— Как дела, Кэденс? — спросила я.

— Я звоню проконтролировать, чтобы ты не упоминала о своей причастности к медицинскому центру, — отчеканила она. — Мы не желаем, чтобы наша организация ассоциировалась с твоими… паранормальными явлениями.

На сегодня все.

В.

9 мая

Звонила женщина, у которой в июле 1993-го пропал муж. Она искала, как могла, даже размещала его фото на молочных пакетах и обращалась к предсказательнице, которую откопала в «арабской деревне» Орландского парка-музея.

— Колдунья уверена, что Фред стал жертвой самовозгорания, — рассказывала женщина, — но я думаю, что он просто сбежал, бросил меня.

Еще она сказала, что прочитала обо мне в газете и что я ее последняя надежда. Я объяснила, что не считаю себя ясновидящей. Хотя со мной и происходят подобные вещи, я не могу вызывать вещие сны произвольно, как по команде. Она все-таки уговорила меня записать ее номер и долго благодарила.

Потом позвонил еще кто-то и спросил, не помогу ли я обнаружить шахматный кубок, который он потерял.

На сегодня все.

В.

10 мая

Утром была встреча с Омаром Слаадком. Официально Роджер не будет признан виновным в двоеженстве и изнасиловании несовершеннолетней. Улик слишком мало.

— Безнадежно, — сказал измотанный Омар. — Он как тефлоновая сковородка, ничего не липнет.

Правда, есть и хорошие новости: имущество Роджера, которое он скрыл, практически у меня в кармане, так же как и полное содержание Пита.

— Вы теперь героиня, — сказал Омар. — Женщина, которая нашла Зои Хейс!

На сегодня все.

В.

11 мая

Кончено. Трухлявая семейная лодка наконец потонула. Роджер Тисдейл и Вэлери Райан в соответствии с законами штата, постановлением судьи Гарри Мендельсона теперь официально и довольно бесславно разведены.

Утром по почте пришли бумаги. Я-то думала, такие послания доставляются федеральной или курьерской почтой, ну хотя бы заказным письмом, — какая-то значительность должна быть! Вместо этого конверт просто сунули в ящик вместе со счетом за электричество, церковным «листком новостей» и каталогом женского белья.

Свидетельство о расторжении брака вместе с имущественным соглашением. Конец супружеской жизни сводится к четырнадцати листам бумаги и паре ложечек чернильного порошка. Имущественное соглашение оговаривало распределение собственности. Я получала дом вместе с меблировкой плюс джип, телевизор с большим экраном, компьютер и половину наших общих сбережений. Роджер получал свой автомобиль, дом на Черном озере, два акра заросшей бурьяном земли за городом, которую мы когда-то купили, но ни разу не обрабатывали, сломанную байдарку, два других телевизора и ноутбук. Все, что я принесла в семью (мамино столовое серебро, коллекция звукозаписей), теперь снова принадлежит только мне. Все, что Роджер принес в семью (кухонный комбайн, стерео, мерзкая деревянная маска в гостиной и еще более мерзкая деревянная вагина, вырезанная из пня), теперь, слава богу, снова принадлежит только ему.

Я пробежала глазами документ в поисках «гильотины». Так Омар называл пункт, отбирающий у Роджера скрытое под присягой имущество. «Гильотина» нашлась в середине последней страницы. «Обе стороны показали под присягой, что он/она дали исчерпывающую и достоверную информацию об имуществе, которым каждый из них владеет в данный момент, включая наличные деньги, акции, облигации, предметы искусства, драгоценные металлы и другие ценности стоимостью более 1000 долларов. В случае искажения любой из сторон информации о вышеупомянутой собственности суд присуждает скрытое имущество целиком и полностью другой стороне».

Другими словами, лжец теряет все.

Ловкий Омар вписал этот пункт в соглашение после того, как Роджер показал под присягой, что не имеет ничего, кроме нашей совместной собственности, счета в банке и нескольких ценных бумаг. Беспечный Роджер, уверенный, что мне не придет в голову выяснять истинные размеры его состояния, согласился после едва заметных колебаний.

Омар звонил полчаса назад. В понедельник мы вместе встречаемся с Либби Тейлор, чтобы еще раз пересмотреть ее досье на Роджера. Омар объяснил, что он уполномочил Либби продолжать расследование после просмотра ее первого отчета.

— У меня есть веские основания предполагать, что Роджер занимается также посредническим бизнесом через скрытые банковские счета, — объяснил он. — Я хочу убедиться, что мы ничего не пропустили.

Мне не очень-то нравится, что Омар дает Либби распоряжения без моего согласия. Учитывая его и ее гонорар, я не буду вылезать из долгов до конца дней своих. Омар уверял меня, что его «гильотинный» пункт надежен, как скала, но, боюсь, я не разделяю его уверенности.

На сегодня все.

В.

12 мая

Детектив Авила, на этот раз в качестве «зовите-меня-Майкл», сегодня позвонил.

— У вас есть вопросы по делу Зои Хейс? — поинтересовалась я.

— На самом деле нет.

