Марта Киркланд

Рубиновое ожерелье

Глава 1

Англия, эпоха регентства, около 1816-18 годов

— О Господи! — воскликнул Джоэл Уильям Уиткомб, отставной майор полка королевских гусар. — Неужели эта вражда никогда не кончится?

— Похоже, что нет, сэр, — ответил адвокат. — И кажется, я правильно действовал, предупредив вас о том, что замышляет на этот раз лорд Сеймур.

Майор все это время энергично шагал туда-сюда по своей роскошной библиотеке. Затем он остановился у окна, из которого открывался изумительный вид на обширный парк. Листва на деревьях и кустах была по-прежнему густая и зеленая, хотя уже приближалась осень. Но майор будто не замечал этой красоты.

— Вы действовали правильно, мистер Мейсон. Чего не могу сказать о кузене моего отца. Вы не знаете случайно, как можно его остановить?

— К сожалению, сэр, у меня на этот счет нет ни малейших соображений.

Персиваль Мейсон беспокойно пошевелился в красном кожаном кресле, скрестив костлявые ноги. Он бы хотел посоветовать что-нибудь дельное, найти такое решение, которое могло бы устроить его нового клиента, и вернуть улыбку его рассерженному лицу. С тех пор, как Лайам вернулся с войны, он, казалось, забыл, как улыбаться.

Молодому человеку исполнился тридцать один год. Все это время адвокат работал у Эдгара Уиткомба и видел, как Лайам постепенно взрослел. На его глазах Лайам из веселого озорного мальчишки вырос в очаровательного юношу. Прошло время, и юноша этот стал смелым молодым мужчиной, за которым охотились многие леди, и которого уважали его друзья по военной службе.

Мистер Мейсон изучающе посмотрел на мужчину, который стоял сейчас у окна. У адвоката было такое впечатление, будто Лайам, которого он хорошо знал, не существовал вовсе, а вместо него у окна стоит мужчина, на чьи плечи свалилась непомерная ноша.

Да и кто бы мог удивляться таким разительным переменам? Уж очень много всего приключилось с Лайамом Уиткомбом за последнее время. Он вернулся домой после битвы при Тулузе, тяжело раненный, и узнал, что Эдгар Уиткомб скончался от болезни. И, взяв на себя дела отца, Лайам сразу стал мишенью для нападок их родственника.

— Я просто понятия не имею, что можно придумать, майор.

— Естественно, что вы понятия не имеете! Кому бы в голову могло прийти, что эта вражда будет передаваться из рода в род?

— Конечно, я не совсем уверен, майор, но мне кажется, что такое отношение Лорда Сеймура вряд ли связано с особой любовью вашего деда к своему младшему внуку. Или с богатством вашего отца. Хотя почему его светлость недолюбливал своего кузена, я понять не могу. Тем более после того, как мистер Эдгар пожертвовал столь большую сумму, чтобы заплатить долги лорда Сеймура.

— Я думал, — продолжал он, — что смерть вашего отца положит конец этой вражде. Очевидно, я ошибался в своих предположениях. Мне и не снилось, что лорд Сеймур, потеряв объект своей ненависти, обрушит ее на следующее поколение. Но если бы такая мысль и пришла мне в голову, я просто не знаю, что можно посоветовать в создавшейся ситуации. Как можно что-либо запретить мужчине, если он решил обзавестись новой женой? Да еще такой женой!

Майор сжал за спиной свои руки с длинными пальцами, как будто хотел обуздать их. Адвокат забеспокоился: уж не задумал ли молодой человек остановить своего кузена с помощью одних только мускулов? Лайам вполне мог это сделать! Хотя ему и требовался отдых после полученных в бою ранений, но Лайам Уиткомб был крепкий мужчина, высокий, со стальными мускулами атлета.

Молодой скандинавский бог — так называли его женщины за светлые волосы и яркие голубые глаза. Всегда очаровательный и всегда в прекрасной физической форме, он являлся объектом поклонения всех без исключения молодых дам. Что касается пожилых леди, то его жизнерадостность и богатство отца делали Лайама привлекательным и для них. Лайам считался первым женихом.

Глядя сейчас на его лицо, трудно было различить улыбку или чувство юмора. Но физические силы явно вернулись к Лайаму.

Обретя силы и здоровье, Лайам заново обрел инстинкт, требующий охранять тех, кого он больше всего любил в своей жизни. Адвокат вздрогнул, представив, что может ждать лорда Сеймура.

В комнате было тихо. Молодой человек отвернулся от окна, подошел к столу и сел, уперев локоть в мощное колено. На левой щеке майора был виден тонкий шрам длиной в целых два дюйма — след от удара саблей одного из наполеоновских офицеров, удар, который мог стать для Лайама роковым. Но вообще если бы не этот шрам, то лицо майора можно было бы назвать спокойным, почти мирным.

Мистер Мейсон, возможно, и предположил бы, что гнев его клиента смягчился, но видел огонь, который горел в этих синих глазах. Взгляд молодого человека просто пугал адвоката. Святые небеса! Пожалуй, Мейсону было даже немного жаль лорда Сеймура. Наверное, таким взглядом майор превращал своих подчиненных в дрожащее бланманже.

