— Юристов хватает и в Эдинбурге, — заметила она.

В обычно мягких глазах брата цвета кофе с молоком появилось решительное, непреклонное выражение:

— Но Катриона обратилась именно ко мне, и я ей помогу!

— Какая именно помощь ей требуется? — спросил Маклохлан, напомнив Эзме о своем присутствии.

Он больше не ухмылялся, его красивое лицо было абсолютно серьезно, и Эзме, против своей воли, подумала, что и Маклохлан, если захочет, может быть искренним и серьезным.

— Похоже, у ее отца финансовые затруднения, — ответил Джейми. — К сожалению, граф не посвящает ее в свои дела. Катриона не знает, как он распоряжается своими деньгами. Она боится, что их положение может стать еще хуже… Я бы сам поехал в Эдинбург, но боюсь возбудить лишние подозрения. Зато тебя, Эзме, там никто не знает. Мы ведь так и не успели ни с кем тебя познакомить до того, как… — Джейми помолчал долю секунды, — до того, как мы уехали в Лондон.

К новой жизни, подальше от леди Катрионы Макнэр, хозяйки Данкоума.

— Эзме, в вопросах оценки документов я доверяю тебе как себе самому, — подчеркнул Джейми. — Ты сразу поймешь, заключается ли какой-то подвох в бумагах, которые подписал граф.

— А мне, наверное, предстоит добыть нужные документы? — вмешался Маклохлан.

— Я не хочу, чтобы ты их крал, — пояснил Джейми, к облегчению Эзме. — Я хочу, чтобы ты ввел Эзме в дом графа и она смогла взглянуть на бумаги своими глазами.

— Что значит «ввести меня в дом графа»? — насторожилась Эзме. — Кража со взломом карается…

— Ни о какой краже со взломом речь не идет, — перебил ее Джейми. — Куинн поможет тебе подобраться к документам, чтобы ты смогла их прочесть.

— Тут без ловкости не обойтись! — с пониманием кивнул Маклохлан.

— Но что именно нам придется сделать? — не, сдавалась Эзме:

— Нужен предлог, благодаря которому ты получишь доступ в дом графа, не возбуждая подозрений. Поскольку обо мне граф и слышать не хочет, вряд ли он охотно примет у себя мою сестру, — ответил Джейми. — Куинн, ты как-то обмолвился, что твой старший брат, граф Дубхейген, последние десять лет живет в Вест-Индии, хотя по-прежнему содержит дом в Эдинбурге. Вот мне и пришло в голову: если твой брат решит вернуться в Эдинбург, его наверняка станут приглашать на все приемы, в том числе и граф Данкоум. Кроме того, я слышал, что все сыновья графа Дубхейгена внешне очень похожи друг на друга, и я подумал…

Маклохлан дернулся, как будто получил пощечину:

— Ты хочешь, чтобы я выдал себя за Огастеса?!

— В общем, да, — кивнул Джейми. — И поскольку твой брат женат, тебе понадобится жена.

Когда замысел брата дошел до Эзме, она в негодовании вскочила на ноги. С проектом брата она решительно не могла согласиться. Притворяться женой Маклохлана, этого еще не хватало!

— Ни за что! Ни в коем случае! Неужели нет другого, законного способа…

— Возможно, и есть… но ведь мы не знаем, что там на самом деле происходит, кто за всем стоит и есть ли во всем происходящем что-нибудь противозаконное, — на удивление терпеливо ответил Джейми. — Катриона может ошибаться, и ее отец несет убытки только по собственной вине. Поскольку все решения он принимает самостоятельно, Катриона не может ему помешать. И все же она имеет право знать, что происходит, и я намерен ей помочь — точнее, надеюсь, что вы мне поможете.

— Но зачем нам изображать кого-то другого? — не сдавалась Эзме. — Ведь Маклохлан — аристократ… Неужели его нигде не принимают? Разве мы не можем сказать, что я — знакомая его семьи, которая приехала в Эдинбург погостить? Зачем нам притворяться?

— Я — аристократ, опозоривший славное имя, и родные отреклись от меня, — ответил Маклохлан без тени стыда или раскаяния. — Разумеется, меня не примут в высшем обществе Эдинбурга. Зато Огастеса и его супругу примут охотно.

К ее досаде, Маклохлан больше не выглядел расстроенным или растерянным. Невероятное предложение Джейми его, похоже, не смущало.

— А если нас разоблачат? — спросила Эзме. — Я не пойду в тюрьму из-за Катрионы Макнэр!

— У меня тоже нет ни малейшего желания отправляться в тюрьму. — Хладнокровие Маклохлана привело ее в ярость. — Но, поскольку я буду играть роль собственною брата, мне бояться нечего. Джейми наверняка известно, что Огастес испытывает священный трепет перед скандалами. Он ни за что не обвинит родного брата в преступлении. Скорее, охотно спишет все на мою эксцентричность.

Полуулыбка Джейми и взгляды, которыми обменялись двое мужчин, подсказали Эзме, что Джейми в самом деле учел вероятность такого исхода. И все же их объяснения совсем не устроили Эзме.

— Возможно, ваш брат и не захочет отправлять вас за решетку, но он вряд ли остановится перед тем, чтобы подать в суд на меня — за то, что я играла роль его жены!

