и большинство обладателей такого

огненного оттенка… но в голове Себастьяна промелькнула картина того, как

эти волосы смотрелись бы распущенными и спадающими на обнаженные белые

плечи. Невероятно соблазнительный образ.

Взгляд Себастьяна скользнул ниже. Для женщины она была высока, всего на

несколько дюймов ниже его самого, и очень стройна, хотя под безобразным

одеянием он явственно различил изгибы.

Приподняв бровь, граф обернулся к Марлоу. Что это полное жизни,

хорошенькое создание делало за закрытыми дверьми кабинета его издателя? В

голове мелькнуло смутное воспоминание о женитьбе виконта несколько лет

тому назад. Если это жена Гарри, тогда все замечательно. А если нет… гадкий,

гадкий Гарри.

− Кажется, ваша пьеса задумывалась комедией? – спросила незнакомка, прервав

его размышления и вновь обратив на себя внимание. – Если вдруг соберетесь

написать еще одну, − фыркнув, добавила она, − я бы посоветовала вам все-таки

рассмешить зрителей.

После сей реплики пламенные волосы и изумительные глаза несколько

утратили для него очарование. Себастьян заключил, что она, должно быть,

старая дева, потому как ни один мужчина не женится на женщине с таким

острым языком.

− Кто вы, черт возьми, такая?

Каким бы ни был ее ответ, смех Гарри его опередил. Виконт вышел из-за стола

и встал рядом с Себастьяном.

− Разрешите представить вас, − произнес он и торжественно указал на женщину.

– Себастьян, познакомься с мистером Джорджем Линдсеем.


Evelina 27.08.2013 10:45 » Глава 3

Глава 3


Перевод: Evelina

Редактирование: kerryvaya


«Писательство сродни проституции. Сначала ты делаешь это по любви,

затем для ближайших друзей, а потом за деньги».

Мольер


Дейзи решила, что многие сочли бы Себастьяна Гранта несколько

устрашающим. Вообще она мало чего боялась, но с первого же мимолетного

взгляда на знаменитого автора даже ей пришлось признать, что он был весьма

пугающей фигурой.

Во-первых, высокий – выше, чем большинство мужчин… с исключительно

широкими плечами, могучей грудью и сильными руками. Его внешность была

совершенно не такой, как она себе представляла. Самому известному