И все же Джерри с ней жил. Джонас посмотрел на Элизабет Палмер исподлобья. Не сказать, чтобы она так уж убивалась по своему любовнику!

— И вам тоже.

От его пристального взгляда Лиз пробила дрожь. Он рассматривает ее не так, как обычно рассматривают незнакомого человека. Под его взглядом она показалась себе экспонатом в музее, на который наклеили ярлык и собираются поместить под стекло для дальнейшего изучения. Она старалась напомнить себе, что горе у разных людей принимает разные формы.

Джерри был славным человеком. Нелегко...

Как вы с ним познакомились?

После того как мужчина грубо оборвал ее, Лиз расправила плечи. Раз он не нуждается в сочувствии — что ж, она не будет его предлагать. Если брату погибшего нужны только факты, он их получит.

—Несколько недель назад он пришел ко мне в центр. Он интересовался дайвингом.

—Дайвингом? — вежливо удивился Джонас, хотя глаза у него оставались холодными.

—У меня небольшой дайвинг-центр на пляже — прокатное снаряжение, морские прогулки, школа подводного плавания. Джерри искал работу. Поскольку в своем деле он разбирался, я его наняла. Он работал матросом на катерах, обучал туристов дайвингу и тому подобное.

Джонас вспоминал последний телефонный разговор с братом. Джерри ни разу не обмолвился, что зарабатывает на жизнь уроками подводного плавания. Отец взахлеб рассказывал о каком-то «крупном дельце», которое у него «на мази». Большие деньги, звездный час.

— Он не выкупил у вас долю предприятия? Не стал вашим партнером?

На лице у Лиз появилось странное выражение. Джонас так и не понял, что это: гордость, презрение или насмешка.

Мистер Шарп, партнеров я не привлекаю. Джерри работал на меня, вот и все.

Все? — Незваный гость снова выразил удивление, — Он ведь у вас жил.

Лиз прекрасно поняла, на что он намекает. Ей уже пришлось отвечать на похожие вопросы полицейских. Она решила, что ответила на все вопросы и уделила Джонасу Шарпу достаточно своего времени.

—Вещи Джерри здесь. — Встав, она направилась к комнате Веры и встала на пороге, ожидая, что Джонас к ней подойдет. Я только начала складывать их. Наверное, вам захочется разобрать их самому. Не торопитесь.

Она собралась отойти, но Джонас взял ее за плечо. Он смотрел не на нее, а в комнату с розовыми стенами и кружевными занавесками на окнах, с полками, заставленными куклами и мягкими игрушками. Вещи Джерри были кое-как набросаны на спинке крашеного белого стула и на цветастом покрывале. Джонаса снова кольнула боль.

Это все? — Все, что осталось от брата...

Я еще не смотрела в комоде и в платяном шкафу. Но полицейские обыскали все. — Внезапно на нее навалилась огромная усталость. Она сняла полотенце с головы. После того как по плечам рассыпались темно-русые, еще влажные волосы, ее лицо показалось Джонасу еще более нервным.

Я ничего не знаю ни о личной жизни Джерри, ни о его личных вещах. Это комната моей дочери. — Она повернула голову, и их глаза встретились. — Сейчас ее здесь нет; она учится в школе. Джерри спал вон там. — Лиз вышла, оставив его одного.

На то, чтобы собрать вещи Джерри, у Джонаса ушло двадцать минут. Брат путешествовал налегке. Джонас вынес чемодан в гостиную и принялся бродить по дому. Жилище Элизабет Палмер оказалось совсем небольшим. В предвечерних сумерках он осмотрел вторую спальню. Здесь царил полумрак, только на кровати из ротанга виднелось что-то оранжевое. Рядом с кроватью стоял письменный стол, заваленный папками и бумагами. Здесь пахло пудрой и специями. Выйдя, Джонас направился на кухню, туда, где находилась Лиз.

Когда его ноздри уловили аромат кофе, Джонас вспомнил, что с утра ничего не ел. Не оборачиваясь, Лиз налила вторую чашку. Ей не нужно было ничего говорить — она и так поняла, что он здесь. Вряд ли ему вообще нужно объявлять о своем приходе.

—Со сливками?

Джонас провел рукой по волосам. Ему показалось, будто он вошел в чужой сой.

—Нет, черный.

Лиз обернулась с чашкой в руке и невольно вздрогнула. Кофе расплескался.

Извините — прошептала она, протягивая ему свою чашку. — Вы так похожи...

Вас это смущает?

Лишает присутствия духа.

Джонас отпил кофе, в голове немного прояснилось.

—Вы не были влюблены в Джерри.

Лиз смерила его удивленным взглядом. Она уже поняла, что Джонас Шарп считает ее любовницей своего брата, но не думала, что он продолжит допрос.

Мы с ним были знакомы всего несколько недель. — Она вдруг рассмеялась, вспомнив другое время и другую жизнь. — Нет, я не была влюблена в него. Нас объединяли сугубо деловые отношения, хотя по-человечески он мне нравился. Он был очень самоуверенный, прекрасно сознавал всю силу своего обаяния. Пока он у меня работал, от туристок отбою не было... Да, Джерри был тот еще жук, — пробормотала она и, опомнившись, испуганно добавила: — Извините.