Во мне радостно дрогнуло предчувствие.

— Ну и что же вы тогда имеете в виду?

— Я думаю, что мы могли бы выпить кофе где-нибудь. Познакомиться поближе.

— Да, неплохо было бы.

— Вы свободны в субботу вечером?

Изо всех сил стараясь не выдать свое нетерпение, я сказала ему, что перезвоню. Якобы нужно проверить ежедневник на предмет свиданий. Было немного совестно прибегать к такой избитой уловке, но я дочь своей мамы, которая всю жизнь меня наставляла: «Это не должно быть слишком просто!»

На сегодня все.

В.

13 мая

Сегодня впервые посетила анонимное собрание переедающих. Такое чувство, будто меня пригласили в тайное общество, — немного чудное, но в общем прикольное. Пока я не уверена, что хочу вступить в него. Во-первых, они считают навязчивое желание поесть заболеванием. Неужели я действительно больна? Или это просто дурная привычка? И кстати, как насчет воздержания? Я что, в самом деле хочу отказаться от сладкого? Когда собрание закончилось, Анна вложила брошюру мне в руку и сказала, что надеется увидеть меня еще раз на следующей неделе. Я ответила, что мне нужно время переварить услышанное.

Ближе к вечеру без всякого предупреждения материализовался Роджер (Пит, слава богу, ушел гулять с Джемсоном, своим новым скаутским другом). Подъехал на новом серебристом «Lexus SUB» с новой подружкой на переднем сиденье — забрать стерео и компакт-диски. Я думала, что подружка останется в машине, но она открыла дверцу еще до того, как затих двигатель.

— Вы, должно быть, Роджерова бывшая. Я Келия, с Гавайских. — Нежный молодой голос с южным выговором, навязчиво-небрежно протянутая рука. — Очень рада. — Жест в сторону цветов вдоль центральной дорожки. — Просто обожаю красоту и порядок. А розы! Великолепно! — Она наклонилась и покачала рукой пышный бутон. — А мои, наверно, поели японские жуки. Так жалко!

Прямые светлые волосы с золотистыми бликами — до пояса. Никакого макияжа, да он ей и не нужен. Безупречно ровная, смугло-загорелая кожа. Карие глаза с бахромой темных ресниц, губы розовые и полные. Словно расщедрившись, природа наградила ее еще и ямочками на щеках. На девушке были шорты до колен цвета хаки, со множеством карманов и нашивок. Даже через эту мешковатую одежду видны были великолепные формы ягодиц. На груди топик размером с носовой платок, удерживаемый двумя шнурочками. Розовые шлепанцы на смуглых ступнях, розовый педикюр, два кольца на большом пальце ноги. Над левой лодыжкой татуировка — дельфин. Двадцать два, ну, может, двадцать три года. Казалось, она живет на морском побережье, а не в маленьком городке посреди континента.

Роджер направился прямиком к дому. Он выглядел довольным и счастливым, на нем были мешковатые шорты вроде девушкиных, адидасовская майка и модные сандалии.

— Милая, я на минутку, — проворковал он. — Может, вы пока познакомитесь?

Мне было нечего сказать. Хотелось броситься в дом, но неприятно было оказаться там наедине с Роджером. «Девушка с серфинга» продолжала болтать, не замечая вопиющей неловкости ситуации. Я узнала, что она работает инструктором по йоге, обожает соевое молоко с ванилью, в прошлом году сломала большой палец на ноге, когда каталась на сноуборде, любит стирать белье в машине, с полпинка сдала вступительные, однажды ходила на свидание с Фредди Принцем-младшим, изучает тантрический секс, собирает коллекцию игрушечных троллей, не считает себя феминисткой и хочет переехать в Калифорнию. Она рассказала, что познакомилась с Роджером в спортивном магазине — выбирала себе в мужском отделе трусы-боксеры, и Роджер попросил подобрать пару и ему. Он парень простой, провел руками от промежности к бедрам и поинтересовался: «Как вы думаете, какой у меня размер?»

Девушка продолжала болтать, пока Роджер переносил стерео и коробку с компакт-дисками из дома в машину. Один из дисков он бросил в мою сторону, тот шлепнулся в траву у меня под ногами.

— Этот можешь оставить себе.

Я взглянула на диск. Это был альбом Брюса Спрингстина, который я как-то подарила Роджеру на День отца.

— Он мне все равно никогда не нравился. — Роджер захлопнул заднюю дверцу. — Он такой… старый. Пойдем, дорогая, кино начинается через двадцать минут.

Он положил ладонь ей на поясницу и мягко потянул за руку.

— Ты знаешь, Родж, — манерно протянула девица, окинув меня взглядом, — ты был прав. Она и правда выглядит не лучше моей мамы. В самом деле!

Роджер тоже окинул меня взглядом и прищурился:

— Примечательное сравнение, да? Разве что твоя мама не позволяет себе так распускаться. — Он прижал девицу к себе и жадно поцеловал; скользнул рукой по нашивкам на ее шортах и демонстративно уставился на меня. — Кусай теперь локти, — прошипел он.