– Негодяй. – Ник легко мог представить, что пришлось пережить красивой, беззащитной юной вдове в руках никем не сдерживаемого пасынка. – Так что вы сбежали к своей тете.

– Только чтобы занять достаточно денег и продержаться до тех пор, пока я не смогу найти место. У тети Вивеки оказались другие идеи. Согласно ее словам, Ростенды никогда не устраивались на службу, во всяком случае, не ради заработка. А вот стать бесплатной служанкой леди Ростенд гораздо больше подходило моему положению и происхождению.

Ник подумал, что только благодаря этому происхождению бедная девочка не утратила своего духа после такой безнадежной, тяжелой работы, какая ей выпала в жизни. Несмотря на свидетельства ее мрачных серых платьев, Амелия Ростенд Мерриот не превратилась в призрачное ничтожество, в бедную родственницу. Она все еще была теплой, энергичной молодой женщиной, со щедрым сердцем и веселящейся душой. Как долго протянет ее живость перед лицом озлобленности леди Ростенд, никто не знает, но Ник не стал бы ставить деньги на счастливое будущее миссис Мерриот в Ростенд-Холле. Ей лучше остаться здесь, заботиться о…

У Ника возникла идея, которая была такой же ошеломляющей, как и сосулька на языке. Он попробовал ее, покрутил туда-сюда, и нашел, что идея вполне приемлема, нет, не просто приемлема, но очевидно привлекательна. Вот способ оплатить долг Грегори Ростенду: в обмен на собственную жизнь Ник может спасти кузину Грега. Он может жениться на ней.

Господи, женитьба.

Однако он сможет это сделать, ради Грегори. Не преувеличивая собственной значимости, Ник знал, что ему есть что предложить женщине: титул барона, состояние, три поместья и охотничий домик в Шотландии. Ему принадлежит городской дом в Лондоне, который сейчас сдан в аренду, но он смог бы выплатить отступные арендаторам, если бы она захотела произвести сенсацию в обществе с новым гардеробом и новым титулом. Он не стал бы требовать, чтобы Амелия жила с ним, и не настаивал бы на супружеских правах, если она не сможет выносить вид его потрепанного тела, даже если попытка оставить ее в покое убьет его.

К несчастью, он не мог ей предложить брак по любви. Эми заслуживала рыцаря в сияющих доспехах, на белом жеребце и со всем прочим, заявляющего о неувядающей преданности, но ей придется обойтись усталой, старой боевой лошадью. По крайней мере, она никогда больше не будет одна и напугана, или предоставлена милости своих родственников.

– Миссис Мерриот… Эми, у меня есть предложение, о котором я хочу сказать вам. Пожалуйста, обдумайте возможность стать моей…

Громкий грохот раздался из старой части замка. Эми вскочила на ноги. Собака начала рычать из-под дивана. Мисс Шарлотта проснулась, выкрикивая что-то о привидениях. Стоффард вбежала в комнату, размахивая каминной кочергой.

– Нет, нет, ничего страшного, – заверил их всех лорд Уорт. – Должно быть, упали какие-то доспехи, вот и все. Это случается постоянно.

5

– Посмотри на них, держатся за руки, как напуганные дети. Ты с таким же успехом мог бы толкнуть девчонку в его объятия, клянусь подвязкой святой Жермен.

Сэр Олник покачал головой, глядя на упавшую броню, разбросанную по Большому Залу.

– Все равно мне никогда не нравился этот сэр Харлок. Кем он был, нашим правнуком? – Он пнул шлем сэра Харлока и тот закатился под стол.

– Забудь об этой куче ржавого мусора. Эта женщина представляет проблему, муж. Избавься от нее.

– Нет, я не могу. Только не до тех пор, пока я не заставлю собаку найти твое проклятое кольцо.

– Да ты не сможешь заставить гончую найти блоху. Ты впустую тратишь драгоценные дни нашего Рождества. В который раз.

– Ерунда. У нас еще осталось больше семи дней. В самом деле, еще даже не наступил новый год. Кольцо появилось бы в доме несколько дней назад, но леди держит свою дворняжку на таком же коротком поводке, на каком ты пытаешься держать… – Сэр Олник не стал произносить оставшиеся слова, потому что вечность – это достаточно долгое время, чтобы проводить его с рассерженной женой. В любом случае, его возлюбленная уже нашла что-то иное, чтобы терзать его.

– Нет, ты должен отпугнуть ее и сделать это как можно скорее, до того, как она влюбится в него.

– Что? Всего через пару дней, проведя слишком мало времени в его компании?

Леди Эдрит топнула ногой.

– Я влюбилась в тебя в тот же день, как мы встретились. Я могу сожалеть об этом до сих пор, но таково женское сердце. Как только мы отдаем его, это уже ничем не исправить.

Сэр Олник погладил бороду на своем подбородке.

– Нет. Он отличный парень, но все эти шрамы отвратительны для нежных девиц. Кроме того, наш Оливер Николсон всего лишь грубый солдат.

– Каким и ты был, когда мы впервые встретились.

– Таким я и остался, несмотря на все твои усилия, и ты все еще любишь меня, не важно, что ты там говоришь. – Он проигнорировал ее сомневающийся возглас. – Как ты думаешь, парень сможет влюбиться в нее тоже? Зубы Господни, я так беспокоился насчет возвращения кольца, что никогда не задумывался насчет другой части: о руке истинной возлюбленной, куда это кольцо нужно надеть. Будь я проклят, неужели мы настолько близки к тому, чтобы наконец-то покончить с этим несчастным проклятием, с этим бесконечным полусуществованием?