— Можете не волноваться, пышечка, — злорадно ответил Маклохлан. — Мне кое-что известно о прошлом брата. Вряд ли он захочет, чтобы я рассказывал о некоторых его неблаговидных поступках! Так что судебное преследование нам не грозит.

— Какая из меня графиня?!

— В Эдинбурге супругу моего брата никто не знает, — ответил Маклохлан. — Они познакомились и поженились в Вест-Индии.

Эзме отметила про себя, что он говорил о предстоящем предприятии как о деле решенном. Однако у нее было еще много возражений. Им предстоит изображать мужа и жену. Значит, придется, жить в одном доме… Все, естественно, будут полагать, что их объединяет не только общее хозяйство. Что может прийти в голову обаятельному повесе вроде Маклохлана? Вдруг он вообразит, что может… И более того, что ей хочется того же самого? Последняя мысль ужаснула Эзме. Разумеется, она не поддастся, не даст себя соблазнить ни Маклохлану, ни кому бы то ни было…

— У меня нет желания притворяться вашей женой — ни в каком качестве и ни по какой причине! — решительно объявила она.

— Даже если брат просит вас об этом? — холодно осведомился Маклохлан.

Он прекрасно понимал, что ей нечего будет на это возразить. В его голубых глазах плясали веселые огоньки.

— Эзме, — негромко вмешался Джейми, — если не хочешь, не надо. Вижу, из моего замысла ничего не получится.

Брат подошел к ней и взял ее за обе руки. Эзме видела такое выражение на лице Джейми лишь однажды. И вот сейчас он снова расстроен — только на сей раз по ее вине…

— Я понимаю, что не имею права просить тебя о такой услуге. Если ты откажешься, я ни в чем тебя не упрекну. Мы с Куинном найдем другой способ добыть нужные сведения.

Эзме понимала, что под «другим способом» брат имеет в виду собственную поездку в Эдинбург. Там он снова окажется рядом с леди Катрионой, которая снова разобьет ему сердце… Да, замысел Джейми казался ей весьма рискованным, а помогать леди Катрионе Макнэр совсем не хотелось, но как могла она отказать в просьбе брату? Ведь он еще ни разу ничего у нее не просил!

Они с Джейми совсем одни на свете. Мама умерла от лихорадки всего через два дня после того, как родила ее, а отец скончался от сердечного приступа, когда Эзме было двенадцать, а Джейми восемнадцать лет, и он служил клерком в конторе поверенного. Дело не только в том, что брат — ее единственный родственник. Джейми позволял сестре вольности, немыслимые по мнению большинства мужчин. Благодаря брату она так хорошо знает законы, что, пожалуй, могла бы и сама стать юристом!

— Хорошо, Джейми. Я согласна.

Маклохлан стряхнул с лацкана пиджака кусочек корпии.

— Ну, раз все решено, я напишу поверенному брата и сообщу о возвращении в Эдинбург графа Дубхейгена с супругой. Попрошу нанять необходимый штат прислуги и подготовить дом к нашему приезду… Твоей сестре понадобятся новые платья, — добавил он, обращаясь к Джейми, как будто Эзме в комнате не было. — Ее теперешний гардероб вряд ли соответствует образу жены графа.

Эзме хотела возмутиться, но передумала. В чем-то он, безусловно, прав. Она старается следить за своим внешним видом, и все же графиня, несомненно, должна чаще менять туалеты и следить за модой…

— У Эзме будет много новых платьев, — пообещал Джейми, подходя к столу и доставая чековую книжку. — Тебе, кстати, тоже следует приодеться. Кроме того, я найму карету, которая отвезет вас в Эдинбург, и оплачу некоторые хозяйственные расходы.

Он выписал чек. Увидев сумму, Эзме ахнула. Их финансовые дела вел Джейми, сама она не слишком хорошо в этом разбиралась. И все же, хотя Джейми всегда щедро давал ей деньги «на булавки» и оплачивал домашние расходы, она старалась вести хозяйство как можно экономнее. И вот теперь он вручает поистине огромную сумму, да еще кому — Маклохлану! Эзме расстроилась еще больше, когда увидела, что Маклохлан, взяв чек, и глазом не моргнул.

— Спасибо! — сказал он, сунув чек в карман. — Когда мы должны ехать?

— Как по-твоему, успеете вы подготовиться за неделю?

— Я-то успею. Вопрос в том, успеет ли подготовиться моя очаровательная женушка!

Эзме стиснула зубы и велела себе мириться с наглостью Маклохлана ради Джейми.

— Успею!

— Через неделю карета и кучер будут ждать у нашего дома, — сказал Джейми. — Приходи пораньше. В путь лучше отправиться с утра.

— Слушаю и повинуюсь! — ответил Маклохлан, широким шагом направляясь к двери. На пороге он обернулся и отвесил им обоим театральный поклон. — Итак, моя пышечка и милый псевдошурин, прощайте до отъезда в Эдинбург! Жаль, что не смогу свозить мою милую женушку на земли предков, в высокогорье. Боюсь, на такую поездку нам не хватит времени.

Негодяй зашел слишком далеко!

— Осторожнее, дорогая моя, — предостерег Маклохлан, выпрямляясь, — иначе у вас на лице появятся морщины, а они вам не пойдут!

Увидев, что Эзме вот-вот лопнет от злости, он еще раз ухмыльнулся и вышел.

Эзме тут же развернулась к брату, но, прежде чем она успела что-то сказать, Джейми сам обратился к ней с подкупающей искренностью: