Но в этом году? Может быть?.. Джо посмотрел на родителей с надеждой.

— Врубай, — весело воскликнул папа.

— Ничего, небеса не упадут на землю, — согласилась мама.

Все сели смотреть телевизор. Дедушка тоже некоторое время глядел на экран: сюжета он не понимал, но мелькающие кадры его устраивали. Затем он мирно погрузился в сон. Бабушка видела лишь неясные очертания, но ей нравилась музыка, и казалось, что она следит за развитием сюжета. Но вскоре и она уснула.

На следующий день после Рождества мама и папа всегда приглашали знакомых на небольшую вечеринку выпить по случаю завершения праздников. Гости приходили, жалуясь на головную боль, но все же готовые сделать последнее усилие, чтобы проводить Рождество. Бабушка всегда фыркала и говорила, что подобные личности, может, где-то там у себя и считаются приличными людьми, но заходить им следует с черного хода.

Дедушка затягивал свое привычное: все эти люди беседуют только о деньгах, выпивке, лошадях и футболе, у них нет истинных ценностей, как это было в старые добрые времена, когда в компаниях обсуждали такие темы, как единство нации и пути его сохранения.

Но на этот раз дедушка и бабушка сидели смирно. Им раздали напитки. Все доброжелательно обменивались рукопожатиями и мило общались.

Джо заметил, как папа приобнял маму на кухне, когда они пошли вытаскивать из духовки очередную порцию пирожков с мясом. Бабушка не разглядела, что тарелки были одноразовыми, а салфетки бумажными. А дед не слышал, как вся честная компания под руководством папы запела: «Я взвою, если вновь услышу…»

— Да, необычное выдалось Рождество, — сказал папа на следующий день, когда пришло время расставаться.

— Действительно, — подтвердил Джо. Он был уверен, что в следующем году подобные штучки так легко не пройдут.

— Но чтобы вот так оба… — сказала мама.

Она ведь ни о чем не догадалась, правда? Но ее глаза как-то странно поблескивали.

Конечно, снова обезвредить обоих он не сможет. Но все же слепота и глухота явно пошли им на пользу. Бабушка с дедом уже не казались чудовищами, как раньше.

Они никогда больше не испортят ему Рождество.

Полоса невезения

Перевод С. Марченко


Вначале управлять магазином было очень трудно. Первый год казался бесконечным. Слишком часто приходилось рано вставать и поздно ложиться. Слишком много хлопот доставляло расширение ассортимента. Но супруги Пател справились. К наступлению Рождественского сочельника они были уверены, что с лихвой оправдали доверие дяди Джаведа. Их детище, мини-маркет среди городских офисов, процветало. Они дерзнули предложить покупателям гораздо больше, чем банальные бутерброды и прочий обеденный фастфуд. В магазине даже был отдел подарков с мелкой электроникой, необычными канцтоварами, кожгалантереей и прочими милыми безделушками.

Владельцы окрестных лавочек качали головой и говорили, что они сошли с ума. Но недавно поженившиеся Пателы были молоды и горели идеями, которые реализовывались, естественно, при поддержке осмотрительного дяди Джаведа. Чутье подсказывало этой паре, что именно нужно городским служащим. Перед тем как наконец закрыть магазин на рождественские праздники, муж и жена стояли у дверей, наблюдая, как воплотилось в жизнь одно из их самых успешных начинаний.

Рядом со входом стояли доверху заполненные аккуратно упакованными свертками и пакетами тележки, ожидающие, когда их заберут хозяева. Все эти товары были выбраны и оплачены в обеденный перерыв или просто тогда, когда клиенты могли ненадолго покинуть офис. К каждой тележке была прикреплена картонка с написанным маркером именем покупателя. Тот просто показывал чек и забирал тележку. Все здоровались, поздравляли друг друга с наступающим праздником, а Пателы смотрели, как магазин покидали сотни разных «рождественских историй в тележках». Дядя Джавед поздравил своих помощников, заметив, как много появилось новых постоянных клиентов.

Мистер Пател разговаривал с одним из завсегдатаев, когда Джавед передал тележку с табличкой «С. Уайт» молодой женщине. Длинные волосы падали ей на глаза, а во взгляде читалось беспокойство. Миссис Пател вышла на мороз, чтобы показать кому-то автобусную остановку и объяснить, как пройти по нужному адресу. В это время дядя Джавед отдал другую тележку, помеченную табличкой «С. Уайт» сутулому мужчине с грустными глазами. Затем под присмотром дяди супруги Пател заперли магазин и отправились домой, чтобы впервые за этот год как следует отдохнуть.

Сара Уайт докатила тележку до микроавтобуса, где ее терпеливо ждал Кен. Такие ребята, как этот Кен, есть в каждом офисе: непьющий мужчина «без биографии» (во всяком случае, никому не рассказывающий о своей жизни и личных делах), но всегда на подхвате, готовый помочь. По традиции Кен развозил сотрудников по домам в канун Рождества после офисной вечеринки. Он загрузил все пакеты в багажное отделение и вернул тележку в магазин. Кроме Сары, он доставил домой еще троих пассажиров, которые всю дорогу распевали песни и не желали выходить из машины. Наконец в салоне осталась только Сара. Она сидела рядом с ним на переднем сиденье. Она была трезва и уныло молчала.

