Это была абсолютная чушь.

Я выпрямилась в кресле и вздернула подбородок.

– Я наследница. Мой отец – английский эквивалент Билла Гейтса. Я проводила лето в Италии, Франции, Марокко и Нидерландах, потому что у него там есть дома. Я не говорю людям, потому что ко мне относятся по-другому. Из-за этого меня уволили с последней работы, – я сделала паузу, пытаясь найти слова для вопроса, который, как я всегда знала, мне нужно будет задать, если я когда-нибудь откроюсь и впущу кого-то. Вопрос, которого я так боялась. – Тот факт, что у меня больше денег, чем у тебя, оскорбляет твое самолюбие? Если это так, то дай мне знать сейчас. Я бы не хотела начинать то, что обязательно плохо закончится.

Джеффри воспользовался моментом, который я оценила. Я бы предпочла, чтобы он, действительно, обдумал это сейчас, чем узнал позже.

– Нет, пока ты не ждешь, что я брошу университет и стану содержанцем, – сказал он с усмешкой.

Я рассмеялась. Очень сильно и очень громко. Так что суровые люди вокруг посмотрели на нас.

– Конечно, нет, – сказала я, когда снова взяла себя в руки.

– Хорошо, потому что мне нравится преподавать и нравятся мои ученики.

София убрала наши тарелки с салатом и принесла блюдо с пастой. Я заказала для нас четыре блюда, поэтому мы были только на полпути. Джеффри вертел вилкой в своем ризотто, как будто никогда не видел ничего подобного.

– Я должна была спросить, что тебе нравится, прежде чем заказывать для тебя, – сказала я.

– Не волнуйся, это точно не ты. Это я. У меня вкус четырехлетнего ребенка.

– Неужели? Почему это? – спросила я.

– Я не очень экспериментирующий парень, – сказал он, подцепив еще немного ризотто.

– Ну, ризотто – это просто рис, который был приготовлен так, что он имеет текстуру соусной пасты. Это очень вкусно, – затем я наклонилась, понизив голос. – Кроме того, я бы сказала, что ты очень экспериментирующий парень, особенно когда дело касается спальни.

Глаза Джеффри сверкнули улыбкой.

– Это совсем другое, – сказал он, отважившись на иностранную еду и положив немного в рот. – О, это вкусно, – сказал он и откусил еще кусочек. – Он сливочный, маслянистый и немного мясистый.

– Рада, что тебе понравилось, – сказала я и откусила от своей пасты.

– Знаешь, это одна из тех вещей, которые Наташа заставила меня пообещать, когда она умерла, – Джеффри указал на свою миску и откусил еще кусочек.

– Она заставила тебя пообещать съесть ризотто?

Он улыбнулся.

– Вроде того. Она заставила меня пообещать продолжать пробовать новые вещи. Вещи, которые были вне моей зоны комфорта, потому что она знала, что если бы это зависело от меня, я бы остался в своем уютном пузыре и никогда не покидал его.

Я могу это понять. Причины были разные, но мы вдвоем построили удобные стены, чтобы спрятаться за ними. И теперь мы выясняли, как их уничтожить, кирпич за кирпичом.

Я не стала спрашивать, что еще он ей обещал. Я не хотела давить. Я подумала, что он скажет мне, когда будет готов.

Когда мы покончили с пастой, Джеффри откинулся на спинку стула и похлопал себя по животу.

– Это было превосходно, – сказал он.

– Я в восторге, что тебе понравилось. Они дадут нам несколько минут, прежде чем принести основное блюдо.

Он вздохнул с облегчением.

– Хорошо. Мне нужно несколько минут, – он снова наполнил наши бокалы и поднял свой. – За нас, – сказал он. – Я так рад, что мы продолжаем находить друг друга.

Мы чокнулись, и я просияла, глядя на него, гадая, сколько еще времени займут следующие два блюда. Я, действительно, хотела выбраться отсюда.

Джеффри осушил свой стакан и серьезно посмотрел на меня.

– Мне, действительно, нужно тебе кое-что сказать.

– Ладно, – сказала я вдруг очень нервно.

– Рид хочет продлить мой контракт. Он хочет, чтобы я наблюдал за этим... – он продолжал говорить, но все, что я могла слышать, было мое собственное сердцебиение, стучащее в ушах.

Меня прошиб холодный пот. Я, наконец-то, открылась кому-то, с кем у меня не могло быть отношений, если бы мы все еще работали в одной компании. С чего бы ему соглашаться... почему он не сказал мне раньше... зачем приглашать меня на ужин, если он знал об этом? Я была так расстроена, что мои щеки горели.

– Эй. Эй! – Джеффри потянулся и схватил меня за руку, вытаскивая из негативной спирали, в которой я находилась. Он посмотрел на меня с добротой и беспокойством в глазах. – Я сказал, что мне нужно подумать. Я говорю тебе только для того, чтобы ты знала, почему Рид может быть раздражен завтра. Я собираюсь отклонить предложение.

У меня перехватило дыхание, когда я выдохнула одно-единственное слово.

– Правда?

Джеффри улыбнулся мне.

– Правда.

– Давай убираться отсюда к чертовой матери.

