— Что же ты ела, если не готовила?

— Что придется, — ответила Зина. Грустно улыбнулась. — Маме бы точно не понравилось.

— Тете Вали бы тоже. Наверное, потому что ты одна была. Когда есть семья, то начинаешь следить за питанием помимо воли.

— Наверное так и есть.

— Я сегодня суп сварила. А есть не могу. Кусок в горло не лезет.

— Мне тоже. Поэтому и будем печь пирожки с луком и яйцами. Есть нужно, если мы не хотим с тобой вновь в больнице оказаться и питаться через зонд. Отвратительная процедура и стены угнетают. Будь то зеленые цвета или персиковые, но они словно давят на сознание. Почему-то у меня больница с тюрьмой ассоциируется.

— Мне так тоже показалось. Оттуда нельзя выйти. Лежишь в кровати и не принадлежишь себе. Еще и понимаешь, что прежней жизни не будет.

— Согласна. Прежней жизни не будет, — вздохнула Зина. Хрупкий мост между ними начинал появляться. Пусть еще шаткий и готовый в любой момент развалиться, но это лучше, чем глупая и пустая ссора.

Глава 5

Архип утром еле встал. Все тело болело так, словно его избили. Руки не слушались. Спина отказывалась сгибаться. Он выполз из комнаты. Подошел к холодильнику.

— Что с тобой? Кряхтишь, как старый дед, — сказала Евгения Валерьевна.

— Все нормально. Кружка кофе и я в норме.

— Опять где-то болтался?

— Опять, — он отвлекся на сообщения от Темки. Тот решил слиться. А у них еще работы непочатый край. Слабак. Еще минуту назад, Архип сам хотел отказаться от этой затеи, но сейчас решил, что не откажется. Да и половины работы уже сделано.

— Чего усмехаешься?

— Да думаю, что все зависит от взгляда на проблему. Слышала про стакан, который наполовину полон, а еще он и наполовину пуст?

— И?

— Да так, — он поморщился. Налил себе молока. — А ты сегодня чего не на работе?

— Потому что не на работе, — ответила она. Поставила чайник.

— Случилось чего?

— Случилось. Уволили меня.

— За что?

— Отделения закрывают. Говорят, что мало пациентов. То, что я там двадцать лет проработала, это никого не волнует. Грубее бы сказала, да ругаться смысла нет.

— И куда теперь?

— А не знаю, — она усмехнулась. — На завод идти — здоровье уже не то. Пойду на биржу. Посмотрю, что они мне подскажут.

— Ничего, мам. Прорвемся.

— Было бы куда рваться. Денег нет. Комуналка дорожает. В магазин уже заходить страшно. Скоро захочешь веревку с мылом купить, так не на что будет.

— Ну до веревки дело доводить не будем. Деньги будут. Где у нас ключи от сарая?

— Зачем они тебе?

— Косу достану. Пойду деньги косить.

— Смеешься?

— Серьезно. Хоть это я делать умею.

— Деньги косой косить? — спросила Евгения Валерьевна.

— А что? Попробовать можно, — улыбнулся Архип.

— Чудак ты, — она достала ключи. Протянула их Архипу.

— Ладно, мам, — выпивая залпом кофе наполовину разбавленное молоком. — Я ушел. Вечером вернусь.

— Куда хоть?

— Так сказал, что деньги косить.

Архип вышел из дома и пошел в сторону покосившихся старых сараев. Там они хранили всякий мусор и инвентарь, который дома держать не было смысла. Например, триммер, которым окашивали деревянный дом от травы. Управляющей компании у их дома не было, поэтому жильцы чинили все сами. И дорожки чистили, и мостки деревянные клали за свой счет.

В сарае было пыльно и много ржавого мусора. Надо давно было там разобраться, но все руки не доходили. Решив, что как появиться время, он возьмет зашкирку младшего брата и вытащит весь мусор отсюда, а часть его и вовсе на металлолом сдаст, Архип взял триммер, канистру под бензин и пошел пешком до магазина, по дороге заглянул на бензоколонку.

Работа. Мышцы ноют и болят. Триммер оттягивает руки. Еще и жрать охота. Надо было все-таки позавтракать, только новость об увольнении матери выбила его из колеи и заодно лишила аппетита. Это плохо. Брат учится. Его еще содержать надо. А денег нет. Нужно идти на работу. Конец беззаботной жизни. Это если повезет. Но ему не везло. Упрямо так не везло. Поэтому все было совсем печально.

К четырем часам он уже проклял все на свете. Пришлось возвращаться домой за граблями и вилами, чтоб собрать мусор. Семь потов сошло, прежде чем участок был более-менее приведен в норму. При этом Архип чувствовал себя рабом на галерах. Не меньше.

Зина подъехала к пяти часам вечера. Аккуратная, с короткой стрижкой и длинными сережками, похожими на капельки воды, в ушах. При этом она стала выглядеть еще холоднее, чем раньше. Прям снежная королева.

— Неплохо, — оглядывая территорию, сказала она.

— Всего лишь неплохо? — даже как-то оскорбился Архип.

— А чего ты ожидал услышать? — холодный взгляд рассеянно скользнул по нему.

