Кэролайн выбежала на лестницу, не зная, что ей делать. Мама раз и навсегда запретила ей вмешиваться в их ссоры. Но как могла она остаться в стороне, когда отец избивает маму? Пока Кэролайн пыталась решить, не нарушить ли материнский запрет, она снова услышала голос отца. На этот раз он звучал еще громче и злее.
— Ты уже третий вечер подряд кормишь меня куриными окорочками! — орал Эл.
— Но ты же сам говорил, что любишь их, — робко возразила ему Мэри Шоу.
— Ничего подобного! И вообще, не смей мне перечить!
Кэролайн услышала звук пощечины, затем возню; что-то рухнуло — кажется, стул.
— Эл, прошу тебя! — воскликнула мать.
Затем последовал ужасающий звук, как будто били обо что-то металлическим предметом. Кэролайн почувствовала дурноту. Она уже слышала этот звук и прекрасно знала, что он означает.
Уже не раздумывая, Кэролайн сбежала вниз по лестнице, пересекла крошечную прихожую и убогую гостиную. Перед дверью, ведущей на кухню, она остановилась и заглянула вовнутрь. Мать отступала от отца, подняв руки и пытаясь прикрыть от ударов голову и залитое кровью лицо, в то время как он во второй раз с силой опустил ей на голову тяжелую чугунную сковородку.
— Не надо, Эл, пожалуйста! — воскликнула мать. Струйка крови стекала ей на лицо. Но все эти мольбы и кровь, казалось, не произвели никакого впечатления на Эла. Он снова поднял руку, чтобы ударить свою жену. «Он хочет убить ее, — подумала Кэролайн. — На этот раз он собирается убить ее!»
— Прекрати! — закричала она и толкнула отца, который пьяно повалился на пол, а мать смогла в это время проскользнуть в гостиную.
Оставив на кухне отца, который неуклюже пытался встать на ноги, Кэролайн подбежала к телефону, стоявшему на маленьком столике в прихожей, подняла трубку и набрала номер полиции.
— Пожалуйста, приезжайте быстрее, — прошептала она в микрофон.
— Какого черта? — услышала она за спиной крик отца, в то время как диспетчер просил ее назвать адрес.
— Пэттерсон-авеню, тридцать девять, — успела сказать Кэролайн, и в этот момент Эл Шоу выхватил трубку из ее дрожащей руки и разбил телефон об стену.
— Ах ты сучка! — заорал он, ударив дочь по лицу. Он разбил ей губу, и Кэролайн почувствовала привкус крови. — Ты что, вызвала копов? Вызвала, да?
Он снова ударил ее. На этот раз сильнее. Эл преследовал дочь, подняв руку и намереваясь нанести еще удар.
Кэролайн панически озиралась. Ей нужно было во что бы то ни стало защитить себя и мать, найти какое-нибудь оружие. Пятясь, она зашла в гостиную, втолкнула мать в ванную и захлопнула за ней дверь, чтобы несчастная женщина хоть на время оказалась в безопасности.
Отец неверными шагами преследовал Кэролайн, подняв кулаки. Он натолкнулся на журнальный столик; газеты, пепельница, фонарик и ваза с искусственными цветами полетели на пол. Выругавшись, Эл попытался обрести равновесие и ударить Кэролайн. Она увернулась, схватила пепельницу и бросила ее в отца. Тот наклонился как раз вовремя, пепельница пролетела мимо, и из нее на ковер полетели искры тлевшей сигареты. Эл не обратил на это никакого внимания, а прошел по комнате и поднял тяжелый металлический фонарик. Теперь отец опять пошел на Кэролайн, держа фонарик в поднятой руке, с красным лицом и разинутым ртом. От него несло спиртным и сигаретами. Вдруг Эл споткнулся, чуть не упал и выронил фонарик. Кэролайн попыталась дотянуться до него, борясь с отцом за это импровизированное оружие, борясь за свою жизнь. Вдруг кто-то схватил ее и вырвал фонарик из ее руки. Это была Мэри Шоу. Она плакала.
— Прекратите! Прекратите оба! — закричала она, расталкивая Эла и Кэролайн. Теперь она больше не могла отрицать, что ее муж потерял контроль над собой, что ее дочь в опасности и что если она и дальше будет притворяться, будто на Пэттерсон-авеню, 39 все в порядке, то это для кого-нибудь кончится серьезными увечьями. — Эл, пожалуйста, успокойся.
— Прочь с дороги! — прорычал он, еще больше разъяренный слабой попыткой жены установить перемирие. И погрозил ей кулаком. Мэри Шоу поняла угрозу и на мгновение смешалась. В этот момент Кэролайн почувствовала запах дыма. Отведя взгляд от искаженного злобой лица Эла, она увидела, что старенький ковер загорелся — как раз в том месте, куда упала брошенная ею пепельница. Ворс кое-где тлел, а местами появились язычки пламени.
— Неси воду! — закричала Кэролайн матери и, схватив с дивана подушку, принялась сбивать пламя.
Мэри Шоу бросилась на кухню, а отец Кэролайн подошел к дочери и тыльной стороной руки нанес ей удар по щеке, которая и так уже распухла.
— Пусть все сгорит к черту! — закричал он, сбив Кэролайн с ног и отбросив подушку. — Это твоя вина! Это ты все затеяла!
Огонь начал быстро распространяться, дым наполнил гостиную, и в это время явилась полиция.