— Ты, похоже, скупила весь магазин, — улыбнулся Кен.

— Ну, в этом году Рождество будет тяжелым, и я хочу хоть как-то скрасить его, сделать что-то необычное, — ответила Сара, глядя в окно на толпы людей, спешащих домой под дождем.

Муж Сары ушел из семьи весной. Кажется, это случилось неожиданно. Она редко упоминала об этом в офисе, но некоторые девушки рассказывали Кену, что она много плакала и все ждала, что он позвонит и скажет, что возвращается.

— Я собираюсь завтра приготовить детям тайское карри. Им понравится, и это не будет им напоминать о прежних временах, понимаешь?

— Ясно, — сказал Кен, хотя не все ему было так уж ясно.

Он помог ей донести пакеты до дома. В прошлом году дверь открыл высокий худой мужчина в красном свитере. Его звали Дэвид. Принимая сумки, он предложил Кену зайти выпить. В этот раз открыли двое детей.

— Ты пришла очень поздно, — неодобрительно сказала девочка.

— Полагаю, на вечеринке было много всяких игр и прочих глупостей, — добавил мальчик.

— Вы же помните Кена? — ответила она неестественно весело.

— Да, — откликнулась девочка.

— Привет, — кивнул мальчик.

Кен быстро попрощался. Нет-нет, спасибо, он не хочет пройти. Он желает всем счастливого Рождества.

— Ну хорошо, — вздохнула Сара.

— Хорошо? — переспросил Адам.

Ему было тринадцать, и весь сегодняшний день у него не задался. У всех друзей, по-видимому, будет нормальное Рождество, с подарками, родственниками, елками, застольями. Адам не знал, что сделает, если мать еще раз заявит фальшивым голосом, как она иногда делает, что это самый обычный день.

— Если вдуматься, Рождество — это такой же день, как любой другой.

— Хорошо? — повторила за ней Кети, которой было двенадцать.

Тоска по отцу превратилась в душе девочки в постоянную ноющую боль. Когда они видели папу, он только вздыхал, охал да закатывал глаза, когда речь заходила о матери. А мама не могла вспоминать о нем без содрогания. Ту же реакцию вызывало у нее имя той женщины, которая стала причиной всех бед. Адам и Кети вообще не говорили о папе. Так было проще.

Но в Рождество не упоминать об отце было невозможно. Мама попыталась изобразить на своем лице искреннюю улыбку. Но глаза оставались грустными.

— Хорошо, — повторила она. — Давайте посмотрим, что у нас тут есть, — и медленно начала выкладывать на кухонный стол весь список рождественских покупок некоего мистера Стефана Уайта.

Чек, оплаченный его кредиткой, лежал в одном из пакетов. Кредиткой человека, который любил нарезанный белый хлеб в упаковке, горошек в банках и замороженную грудку индейки. Этот странный тип купил к празднику десять банок кошачьих консервов, четыре кошмарных баночки талька и упаковку мыла с надписью «Счастливого Рождества!». Все еще не понимая до конца, что происходит, Сара открывала пакет за пакетом. Перед ней лежало все, что она ненавидела больше всего на свете. Готовая начинка для индейки! Неужели кто-то собирается фаршировать этой сухой смесью перемороженную грудку? Мистер Уайт купил готовый заварной крем в тюбиках, а также полуфабрикаты, которых она никогда не держала в руках. Что-то нужно варить прямо в пакетике, что-то тушить в готовом соусе. Глаза Сары округлились от ужаса.

Ее лицо скривилось, и в первый раз после ухода отца дети увидели, что мама вот-вот расплачется. Адам и Кети ошеломленно смотрели друг на друга.

Она не плакала, когда папа ушел к этой странной мисс Хантер, женщине с сальными волосами, в длинном растянутом кардигане. И вот теперь собиралась разрыдаться из-за каких-то проблем с покупками? Она не должна расклеиться сейчас, в такой день. Но ведь до Рождества осталось всего четыре часа, а к какому-то дураку по имени Стефан Уайт куда-то в другой район города отправилась мягкая кожаная сумочка, которую она купила для Кети, и крошечный CD-плеер с десятью тщательно отобранными дисками для Адама. Шарфик из натурального шелка, который бы так подошел к зеленым глазам дочери, и фотоаппарат, который давно хотел сын.

Этому человеку нужен лишь белый хлеб и замороженная индейка, а он получил лимонное сорго, черные оливки, свежие лаймы и кориандр. В его руках пакет с креветками, ингредиенты для изысканных салатов, дорогие сыры. Даже если бы какие-нибудь магазины еще были открыты, в чем она сомневалась, денег на новые покупки у Сары просто не осталось. Она оставила у Пателов ползарплаты, а эти люди, счастливые в браке и успешные в бизнесе, полностью расстроили ее праздник. Из-за их ошибки она будет вынуждена подать к рождественскому столу всякую дрянь, предназначенную для другого человека. Или она и ее дети вообще останутся голодными.