— Я тут сутки вкалывал. Даже не ел ничего сегодня.

— Хочешь, чтоб я тебя супом накормила? — она удивленно посмотрела на него. Прошла в магазин. — Один здесь работал?

— Вчера с другом тут все выносили. А травой один занимался. За бензин, что потратил на триммер еще шестьсот рублей доплатить нужно.

— Ладно. Хотя, я не уверена, что ты столько бензина потратил на траву, но поверю. Через два дня здесь окна поставят, — она достала сигареты. Протянула дну Архипу. — Дверь нормальную входную. Потом отделкой займусь. Если хочешь, можем продолжить наше сотрудничество.

— И в чем оно заключается? В черной работе?

— Чтоб заниматься белой, надо в начале руки испачкать, — ответила Зина. — Я пока училась, то подрабатывала маляром-штукатуром. И это точно никак не было связано с моей основной специальностью.

— Предлагаешь мне маляром поработать?

— Предлагаю побыть наподхвате. Потом сделать медкнижку. Мешки таскать, тесто замешивать. Работу тебе найду. На пятьдесят процентов оплачу тебе учебу на права. Остальное отдашь в рассрочку с вычетом из зарплаты. Если тебя психиатр и нарколог не завернут.

— Не завернут. Только зачем тебе это?

— Решила побыть крестной феей, — усмехнулась она. — Порой человека надо пнуть, чтоб он сел на поезд и поехал по рельсам жизни. Считай я тебя пинаю. Да не смотри ты так. Негоже в твоем возрасте без дела слоняться. Самому ведь неприятно.

— Да вроде все устраивало, — хмыкнул он.

— Если тебе неинтересно мое предложение, то прощаемся, — она затушила сигарету.

— Нет, интересно. Если подвоха никакого нет, — сказал Архип. Зина посмотрела на него заинтересовано.

— Хип, а с тебя чего-то поиметь можно? Дома, в сейфе, золотые слитки лежат?

— Ага, в мечтах.

— Вот и я о том же. Было бы с тебя чего брать, у нас был бы другой разговор.

— И какой же?

— Так ты бы мне деньги дал на мое небольшое хобби, — хмыкнула она. В этот момент у нее заиграл телефон. Секунда разговора и Зина резко изменилась в лице. — Я поняла. Спасибо.

— Что-то случилось? — спросил он, наблюдая как Зина достает дрожащими руками сигарету. Зажечь с первой попытки у нее не получилось.

— Тетка умерла. Больное сердце. Все предсказуемо. А все равно паршиво, — ответила она.

— Помощь нужна?

— Воскресить?

— С организацией похорон, — сказал Архип. Зина оценивающе на него посмотрела.

— Поехали.

— Может вначале успокоишься?

— Я в норме. Это через минуту пройдет, — сжимая и разжимая руку, ответила Зина. Через секунду она действительно была в норме. Как будто ничего не произошло.

— У тебя хорошее самообладание.

— Годы в тибетском монастыре дают о себе знать.

— Серьезно?

— Почти, — ответила Зина, выруливая на дорогу.


Прошла неделя. Зина провела эти дни как во сне. Похороны. Истерика у Дианы. Архип, который сильно поддержал. Морально. Проехал с ней по всем инстанциям. При нем срываться было нельзя. А когда все закончилось, то и боль законсервировалась. Она никуда не делась, но не давила так сильно, как вначале.

Тетя Валя была для нее близким человеком. Она всегда присутствовала в ее жизни. А теперь ее не стало. Появилось сожаление, что Зина так долго не общалась с ней. Не интересовалась здоровьем. Хотя, тогда ей некогда было об этом думать. Были куда серьезнее проблемы. Но чувство вины все равно не уходило.

Зина прибегла к давно проверенному средству — работе. Она в нее погрузилась с головой. Нужно было следить за ремонтом пекарни. Вскопать огород и высадить цветы, которые выращивала всю весну на подоконники тетя Валя. А еще после нее осталось много рассады. Поэтому Зина вооружилась лопатой и стала капать землю, обливаясь потом и слезами, как после тренировок в спортивном зале. Она специально себя изматывала, чтоб приползти на кухню и чего-то съесть. Только после этого приходил аппетит.

Больше всего поразило поведение Дианы. Она держалась. И держалась намного сильнее, чем предполагала Зина. Это радовало и в тоже время настораживало.

— Ты не против, что я у тебя здесь ночую, — как-то спросила ее Зина.

— Это как понять? — спросила Диана, отрываясь от разглядывания какого-то журнала.

— Дом тебе оставила тетя Валя. У тебя так же есть одна вторая доли в квартире родителей.

— И? — Диана посмотрела на сестру.

— Да мысль пришла, что если я тебя раздражаю, то могу оставить тебя одну. Будешь жить самостоятельно.

— И окажусь в интернате для инвалидов? Мне сложно себя одной обслуживать. Да я без посторонней помощи помыться не могу. В магазин сходить по нашим дорогам — это почти нереально. Я все это понимаю. Да и одной оставаться страшно. А если кто в дом заберется? Тут кричи не кричи никто не услышит.

— Динь можно нанять человека, который будет с тобой круглосуточно.