Глава 16


Джеффри

Схватил чек, убедив официантку, что нам не нужны остальные блюда, решил, к кому мы едем, и вызвал такси: все это было размыто гормонами и волнением. Но как только мы оказались в машине, все стало четко и ясно. Серена прислонилась к моему плечу, когда мы направились ко мне. Я поцеловал ее в макушку и скользнул рукой по ее колену к бедру, одновременно приподнимая платье. Я слышал каждый прерывистый вздох, каждый дрожащий вздох, когда осторожно раздвигал ее колени и пробирался к внутренней стороне ее бедра.

Жар, исходящий от ее восхитительного центра, достиг моих пальцев еще до того, как я прикоснулся к ней. Она вцепилась в мою рубашку, уткнувшись лицом мне в плечо, пока я дразнил ее, пробираясь к ее мягким, обнаженным складкам. Я погладил ее шелковистые, гладкие губки, и она задрожала рядом со мной, слегка постанывая.

Боже, эта женщина сводила меня с ума. Я хотел ее сейчас. Мне хотелось заставить ее кричать и метаться на заднем сиденье этого такси. Но я не хотел попасть в черный список всех нью-йоркских такси. Я отстранился, позволив своим пальцам задержаться на ее плоти еще на мгновение. Она качнулась ко мне, приглашая вернуться к ее гладкому, влажному центру.

– Не останавливайся, – прошептала она мне на ухо, когда я нежно провел двумя пальцами по ее набухшему клитору. Двигая бедрами в такт движению, она вздрогнула, потянула меня за рубашку и молча прижалась ко мне. Я еще раз поцеловал ее в макушку, когда она задрожала от толчков.

– Я уже несколько недель мечтаю о твоих прекрасных руках, – прошептала она.

На моем лице появилась улыбка.

– И сейчас?

Она кивнула.

– Мне приходилось трогать себя каждую ночь, потому что от мыслей о тебе мне становилось чертовски жарко.

Я улыбнулся еще шире.

– Неужели это правда?

Она кивнула, глядя на меня снизу вверх.

– Я так сильно хотела тебя.

– Приехали, – сказал водитель. Я расплатился и побежал с Сереной в свою квартиру на первом этаже. Она не могла оторвать от меня рук, когда я выудил ключи из кармана и распахнул дверь.

Мы оба сбросили пальто в прихожей и врезались друг в друга. Она растворилась во мне, целуя мою шею, горло и рот, когда я взял ее за задницу и повел нас в спальню. Она вытащила мою рубашку из-за пояса и начала расстегивать ее, в то время как я ласкал ее спину и задницу.

Я был таким горячим, таким твердым для нее, что мои яйца, действительно, болели. Я хотел показать ей все свои трюки и игрушки. Я хотел вытянуть это и наслаждаться каждой секундой, требуя ее мягкую, красивую плоть. Я хотел иметь ее часами.

Но ничего из этого не могло произойти. Не сейчас. Не в этот раз. Серена все еще сидела верхом на мне, я поднял платье на ее заднице и стянул его, открыв ее тяжелые, великолепные сиськи.

– Ты такая чертовски горячая, – прорычал я, быстро шлепнув ее по заднице. Она вскрикнула еще громче, когда я сбросил ее с себя на кровать. Я сорвал с себя одежду и через мгновение уже лежал на кровати, раздвигая ее колени.

Все способы, которыми я хотел осквернить ее, вспыхнули в моей голове. Лизать ее сладкую маленькую киску, пока она не потечет и не кончит. Или заставить ее корчиться и стонать всего лишь несколькими правильно расположенными пальцами. Или, может быть, я переверну ее, схвачу за задницу и буду трахать до тех пор, пока она не перестанет видеть.

Но ничего из этого я не буду делать. Я хочу увидеть, как она кончит. Я хочу видеть, как ее губы дрожат, как это было только что, когда она смотрела на мой член. Мне хотелось прошептать ей на ухо, как сильно я хотел ее все эти недели. Я хотел, чтобы она обхватила меня ногами и прижалась ко мне, пока я буду трахать ее.

Ее глаза широко распахнулись, и она издала тихий писк, когда я дернул ее за колени, притягивая ближе. Черт возьми, она была так чертовски возбуждена, что ее маленькая киска дрожала так же, как и ее нижняя губа. Сжав кулак вокруг моего члена и не сводя с нее глаз, я вошел в нее. Она завыла, и потерлась клитором об меня. Я осторожно схватил ее за волосы, убедившись, что они туго, но крепко натянуты, и повернул ее голову так, чтобы я мог дотянуться до ее шеи и уха. Я лизнул ее длинную шею – лизнул чувствительное сухожилие прямо под кожей. Она обезумела, хватая меня за затылок, чтобы притянуть ближе.

– Я трахал свой кулак каждую ночь, думая о тебе, Серена, – пророкотал я ей в ухо. – Каждую гребаную ночь. Теперь, мне нужно, чтобы ты кончила для меня, потому что я не смогу долго продержаться. Давай, детка. Кончи для меня.

Ее стенки сжались вокруг меня, как чертовы тиски, ее губы задрожали, и я врезался в нее еще сильнее. Она закричала, извиваясь и выгибаясь подо мной, и ее кульминация толкнула меня к моей. Я зарычал, заполняя ее горячими густыми потоками, и застонал от того, как сильно она заставила меня кончить. Я упал на кровать рядом с ней, измученный, сытый и немного затуманенный. Серена свернулась калачиком на сгибе моей руки, поглаживая вверх и вниз мою грудь, как она любила делать, и мы купались в послесвечении необыкновенного секса.