— А мы сюда валет… — тут же сориентировалась Лида. — Что теперь скажешь?

Иван с Валей зашли по пояс в воду.

— Холодно? — спросил Иван. — Ты дрожишь…

— Нет. То есть да… — Валя осторожно выдернула у него руку. — Поплыли… Слабо до того берега?

Она плавала хорошо.

— Эй… ты где-то занималась, да?..

— Ага, — она повернула к нему лицо, все в брызгах воды. — Первый юношеский разряд…

Течение постепенно сносило их в сторону — и к другому берегу они подплыли ближе к мосту, который был перекинут через реку. Мост был старый, полуразвалившийся, и им давно не пользовались, а ездили по другому, что был гораздо выше по течению Иволги.

— Ой, сейчас умру… — Валя вылезла на траву, упала на нее спиной, задыхаясь и смеясь. — Кажется, я побила мировой рекорд…

Обратно можно пешком, через мост, — сел рядом Иван. Волосы у него были мокрые и взъерошенные, но сейчас он почему-то еще больше походил на молодого декабриста. И ресницы у него тоже слиплись от воды — заметила Валя.

— Через этот? Ты спятил…

Они нырнули обратно и гребли как сумасшедшие, борясь с течением. Потом долго шли по берегу.

— Вы где? — с упреком произнесла Лида. — Мы тут пиво уже открыли, между прочим…

— Дайте, дайте, очень пить хочется… Валя отхлебнула из горлышка, но разочарование моментально настигло ее.

— Гадость какая… Нет, все-таки я не люблю пиво.

— Не любишь, так отдай, — взял у нее из рук бутылку Иван, сделал несколько глотков и передал Илье.

— Ты просто не понимаешь, — сказала Лида. — Хотя я, если честно, тоже вкус пива не очень понимаю…

— В нем, наверное, сахара не хватает, — Валя вдруг отняла бутылку у Ильи, отпила глоток и кивнула: — Да, точно, сахара не хватает!

Тот посмотрел на нее странным, тяжелым взглядом и произнес:

— Тогда оно будет похоже на квас…

Валя подошла к реке, зашлепала по мелководью — долго на одном месте ей не сиделось, словно внутри у нее работал моторчик, который толкал ее, заставлял что-то делать, двигаться…

— Знаете, у меня такой чудной дед… — вдруг засмеялась она. — Вместо колыбельной в детстве он пел мне одну песню… Очень древнюю, которую древние египтяне пели, еще во времена фараонов! Про ихнюю египетскую речку…

— Спой! — загорелась Лида. — Я обожаю про фараонов… Помните, есть такой польский фильм… Там еще Барбара Брыльска играет.

— Спой, светик, не стыдись, — снисходительно произнес Илья.

— Да пожалуйста! — великодушно воскликнула Валя и затянула низким протяжным голосом, молитвенно раскинув руки. Солнце светило у нее прямо над головой, превратившись в огненный нимб. — «Слава тебе, Нил… Слава тебе, Нил, да продлятся твои дни бесконечно! Ты пришел в эту землю, явился, чтобы оживить Египет… Ты орошаешь поля, которые создал Ра, чтобы дать жизнь каждой лозе, ты поишь пустыню и сушь, ведь это твоя роса падает с неба… Ты любишь землю, ты даруешь процветание…» Ну и так далее.

— Здорово, — серьезно произнес Иван. — Только почему-то рифмы нет. Наверное, ее еще не изобрели тогда.

— У меня только один вопрос, — прокашлялся Илья. — Уважаемая Валентина, на каком языке твой дедушка пел эту песню — неужели на египетском?


Валины ноги несли ее прямо к станции. «Я сама иду к нему… Надо же, я сама иду к нему! — размышляла она, оценивая свой поступок со стороны. — Я совсем спятила — никакой гордости!»

Но она уже ничего не могла с собой поделать. И успокаивала себя тем, что, возможно, не найдет его дом.

На ней было светло-желтое любимое платье до колен, простое и очень изящное — то, которое Лида считала единственной приличной вещью в гардеробе подруги. Волосы Валя тщательно вымыла и даже накрутила концы щипцами. Она шла, чувствуя себя чистой, воздушной, красивой, и в конце концов ей даже стало казаться, что совсем не грех показать себя в таком виде Ивану. «Вообще-то, я могу соврать, что шла к станции по делу и встретила его совершенно случайно!»

На узкой улице, ведущей к станции, было пусто, один раз только проехала ватага мальчишек лет десяти на велосипедах — с гиканьем и криком, обдав ее облаком пыли. Валя отряхнула платье и погрозила им вслед кулаком, но мальчишек уже и след простыл.

Ивана она нашла на редкость легко и быстро — он валялся в гамаке в одном из заросших кустами смородины двориков и читал какую-то книгу.

— Доброе утро, — сказала Валя, положив руки на забор. — Что читаем?

— Ой, это ты… — Иван от неожиданности чуть не вывалился из гамака — вероятно, до того он пребывал в настолько отрешенном состоянии, что никак не ожидал чьего-то появления. — Да так, ерунда…

— А я вот мимо случайно шла и вдруг вижу — ты.

— Шикарная у тебя шевелюра.

— Что это? Ну, в общем, ничего особенного… — Валя ухватилась за прядь своих волос и зачем-то дернула ее, словно проверяя на прочность. «Похоже, я слишком явно вырядилась, как будто на свидание!» — с запоздалым раскаянием подумала она.

— Хочешь зайти?

— Зайти? — совсем растерялась она. — Зачем?

— Ну если ты по делу и торопишься, то тогда конечно…

— Я никуда не тороплюсь! — спохватилась Валя. — Пожалуй, на минутку-то я вполне могу зайти… Посмотрю на твой гамак. Я бы тоже от такого не отказалась — повесила бы у себя позади дома и валялась там целыми днями!

— Вон калитка…

Валя пошла совсем в другую сторону. Иван крикнул, что она не туда идет, и она повернула обратно и опять проскочила мимо калитки. Так и бегала туда-сюда, и вдруг ей стало неудержимо смешно. Она остановилась и принялась хохотать, закрыв лицо руками.

— Тебя как маленькую надо за ручку… — засмеялся тоже Иван и вышел ей навстречу. — Ну идем, детский сад.

— Ты как Лидка, она тоже меня детским садом обзывает… — захохотала она, закрывая лицо руками, поскольку умудрилась влететь в смородиновый куст. — Ой, волосы!

Волосы зацепились за ветки.

— Не шевелись, а то еще больше запутаешься, — Иван сосредоточенно принялся отцеплять пряди ее волос от веток. — Вот, еще одна… нет, стой — еще сзади!

Наконец он освободил Валю от плена смородинового куста.

— Какой классный гамак… — она опустилась на сетку и слегка раскачалась.

— Кстати, был приобретен в «Детском мире», — сказал он, с улыбкой глядя на нее. — У тебя листья в волосах застряли, дай я вытащу…

Вблизи от него пахло нагретой от солнца тканью — так пахнет, когда гладишь что-то утюгом, — и земляничным мылом.

— Садись рядом — места вполне хватит, — простодушно сказала Валя, глядя на него снизу вверх.

Он сел — заскрипела веревка, обтирая березы, к которым был привязан гамак, — и неожиданно оказался совсем близко.

— Отодвинься, жарко же! — уперлась Валя в него коленями и руками.

— Я не могу, — растерянно произнес Иван, неудержимо сползая к центру. — Честное слово, я не нарочно.

Черт, что это у меня там за спиной… — пыхтя, Валя вытащила из-под себя книжку. — О-о, «Русский язык» Розенталя… Так вот что мы читаем! Ну как, интересно?

— Очень! — с отвращением произнес он. — Совершенно не знаю правил, оказывается. «Жи-ши», «не» с причастиями… Мозги можно сломать!

— Поди, двоечник, да? — подмигнула Валя.

— Нет, пишу без ошибок, у меня, что называется, врожденная грамотность, но правил не знаю!

— А надо ли их знать?

— Надо… Еще много чего надо.

Откинувшись назад, они лежали в гамаке и смотрели в синее небо и на ветви деревьев, нависавшие сверху.

— Мать хочет к Гурову пойти. Он, оказывается, нам родственник, правда, очень дальний — седьмая вода на киселе, но все же…

— Кто такой Гуров? — меланхолично спросила Валя, ощущая левым боком тепло, идущее от Ивана. «Валя и Ваня. Ваня и Валя…»

— Филипп Аскольдович Гуров, известный московский адвокат.

— Ого!

— Мать хочет, чтобы я на юридический пошел, а Гуров бы мне поступить помог. У него связи везде…

— Ты тоже собираешься стать адвокатом? — оживилась Валя. — Очень круто! Ты молодец, заранее готовишься… А я еще не знаю, кем хочу стать.

— Я в армию не хочу.

— Правильно. Там дедовщина и… вообще, очень плохо… Читал в «Юности» «Сто дней до приказа»?

— Не в дедовщине даже дело, — грустно произнес Иван. — Жизнь такая тяжелая, безработица, инфляция… Прямо как на загнивающем Западе!

Зато свобода… Эйфория! Гласность, перестройка, ускорение, плюрализм… Хотя ты прав — хочется иногда и красной икры покушать, — сказала Валя серьезно, а потом не выдержала, опять расхохоталась. Чего уж ей так было смешно — она и сама не знала.

— Кстати, у Гурова тут недалеко загородный дом.

— Где? — с любопытством спросила Валя.

— На той стороне Иволги. Дом с розовыми колоннами — бывший особняк какого-то там купца из прошлого века.

— Я знаю этот дом! — с изумлением произнесла Валя. — Нехилый домишко… Так это дом Гурова?

— Ага… Я же сказал — он известный московский адвокат. Он еще собирается участок прикупить, но чуть дальше, где-нибудь у Марьина пруда…

Они молчали некоторое время, едва покачиваясь в гамаке, а потом Валя произнесла тихо:

— Ты тоже будешь известным и богатым, и у тебя будет большой дом с колоннами…

— У меня уже есть дом. Без колонн, правда, но я вполне им доволен, — ответил Иван серьезно.

— Наш Ванечка будет адвокатом… — по слогам пробормотала Валя. — Наш Ванечка будет адвокатом…

Он вдруг взял ее руку и положил себе на лицо.

Первым порывом Вали было убрать руку, но она сдержалась и не сделала этого. Иван тихо дышал ей в ладонь, и она чувствовала его губы — мягкие, теплые, они чуть-чуть шевелились, словно он шептал чего-то. «О господи…» — подумала она и закрыла глаза. Сердце у нее забилось, как сумасшедшее, — наверное, на всю округу было слышно.

— Так, и что же я вижу? — раздался рядом насмешливый голос.

— Ой… — испугалась Валя и стремительно села. Напротив стоял Илья. — Это ты? Ты меня прямо напугал!

— Стучаться надо было! — с досадой произнес Иван.