Ничего.

Джонас невольно шагнул к ней. Лиз Палмер высокая — ростам почти с него. От нее пахнет пудрой, хотя на лице ни следа косметики. Он снова подумал: Лиз Палмер совсем не во вкусе Джерри. Но глаза...

Именно таким и был мой брат.

Среди моих знакомых всякие попадаются, — невозмутимо, ровным тоном продолжала Лиз. — Обаятельных хватает, но таких безобидных и добрых, как ваш брат, я встречала редко. Джерри... был славный. Надеюсь, что... в общем, тех, кто это сделал, найдут.

Она увидела, как его серые глаза словно подернулись льдом. Внутри у нее что-то дрогнуло, и она напомнила себе, что холод часто бывает опаснее жара.

—Непременно найдут. Возможно, мне понадобится еще раз поговорить с вами.

Просьба казалась достаточно простой, но ей почему-то трудно было согласиться. Ей не хотелось больше с ним разговаривать и вообще каким-то образом быть причастной к этому делу.

Больше мне нечего вам сообщить.

Джерри жил у вас в доме, работал на вас.

Я ничего не знаю! — Лиз отвернулась к окну и невольно повысила голос. Ей надоели расспросы, надоели зеваки на пляже, которые тычут в нее пальцами: смотрите, смотрите, она нашла труп! Ей надоело, что жизнь ее перевернула гибель человека, которого она почти не знала. И еще ее раздражает сам Джонас Шарп. Такой, если ему что-то надо, ни перед чем не остановится. — В полиции меня допрашивали несколько раз; им я сказала то же самое. Джерри у меня работал. Мы с ним виделись по нескольку часов в день. Не знаю, куда он уходил по вечерам, с кем встречался, чем занимался в свое свободное время. Какое мне дело? Главное — чтобы он вовремя платил мне за комнату и выходил на работу. — Она оглянулась на Шарпа; на ее лице появилось решительное выражение. — Мне жаль вашего брата; я очень вам сочувствую. — Но я тут ни при чем.

Джонас заметил, что она то сжимает, то разжимает кулаки. Он догадался, что она чего-то боится, но истолковал это по-своему.

—У меня другое мнение, миссис Палмер.

—Мисс Палмер, — поправила Лиз, и Джонас медленно кивнул, запоминая. — Я ничем не могу вам помочь.

—Мы ничего не выясним, пока не поговорим.

—Хорошо. Я не буду вам помогать.

Он потянулся за бумажником.

—Джерри остался вам должен за комнату?

Его слова ударили ее, словно пощечина. Глаза, которые только что были добрыми и грустными, гневно сверкнули.

—Он ничего мне не должен — как и вы. Если вы уже допили кофе...

Джонас поставил чашку на стол.

—Да, допил. Пока у меня все. — Он в последний раз внимательно осмотрел ее и снова подумал: она совсем не во вкусе Джерри — и не в его вкусе. И все же ей придется кое-что усвоить. Если понадобится использовать ее, чтобы все выяснить, он это сделает. Спокойной ночи.

Лиз не двинулась с места, пока не услышала, как хлопнула дверь. Потом она закрыла глаза и снова напомнила себе: она тут совершенно ни при чем. Перед глазами возникла яркая картинка: Джерри на морском дне. Потом картину сменила другая: Джонас Шарп, в чьих глазах отпечаталось горе.

Глава 2

Работа в дайвинг-центре считалась у Лиз почти равносильной выходному. Роскошь взять настоящий выходной, отдыхать и от магазина, и от выходов в море с туристами она позволяла себе редко, только когда Вера приезжала домой на каникулы. Сегодня вся ее крошечная флотилия вышла в море без нее — она позволила себе такую поблажку. В дайвинг-центре она управится и сама. Побудет одна. К полудню все серьезные клиенты уже успели запастись баллонами; дальше посетители наверняка будут заходить лишь от случая к случаю. В оставшиеся до закрытия несколько часов Лиз решила осмотреть снаряжение и произвести учет.

Дайвинг-центр сложен из серых шлакобетонных блоков. Время от времени Лиз собиралась покрасить здание снаружи, но потом передумывала: к чему лишние расходы? Она выгородила себе в подсобке угол, который почти в шутку называла своим кабинетом. В угол с трудом втиснулись старый стальной письменный стол и стул на колесиках. Остальное пространство загромождало оборудование для дайвинга: что-то лежало на полу, что-то было сложено на полках или висело на крючках. И хотя на столешнице зияла зазубрина величиной с мужскую стопу, снаряжение у Лиз было высшего сорта и в безупречном состоянии.

Маски, ласты, баллоны с дыхательной смесью и трубки можно было взять напрокат по отдельности или в любом сочетании. Лиз давно поняла: чем шире выбор, тем легче подобрать снаряжение и «приручить» клиента, который захочет и дальше иметь дело только с ней. Снаряжение — краеугольный камень ее бизнеса. Рядом с широким проемом, закрывавшимся только на ночь массивными рольставнями, Лиз выставила рекламный щит с перечнем всего, что предлагалось напрокат в «Черном коралле». Кроме того, на двух языках — английском и испанском — внимание отдыхающих привлекалось к услугам и ценам.