Эл Шоу не хотел успокоиться. Он боролся с двумя полицейскими так же яростно, как перед этим боролся со своей семьей, но натренированные и вооруженные полицейские — это не две испуганные женщины, и вскоре Эл обнаружил, что он в наручниках и арестован.
Полицейские вызвали по рации пожарников, «скорую помощь» для Кэролайн и ее матери и приказали им оставить горящий дом.
— Подождите секундочку! — сказала Кэролайн полицейскому, который вел ее к двери. Прикрыв лицо влажной салфеткой, она взбежала по лестнице в свою комнату, открыла верхний ящик комода и достала шелковый шарфик, подаренный Франческой Пален. Засунув его в карман, она бегом спустилась вниз, задыхаясь от дыма, и присоединилась к другим людям, стоящим на маленьком газоне перед домом.
Пока полицейские заталкивали Эла Шоу в машину, он повернулся к Кэролайн и уставил на нее свой скрюченный палец.
— Это все твоя вина, маленькая сучка! Все из-за тебя!
Пожарники Лейк-Ворта сделали все, что могли, но старый дом на Пэттерсон-авеню, 39 сгорел дотла. Осталась только жалкая кучка измятых кастрюль и сковородок, как горькое напоминание о том, что здесь когда-то был дом, в котором жили и воевали друг с другом.
Эл Шоу провел пару дней в камере и исчез из города. Он не оставил ни адреса, ни телефона, ни записки, а Кэролайн с матерью, оставшись без крыши над головой, поселились в маленькой комнатушке на Эверглэйдс-роуд в пансионе Селмы Йоханнес.
Жизнь шла своим чередом. Мэри Шоу обвиняла Кэролайн в том, что та устроила пожар, лишивший их дома, и в том, что ее звонок в полицию заставил Эла уйти от них, а Кэролайн пыталась спрятаться от действительности в воспоминаниях о «Брэйкерсе», своей затаенной мечте. Убедившись в том, что мать заснула, Кэролайн доставала из ящика аккуратно сложенный шелковый шарфик и гладила его пальцами до тех пор, пока ее не одолевал сон.
Этот шарфик стал для девочки символом другой, прекрасной жизни. Теперь, больше чем когда-либо, Кэролайн Шоу чувствовала почти магическую связь с этим отелем, связь, закаленную в огне. «Брэйкерс» стал осязаемой реальностью того, что до сих пор было только мечтой, фантазией, сотканной из воздуха. Франческа рассказала ей, что «Брэйкерс» был уничтожен пожаром, а потом его отстроили заново — и он стал еще лучше, чем прежде. Кэролайн не забыла ее слова. Они стали для нее маяком надежды, они согревали ее в течение всех тех унылых дней и месяцев, потянувшихся за пожаром. Если можно заново построить здание, то почему нельзя построить заново жизнь? Если можно собрать по кусочкам целый дворец, то можно, видимо, и разбитое сердце.
Кэролайн чувствовала: в ней еще осталось нечто живое, и именно это крохотное нечто, эта слабая пульсация жизни и является ее самым ценным достоянием.
Часть первая
История любви
Глава 1
Три года спустя
Мечты, как давно поняла Кэролайн, всегда были ее настоящими друзьями. Они сглаживали острые углы жизненных трудностей, и, поскольку это были ее собственные мечты, она могла сама создавать их по своему желанию, изменять и совершенствовать. Они позволяли видеть жизнь не такой, какая она есть, а такой, какой она могла бы быть. Действительные друзья, как оказалось, были совсем не такими. Кэролайн наблюдала, как к концу последнего учебного года ее одноклассники стали строить каждый свои планы: кто собирался учиться в колледже, кто решил устроить себе каникулы, а некоторые — просто выйти замуж. И никому не было никакого дела до Кэролайн. Никому даже не пришло в голову спросить ее о том, что она будет делать дальше.
Кэролайн боялась, что ее попытку сдружиться с кем-нибудь просто-напросто отвергнут, поэтому погрузилась в свои мечты и в учебу. Она старательно занималась, работала после занятий и изо всех сил старалась, чтобы мать простила ей тот звонок в полицию, после которого отец их бросил. Она была тихой и послушной, отдавала матери все деньги, заработанные в магазинчике «Салон украшений Эвелин», чтобы возместить свою долю расходов на содержание.
— Ты хорошая дочь, — снисходила Мэри до похвалы раз в неделю, когда принимала из рук Кэролайн гроши, заработанные тяжким трудом. Она всегда говорила с дочерью поджав губы и лишь изредка по-человечески искала у нее утешения.
— Мне следовало уже давно расстаться с твоим отцом, — признавалась мать в такие моменты, смахивая слезы.
— Почему же ты не сделала это? — спрашивала Кэролайн, не в состоянии постичь странное представление Мэри о ее замужестве. Кэролайн была совсем маленькой, когда произошел тот несчастный случай. Она даже не помнила его. Она не помнила отца таким, каким, по словам ее матери, он был когда-то: красивым, трудолюбивым, хорошим мужем и отцом.
— Потому что я любила его, — отвечала ей Мэри, которая все помнила. — Я до сих пор его люблю. Несчастный случай — не его вина, он может произойти с кем угодно. Когда-нибудь Эл станет таким, каким был в старые добрые времена. Я знаю, что станет.
"Романтика любви" отзывы
Отзывы читателей о книге "Романтика любви". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Романтика любви" друзьям в соцсетях.