– Нет, нет. Не стоит пробуждать свои надежды. Наш наследник всего лишь проявляет благородство, спасает прекрасную деву от драконов-родственников. Кажется, кое-какие представления о галантности никогда не умрут. Но нет, этот барон Уорт не знает, что такое любовь.

– А какой мужчина знает об этом, пока женщина не объяснит ему? – Старый рыцарь станцевал что-то вроде джиги над упавшими доспехами. – Он уже заинтересовался, насколько я могу видеть. И, по правде говоря, с кем бы это не случилось? Миссис Мерриот – такая уютная пышечка под всеми теми чопорными, бесформенными платьями, которые она носит, со всеми мягкими женскими изгибами в нужных местах.

– Что? Ты подглядывал за леди, когда она принимала ванну? Ах, ты… – Леди Эдрит поплыла по залу вслед за смеющимся мужем.


Амелия получала слишком много удовольствия. После пяти дней, проведенных в замке Уорт, ей было настолько комфортно, что ее страхи почти рассеялись, и она игнорировала опасности своего положения. Впереди лежала яма со змеями, и она беспечно вальсировала в этом направлении. Гибель находилась там, куда она, танцуя, направлялась, где не было ничего, кроме сомнений и отчаяния.

Ей нравился Оливер Николсон, барон Уорт, слишком сильно нравится. Она всегда ощущала расположение к нему, еще давным-давно во время идиллических летних месяцев своего детства, когда она гостила в Ростенд-Холле вместе с родителями. Даже тогда отношения между Николсонами и Ростендами были не слишком хорошими, но оба наследника учились в одной и той же школе и быстро стали друзьями. Грегори никогда не позволял своей маленькой кузине ходить за ними по пятам. То же самое делал и Оливер, но он всегда находил время, чтобы объяснить, что их приключения не безопасны для такой крошки, и что он принесет ей обратно гостинец с ярмарки, или из деревни, или из цыганского табора. И при этом он никогда не нарушал обещания. И теперь барон ни за что не изменит своему слову, пообещав сохранить ее репутацию. А вот ее сердце было в смертельной опасности.

Они почти не бывали наедине; он заботился об этом с помощью мисс Шарлотты. Сейчас, когда она чувствовала себя не так плохо, старшая мисс Манди меньше нуждалась во сне, так что они втроем играли в вист во время ночных дежурств. Ник позволял старушке выигрывать у него пенни, после того, как осыпал ее приятными комплиментами по поводу обшитых кружевом ночных чепцов, которые привез из коттеджа Манди. Он потчевал пожилую женщину и ее сестру, когда она была в сознании, вином и деликатесами, которые покупал в деревенской пекарне. У мисс Шарлотты и мисс Генриетты будут только счастливые воспоминания, которые они заберут с собой, когда вернутся в свой маленький домик. А Амелия заберет с собой в Ростенд-Холл разбитые мечты.

Ник никогда не женится. Так считают все соседи, а сестры Манди подтвердили эти слухи. У его кузена в Гемпшире было три сына, и говорили, что одного из них готовили к тому, чтобы он стал следующим бароном. Шрамы и военные ранения барона сейчас тоже были предметом пересудов, хотя Амелия считала, что его рука обретет часть былой силы, если он продолжит ухаживать за лошадьми и размахивать вилами. Нет, это именно Рождественское Проклятие, катастрофы, происходящие в декабре, все эти годы удерживали лорда Уорта от того, чтобы обзавестись женой. Во всяком случае, так говорили все вокруг. Амелия полагала, что Ник был достаточно благороден, чтобы пожертвовать собственным счастливым будущим ради защиты потенциальной жены от суеверия, несмотря на собственное, откровенное неверие в появление призраков или ведьм.

Если Ник никогда не женится, то Амелия не должна мешкать. Ей следует, снова сказала она себе, расчесывая волосы перед зеркалом, ей необходимо отправиться домой до того, как ее сердце будет полностью и безнадежно потеряно.

– Мы оба будем счастливы вернуться в наши собственные комнаты и наши сады, – заявила она сэру Дигби, лежавшему у ее ног, зная, что лжет и ему и себе. Садовники тети Вивеки ненавидели маленькую собачку и терпели его только потому, что он охранял их сарайчик с садовыми инструментами от мелких хищников.

Как они оба смогут вернуться в тюрьму, которой являлся дом ее тетки, после этой восхитительной интермедии? Ростенд-Холл был более роскошным, определенно лучше укомплектован слугами, там чаще принимали гостей, чем замок Уорт. Тетя Вивека проводила бесконечные чайные церемонии и поощряла бесчисленные посещения соседских матрон. В замок Ника никто не приходил с визитом, даже викарий, и все же Амелия была намного больше довольна обществом и беседой. Слишком, слишком довольна, повторила она себе, готовясь лечь в постель в своей спальне напротив комнат больных. Ее горничная Стоффард находилась там сейчас, неся ночное дежурство в последний раз. Пожилые леди уже поправились настолько, что могли спать без присмотра, и почти готовы вернуться в собственный дом. Амелии тоже придется вернуться к себе домой, чтобы помочь тете Вивеке с ее приемом в честь Нового Года. Она никогда не сможет принять предложение Ника стать его экономкой или что еще он собирался из милости предложить ей в прошлый раз, когда они были наедине. Нет, уехать отсюда будет наилучшим выходом, и это единственное, что ей остается. Отвратительный выбор.