Покидая Нью-Йорк, она при росте 173 сантиметра весила чуть больше 50 килограммов. Благодаря кулинарным изыскам хозяйки и буквально принудительному кормлению за последнее время она поправилась на четыре с лишним килограмма. Конечно, на первый взгляд она все равно казалась худой, но плавный изгиб бедер, чуть располневшая грудь делали Рэну более женственной.

Изменения коснулись и ее лица. Четко очерченные скулы, придававшие неповторимое очарование лицу Рэны, фотографии которого не сходили с обложек ведущих журналов мод, теперь были обрисованы мягче.

Рэна сняла очки — прятаться сейчас было не от кого. Из зеркала на нее смотрела пара зеленых, как изумруды, глаз. Именно они когда-то заставили тысячи женщин скупить всю новую коллекцию теней для век под названием «Лесные самоцветы». Искусный макияж делал эти глаза неотразимыми. Да и сейчас, без косметики, их правильная миндалевидная форма привлекала взгляд. Пожалуй, если она все еще хочет оставаться неузнанной, без очков не обойтись.

Заставив себя улыбнуться, Рэна заметила, что передние зубы чуть заметно искривились. Узнай об этом Сюзан Рэмси, мать Рэны, ее бы точно хватил удар.

Сколько денег она извела, чтобы сделать дочери голливудскую улыбку! Если бы Рэна надевала специальную пластинку каждый вечер, как ей советовали врачи, ничего подобного не случилось бы. А теперь четыре передних зуба снова лезли друг на друга.

Рэна щеткой отвела от лица тяжелые пряди волос. Тряхнув головой и, как ее учили, откинув назад пышную гриву, снова взглянула в зеркало. Вот он, ее прежний образ. Темно-каштановые волосы по-прежнему обрамляли необычное и красивое лицо. Но то, что она увидела в зеркале, было лишь жалким подобием прежней Рэны. Однако и этого оказалось достаточно, чтобы оживить грустные воспоминания.


Желтые от никотина пальцы приподняли подбородок, поворачивая ее голову то так, то этак, чтобы осмотреть лицо в разных ракурсах.

— Я бы сказал, что у нее слишком… слишком экзотическая внешность, миссис Рэмси. Она, безусловно, красива, но… не похожа на типичную американку. Да, дело именно в этом. У нее не американский тип внешности.

— По-моему, в модельном бизнесе типичных американок и так много, — с явным негодованием сказала миссис Рэмси. — Да, моя девочка не похожа на других. В этом и есть ее козырь.

Ни представитель модельного агентства, ни зевающий от скуки фотограф, ни даже мать Рэны — никто не заметил, что у Рэны грустный вид. Объяснялось это просто: ей очень хотелось есть. Мысли о чизбургере так и лезли в голову, не давая покоя пустому желудку. Она пыталась отогнать от себя гастрономические картинки, зная, что, кроме салатных листьев, заправленных низкокалорийным соусом, ей вряд ли перепадет что-то еще.

— Простите, — сказал агент, сгребая в кучу глянцевые фотографии Рэны и вручая их Сюзан Рэмси. — Она безусловно хороша собой, но нам не подходит. Вы не пробовали обратиться к Эйлин Форд? Ей удалось раскрутить Эли Макгроу, хотя та тоже темноволосая и темноглазая.

Засунув фотографии обратно в сумку, Сюзан схватила дочь за руку и устремилась к выходу. В лифте она достала листок бумаги с длинным списком и вычеркнула из него указавшего им на дверь агента.

— Не расстраивайся, Рэна. Есть в Нью-Йорке люди и поумнее, чем этот придурок. Пожалуйста, не сутулься. И в следующий раз постарайся почаще улыбаться.

— Я не могу улыбаться, когда устала и хочу есть. Если помнишь, я съела утром только тост и половинку грейпфрута, а мы весь день мотаемся по городу. У меня болят ноги. Мы можем остановиться где-нибудь, присесть и нормально пообедать?

— Еще пара собеседований, и все, — рассеянно ответила Сюзан, просматривая список модельных агентств.

— Но я устала!

Лифт доехал до первого этажа, и Сюзан раздраженно вылетела из открывшихся дверей.

— Ты, Рэна, просто эгоистка и вечно капризничаешь. Я помогла тебе развестись с мужем-неудачником. Я продала дом, чтобы собрать необходимую сумму на переезд в Нью-Йорк. Я жертвую собой ради твоей карьеры. А в благодарность за все это слышу только твое постоянное нытье.

Рэна промолчала. Она была совершенно равнодушна к модельному бизнесу — сделать из дочери топ-модель страстно желала Сюзан Рэмси. Решение о продаже дома также приняла ее мать, а брак Рэны распался опять же из-за ее постоянного вмешательства.

— Следующее собеседование через пятнадцать минут. Если ты сделаешь мне одолжение и поторопишься, мы будем на месте через пять минут. У тебя как раз хватит времени поправить макияж. И пожалуйста, улыбайся! Никогда не знаешь, что на них может подействовать. Кто-нибудь обязательно оценит тебя по достоинству.

Этим «кем-нибудь» оказался Мори Флетчер — толстый, лысеющий, неопрятный и дурно воспитанный агент, чей офис находился далеко не в самом престижном районе города. Его имя стояло в самом конце списка Сюзан. Однако именно Мори сумел как следует разглядеть за спиной решительной миссис Рэмси ее девятнадцатилетнюю, дочь. В желудке Мори что-то перевернулось. Вряд ли причиной тому был сандвич из забегаловки за углом. Если такого умудренного опытом профессионала, как Мори Флетчер, тронули эти глаза и это лицо, то прочая публика уж точно придет от Рэны в восторг.

— Садитесь, пожалуйста, мисс Рэмси, — сказал он, отодвигая для Рэны стул.

Слегка ошеломленная, Рэна уселась и незамедлительно скинула туфли. Увидев это, Мори улыбнулся, и Рэна ответила ему улыбкой.

Через два дня контракт был готов, тщательно изучен Сюзан и наконец подписан. Но это было только начало.

Следующие несколько месяцев оказались сущим адом. Воспоминания о них заставили Рэну сжаться и отвернуться от зеркала, чтобы отражение не напоминало о прошлом.

Натянув старенькую майку, исполняющую обязанности ночной рубашки, Рэна подошла к окну и прислушалась. До нее донесся уже привычный ее уху рокот волн. Мексиканский залив находился всего в нескольких кварталах от дома миссис Бейли.

В густых зарослях настойчиво выводил свою партию оркестр цикад и сверчков. Рэна не переставала удивляться этим звукам, таким непохожим на гул многомиллионного города, который врывался в ее окно на тридцать втором этаже в Ист-Сайде. Причудливо обставленная спальня дома Руби нравилась Рэне куда больше, чем шокирующий модерн интерьера ее собственной квартиры в Нью-Йорке. В доме Руби Рэна наконец обрела покой, который теперь ценила превыше всего.


В этот вечер она была настолько взволнованна, что долго не могла уснуть, мысленно вновь и вновь возвращаясь к новому постояльцу, с которым ей предстояло жить по соседству. Он был до смешного типичным ловеласом. Но, как ни странно, Рэне было не до смеха.

Лишь одно обстоятельство успокаивало — в его руках мог оказаться скорее журнал «Спорте иллюстрейтед», чем «Вог». К тому же нынешняя мисс Рэмси вряд ли походила на модель, снимающуюся в рекламных роликах косметических фирм. И едва ли кто-то мог предположить, что неуловимая и прекрасная Рэна объявится в скромном пансионе города Галвестон.

Трент, надо сказать, с немалым чувством поцеловал ей руку. Конечно, им руководило желание отомстить. Сможет ли она жить под одной крышей с таким человеком?

"Буду его игнорировать», — попыталась солгать себе Рэна. На самом же деле она с трепетом ожидала, когда на лестнице послышатся его шаги, и гадала, чем же сейчас он занимается. Устав от бесплодных волнений, Рэна взбила подушку и попыталась не думать о Тренте Гемблине. Задача оказалась не из легких: засыпая, она то и дело вспоминала улыбку, так удивительно преображавшую его лицо, а ее рука, казалось, все еще чувствовала тепло его губ.

Глава 2

Следующее утро началось с того, что, выходя из комнаты, Рэна чуть не наступила на Трента, отжимавшегося от пола прямо в коридоре.

— Ой! — вскрикнула Рэна, хватаясь за сердце.

Трент вскочил:

— Доброе утро.

Первой реакцией Рэны было нырнуть обратно в свою комнату и захлопнуть дверь, избежав таким образом соблазна полюбоваться почти обнаженным мужским телом.

На нем были только короткие нейлоновые шорты. Но и эта деталь туалета плохо выполняла свои функции. Пояс сполз ниже талии, открывая взгляду пупок. Пропитанные потом шорты как будто приклеенные прилипли к телу. Что касается формы и размера всего того, что они скрывали, то теперь для Рэны это перестало быть загадкой. Трент был хорош во всех отношениях.

Несмотря на все попытки смотреть исключительно на лицо Трента, взгляд Рэны постепенно сползал вниз.

— Доброе утро, — наконец выдохнула Рэна.

Дверь его комнаты была открыта. На пороге валялись кроссовки. Внутри также царил беспорядок: из все еще не распакованных чемоданов выглядывала одежда; на ковре громоздились полуоткрытые коробки.

— Вы делаете зарядку? — не придумав ничего более умного, спросила Рэна.

— Да. Я только что вернулся с пробежки по пляжу. Это было великолепно.

Трент был весь мокрый. Капельки пота стекали по груди, собирая черные как смоль волосы во влажные прядки. Шелковая дорожка волос делила пресс пополам. Трент поднял руку, чтобы отереть лоб. Наблюдая за ним, Рэна испытывала те же чувства, как если бы занималась с ним любовью. Устыдившись, она опустила глаза.

— Ваше… ваше плечо… Я хотела спросить, не вредны ли эти упражнения для вашего плеча?

— Нет, с плечом ничего не случится. Здесь задействованы другие группы мышц.

— А, тогда понятно.

— Понятно?

— Ну… наверное, отжимания укрепляют руки и… и мышцы груди, не так ли?

— Да, — подтвердил Трент. — А вы делаете зарядку?

— Делаю, но не для… не для мышц груди. — Видя, что Трента забавляет ее скованность, Рэна тут же добавила:

— А еще я бегаю по утрам.

— А почему бы вам не присоединиться ко мне завтра?

— Вряд ли это будет удобно, — сказала Рэна, осторожно продвигаясь в сторону лестницы.

— Кстати, я приношу извинения за то, что занял коридор. Дело в том, что я еще не успел распаковать вещи, и в комнате не хватает места.