На секунду остановившись у развилки трех тропинок, Эльф перевела дыхание и прислушалась. Ее сердце стучало так громко, что она с трудом уловила отдаленные звуки оркестра. Но людей поблизости не было.

Бросив безумный взгляд назад, она увидела, что преследователь настигает ее. Отчаяние придало ей силы, и девушка понеслась на звуки музыки.

Завернув за поворот, Эльф увидела свет. Впереди сияла тысячами огней, как земной рай, заполненная народом южная аллея, но всего в нескольких шагах за собой она слышала хриплое дыхание.

Рука вцепилась в ее плащ. Она рванула его и помчалась дальше, сжимая в руке кинжал. Сердце было готово разорваться в ее груди. Она бы умерла, если бы остановилась. Возле самых огней какой-то человек обернулся к ним. Темный силуэт возник на фоне света от фонарей. Высокий мужчина в темной одежде. Ей все равно, кто он.

— Помогите! — закричала она и бросилась ему на грудь.

Непроизвольно руки джентльмена обхватили ее, когда он качнулся от столкновения. В это мгновение с чувством безмерного облегчения Эльф узнала его, несмотря на узкую черную маску.

— Слава Богу! — выдохнула девушка, кинувшись в объятия графа Уолгрейва.

Она спасена!

Спасена…

Припав к его груди, Эльф никак не могла отдышаться.

— Она все слышала, — пропыхтел сзади голос с шотландским акцентом. — Она должна умереть.

Глава 3

Эльф замерла от ужаса, сообразив наконец, кому принадлежал надменный, казавшийся таким знакомым голос. Она — в объятиях своего шурина, лорда Уолгрейва, а тот — изменник.

Но в этом не было никакого смысла.

Что могло вынудить одного из самых богатых и влиятельных людей королевства связаться со Стюартами и мятежниками? Тут леди Маллоран вспомнила, что во время событий 1745 года его отец сочувствовал якобитам. Подобное безрассудство дало Ротгару власть над старым графом, которая в конечном итоге довела того до безумия.

Ее измученный ум пытался найти выход из создавшегося положения. Едва ли Уолгрейв узнал ее. Станет ли он просто стоять и смотреть, как убивают неизвестную женщину?

Или признаться, кто она такая?

Но он ненавидит Маллоранов. Эльф крепче сжала кинжал, хотя и не верила, что подобное оружие защитит ее от двух сильных мужчин.

Наконец Уолгрейв заговорил.

— Умереть… — недоуменно произнес он, сильнее прижимая ее к себе. — Черт возьми, приятель, да у этой прелестной пташки не хватит мозгов, чтобы думать о чем-нибудь более серьезном, чем украшения для шляпки. Если только, — многозначительно добавил он, — вы не вынудите ее к этому своим чрезмерным вниманием.

— Вы ее знаете, милорд?

Эльф осторожно выглянула и увидела, что шотландец все еще держит в руке длинный, зловещего вида кинжал.

Уолгрейв вздохнул, как бы обремененный непосильной ношей.

— Это моя любовница. Она просто замучила меня своей ревностью. — Не слишком нежная рука приподняла ее подбородок. — Мне придется наказать тебя, кошечка. Я не потерплю, чтобы за мной следили и вмешивались в мои дела.

Дрожь пробежала по ее телу, когда она увидела сверкавшую в его глазах неподдельную ярость. Надеясь, что это не убийственная ярость, Эльф решила ему подыграть.

— Я так огорчена, монсеньор, — пролепетала она по-французски, шмыгая носом. Ей не пришлось прилагать особых усилий, чтобы изобразить волнение. — Я была уверена, что вы пришли сюда с ней.

— Даже если я пожелаю встречаться с другими женщинами. — бегло ответил он тоже по-французски, — у тебя нет никаких прав шпионить за мной. Тебе понятно? — В подтверждение своих слов он стиснул ее так, что она вскрикнула от боли.

— Да, милорд!

— Вот видите, — сказал он по-английски, обращаясь к своему сообщнику, — с ней не будет проблем.

Нож сверкнул в руке шотландца.

— При всем моем почтении, милорд, она может причинить вред даже своей бессмысленной болтовней.

— Ее английский недостаточно хорош для этого, но я не намерен спускать с нее глаз. Не беспокойтесь понапрасну. Я не позволю ей ни с кем разговаривать до тех пор, пока не будет слишком поздно.

С этими словами, не обращая внимания на все еще угрожающе занесенный клинок, он решительно повел Эльф в направлении освещенной южной аллеи.

Хотя сердцебиение стихло, девушка едва держалась на ногах.

Прильнув к Уолгрейву в поисках опоры, она прошептала:

— Merci, monseigneur! [10].

— Не торопитесь благодарить меня. — Он по-прежнему говорил по-французски, которым владел в совершенстве, хотя произношение его было не таким безупречным, как у нее. — Не сомневаюсь, мой шотландский друг следует за нами, и я действительно имел в виду то, что сказал. Вы — моя пленница.

— Пленница? Это невозможно!

— Что может мне помешать? Кем бы вы ни были, маленькая вертихвостка, вы сбежали от своих спутников и ввязались в безумную авантюру. Мне не составит труда заставить вас исчезнуть. Уберите свою игрушку, — добавил он, глядя на ее кинжал. — Это вам не поможет.

— Но он спас меня от того человека, — возразила Эльф, засовывая кинжал за корсет.

Она начинала успокаиваться. Насколько это вообще было возможно в подобной ситуации. Нервы все еще трепетали, как туго натянутые струны арфы, но силы возвращались, и Эльф могла думать.

Уолгрейв ее явно не узнал. Этому едва ли приходится удивляться, пока она в маске. Главная опасность — в ее голосе, так как они довольно часто встречались. Видимо, то, что они говорили по-французски, служило неплохим прикрытием.

Они смешались с праздничной толпой. Эльф молилась, чтобы граф не догадался, кто она. Его ненависть к Маллоранам была такой неистовой, что, узнай он ее, с удовольствием отдаст в руки безжалостного шотландца, тем более если сам замешан в государственной измене. Но если ей удастся сбежать, он никогда не узнает, кого спас.

Господи, Эльф считала его повесой, бессердечным братом, злобным врагом, но никогда не думала, что он не в своем уме. Она поразмыслит над этой загадкой позже. А сейчас нужно продолжать водить его за нос, пока ей не удастся удрать. Эльф надеялась, что Уолгрейв все же в достаточной степени повеса, чтобы заинтересоваться легкомысленной француженкой.

— Пожалуйста, отпустите меня домой, милорд. Не будьте так жестоки!

— Жесток? Поверь, детка, я был очень добр, настоящий рыцарь. Это противоречит моей натуре, так что не испытывай судьбу.

— О да, милорд! Благодарю вас, милорд. Вы были просто великолепны! — Чем глупее она будет казаться, тем легче усыпить его бдительность. Эльф вспомнила об Аманде и огляделась вокруг. Посещение маскарада — ее идея, и она хотела быть уверена, что подруга благополучно вернулась домой целой и невредимой. Но голубого домино нигде не было видно.

Уолгрейв пробивался к выходу, раздвигая толпу, как Моисей — Красное море. Хотя он был в маске и простой темной одежде, что-то в его манерах заставляло обыкновенных смертных уступать ему дорогу.

Где же Аманда?

Она должна удостовериться, что подруга в безопасности. Кроме того, нельзя допустить, чтобы Аманда подняла шум и крик. Эльф надеялась к утру попасть домой, и тогда никто не узнает о ее глупой проделке. Но если Аманда поднимет тревогу, они обе окажутся в затруднительном положении. Хлопот не оберешься.

Эльф уже начала было отчаиваться. По мере приближения их к реке даже Уолгрейву пришлось замедлить свое величественное продвижение. Теперь Эльф могла искать подругу с большим вниманием. Наконец она заметила даму в голубом домино, стоявшую на скамье под деревом и отчаянно вглядывавшуюся в толпу. Аманда обезумела настолько, что даже сняла маску.

Эльф сосредоточенно уставилась на нее, как будто усилием воли хотела привлечь ее внимание. Дважды взгляд подруги скользнул по ней. Тут Эльф сообразила, что Аманда ищет красный плащ, а ее домино все еще оставалось вывернутым наизнанку. Она быстро откинула капюшон, выставляя на обозрение ярко-красный шелк.

Взгляд Аманды вновь скользнул по ней, затем застыл. С радостной улыбкой Аманда помахала рукой и спрыгнула со скамейки. Эльф недовольно зашипела: Аманда может попасть в беду, ведь Уолгрейв сразу ее узнает.

Минуту она размышляла, нельзя ли использовать ситуацию, чтобы удрать самой. Едва ли Уолгрейв попытается захватить в плен их обеих. Но тут она вспомнила о свирепом шотландце. Кроме того, нельзя допустить, чтобы Аманда, которую теперь легко узнать, оказалась в опасности.

Пока Уолгрейв, не отрывая взгляда от толпы, вел ее вперед, Эльф смотрела в том направлении, откуда могла появиться Аманда. Как только подруга пробилась к ним. Эльф предостерегающе подняла руку, приказывая той остановиться. Аманда замерла на месте, вопросительно глядя на нее. Эльф сделала ладонью отгоняющий жест, надеясь, что Аманда поймет его как сигнал идти домой.

У самого выхода из парка Уолгрейва снова задержали. Выругавшись, он сосредоточил внимание на людях, загораживавших проход.

Эльф повернулась и произнесла одними губами:

— Иди домой, со мной все в порядке.

Аманда нахмурилась, украдкой поглядывая на ее спутника. Затем ее рот приоткрылся от удивления, а глаза расширились, выражая восторг и ужас одновременно.

Наконец Уолгрейв, оттеснив толпу, повел Эльф к реке. Этого еще не хватало! Аманда решит, что она по собственному желанию собирается провести ночь любви с графом своей мечты.

Когда они выбрались из толпы и направились к причалу, Эльф оценила единственный положительный момент в нелепой ситуации: Аманда не одобряет ее поведения, но не поднимет тревогу из опасения навсегда погубить репутацию подруги.

И Аманда будет в безопасности. Ей всего лишь надо нанять лодку, которая доставит ее к ближайшему от Уорвик-стрит спуску. Лакей получил указание ждать там весь вечер, чтобы проводить дам до дома. Конечно, вернется только одна дама, но Аманда найдет подходящее объяснение.

Теперь Эльф могла сосредоточиться на собственном положении и этом невероятном деле об измене.