— Если бы кузен угрожал только мне, я бы еще отмахнулся, — сказал майор. — К сожалению, он угрожает в последнее время моей сестре, и я не могу это так оставить. Мужчина, который смеет обижать юную девушку, должен знать, что он совершает непростительную ошибку. — Скорее всего, не замечая своего непроизвольного жеста, Лайам распахнул темно-зеленый сюртук и потянулся рукой к тому боку, где у него всегда висела сабля. Но сейчас сабли при нем не было. — И для кузена это может быть роковой ошибкой, если он будет продолжать нападки на моих родственников. На этот раз ему придется послушаться, или он дорого заплатит.

Адвокат проглотил неожиданно подступивший комок в горле, радуясь, что находится на своем месте, а не на месте его светлости. Потому что Лайам Уиткомб был не тот человек, который попусту сыплет угрозами. Хотя адвокат сомневался, что дело вообще когда-либо доходило до угроз. Майор провел десять лет на войне и был человеком, который привык отдавать приказы — очень важные приказы, от которых зависела жизнь или смерть, — и также привык, чтобы ему повиновались.

— Ваш информатор узнал, где сейчас находится мой кузен Амброуз? — спросил Лайам. — Могу я застать его дома в городе?

— В данный момент он находится в Сеймур-парке.

Его агент пытается раздобыть специальную лицензию в коллегии юристов гражданского права, а также ищет подходящую кандидатуру в Ковент-гарден, желательно поярче. Затем он собирается переправить женщину вместе с документами в Уилтшир как можно быстрее. Его светлость будет держать все в тайне. Он хочет устроить сюрприз. Появиться со своей женой-проституткой на приеме в вечер представления мисс Кордии в свете.

— Он не сделает этого.

Слова были сказаны очень мягко, но мистер Мейсон неспокойно дернулся на стуле.

— Надеюсь, вы правы, майор, потому что мне не стоит нам говорить, как подобная связь отразится на мисс Кордии и ее положении в свете. Даже пятнадцать тысяч приданого не покажутся убедительными для уважающей себя семьи, если глава вашей семьи связан брачными узами с женщиной небезупречного поведения.

Лайам снова прошелся по комнате и потянул ленту звонка. Буквально через несколько секунд в комнату вошел лакей и вежливо поклонился.

— Слушаю, сэр?

— Передай Харви, что мне нужна карета через час. И скажи ему, что мы едем в Уилтшир. Харви знает, что надо делать.

Все еще испытывая страх перед новым хозяином дома, лакей низко поклонился.

— Да, сэр. Я немедленно передам ваши указания мистеру Харви.

Довольный, что его приказ будет выполнен в точности, Лайам позвал адвоката в дальний конец комнаты, где на толстом ярко-красном ковре стоял письменный стол.

На крышке из темного дуба лежали большие листы бумаги. Это были архитектурные чертежи. На других листах были подробные расчеты, спецификации.

— А теперь, — сказал Лайам, — давайте перейдем к делу, ради которого я вас позвал. Я хочу, чтобы вы показали этот проект архитектору, компетентному и желающему немедленно приступить к работе. — Разумеется, — добавил Лайам, — он может внести необходимые изменения, но пусть помнит главное: что для меня важны функциональность и открытость.

Удивленный таким поворотом событий, мистер Мейсон смотрел на старательно сделанные великолепные чертежи.

— Вы собираетесь перестроить Уиткомб-холл?

— Нет, — ответил Лайам вежливым тоном. — Он мне нравится такой, какой есть. Я сохраню его красоту для будущих поколений.

— Будущих поколений?

На худом лице адвоката вспыхнул интерес.

— Могу ли я уже пожелать вам счастья, майор? Вы знаете, что ваш отец лелеял мечту, как вы вернетесь домой, выберете хорошую молодую леди и заведете свое потомство.

— Да, — сказал Лайам. — Я знаю, что отец мечтал увидеть дом, полный наследников, и, возможно, моя сестра осуществит эту мечту. Что касается меня, то с поисками подходящей молодой леди я намерен пока повременить. Потому что сейчас я увлечен этим проектом.

Таким образом, вежливо, но твердо он приглашал заняться делом. Адвокат склонился над рисунками.

— Это проект для благотворительного общества, — продолжал Лайам. — И я надеюсь, что это поможет хотя бы некоторым из тех солдат, которые скоро начнут возвращаться с континента, раненых и нуждающихся в чистом помещении, где они могли бы восстановить свои силы.

При этих словах Лайама адвокат не удержался и глянул на левую ногу своего клиента. Адвокат знал, что в эту ногу попала французская пуля. Чтобы поправиться после такой раны, требовалось несколько месяцев. Впрочем, лечение было проведено очень успешно. Лайам ходил теперь легко и уверенно, без малейшего намека на хромоту.

Заметив его взгляд, Лайам сказал:

— Пуля не выбирает между офицером и солдатом, а рвет плоть тех и других с одинаковой злостью и силой. К сожалению, процесс лечения не для всех протекает одинаково. Не каждому солдату повезет, как мне, вернуться домой, где есть добрые слуги и нежная сестра. У многих нет даже родственников, которые поддержали бы их в трудную минуту. Я не могу дать им семью, но, по крайней мере, я в состоянии предоставить им чистую постель и хорошую пищу. И нам надо поторопиться.