Я выпрямляюсь, не желая, чтобы он увидел мой страх. Нечего бояться. Не здесь. Страх - это признак вины, а у меня совесть чиста. Я прочищаю горло и читаю:

- Фей все еще зла на тебя, и я тоже. Но в отличие от нее, думаю, я понимаю тебя. Если тебе действительно нужна будет помощь, ты можешь прийти ко мне. Я не собираюсь закрываться от тебя. Робин.

- Да, - говорит Джереми, когда я заканчиваю. - Скажи мне, что это значит, Лилли?

- Это ничего не значит, - говорю я.

Дух вернулся в мой голос, уверенность - в мою речь.

- Я совсем забыла об этом.

- О, серьезно? - усмехается Джереми. - Ты таким образом защищаешься? Что ты забыла об этом? Вот почему ты не упомянула мне об этом? Я дал тебе достаточно времени, чтобы поднять этот вопрос.

- Но это правда, - говорю я.

Я прохожу мимо него к окну и открываю жалюзи. Белый свет, отраженный от снега, заливает помещение. Если мое присутствие за его спиной вызывает дискомфорт у Джереми, он не дает никаких указаний. Он не двигается со своего места и не поворачивается назад, когда обращается ко мне.

- Ты помнишь, что я говорил тебе о честности, Лилли? - спрашивает он. У него жесткий голос. - Ты помнишь, что я говорил о лжи и обмане?

- Что ты считаешь их неприемлемыми, - говорю я, чуть ли не смеясь.

Я подхожу к серванту и опираюсь об него бедром.

- Ну и что? Ты не не заставишь меня проходить через это снова, Джереми. Такое поведение начинает меня раздражать.

Он хмурится и наклоняет голову в сторону.

- Это лучшее, что ты можешь сказать? - спрашивает он.

За его словами скрыта угроза.

- Я скажу, чего я хочу, - говорю я ему, скрещивая руки.

Я иду по тонкому льду. Я бы ни за что не решилась на такого рода несоблюдение, если бы он был все еще Стоунхартом.

Но я не собираюсь сдаваться и вот так просто принимать это дерьмо. Обстоятельства не должны диктовать то, как я на него реагирую. Я должна дать понять, что у меня есть свои ожидания, и для него тоже. Попытка напугать меня такой мелочью неприемлема.

- Я не знаю, что такого ты вычитал в этом письме, но что бы ты ни представлял, ты ошибаешься.

- Опасное обвинение.

- И я сделаю еще одно, - я высоко поднимаю подбородок. - Я не боюсь тебя, Джереми. Больше нет. Я знаю, на что ты способен. Я испытала это. Но я также знаю, если глубина твоих чувств действительно такова, как ты и говоришь, ты не будешь делать ничего подобного. Никогда больше.

- Лилли…

- Нет. Дай мне закончить. Я не маленькая девочка, чтобы бояться темных мест и спектаклей. Тебе нужен свидетель того, кто ты и что ты делаешь? Что ж, вот она я. Ты говоришь, что ты человек слова. И ты сказал мне, что больше не причинишь мне вреда. Я могу уйти когда угодно. Разве ты не помнишь? Но я решила остаться с тобой. Но это дерьмо должно прекратиться, Джереми. Я настроена решительно. Больше никаких угроз. Больше никаких шуток. Не заставляй меня верить в то, что у нас есть что-то особенное, только чтобы раздавить это, устраивая шоу.

Я держу письмо перед собой.

- Знаешь, как много слова Робина значат для меня?

Я разрываю бумагу надвое, а затем складываю ее и делаю это снова. Бросаю на пол.

- Вот что они для меня значатт. Вот почему я не упомянула об этом. Я просто забыла. Мне не нужно рассказывать тебе каждую минуту обо всем, что происходит, когда тебя нет рядом.

- Лилли, - рычит Джереми. - Я еще не закончил!

Я прерываю его. Страсть бушует внутри меня. С каждым словом мой голос становится сильнее.

- Если ты хочешь, чтобы между нами было доверие, как у мужа с женой, проживших вместе пятьдесят лет, что ж, это взаимно, Джереми. Ты не можешь ожидать, что я буду давать, давать и давать и не отвечать при этом взаимностью. Так что больше никаких скрытых опасностей. Больше никаких скрытых угроз. С этого момента ты говоришь то, что имеешь в виду, Джереми, и говоришь мне именно то, что думаешь. Только так наше доверие будет развиваться. Любовь - это только одна часть уравнения.

Он долго молчит, смотря на меня. Его глаза почернели, а лицо остается прежним. Ненавижу, когда он так себя ведет. Он все скрывает, так что его невозможно прочитать.

Но я не сдвинусь с места. Я буду твердо стоять на своем. Независимо от того, на что способен Джереми, я не собираюсь  следить за каждым его шагом. Ни за что. Больше нет. Медленно он подносит одну руку к лицу и сужает глаза. Он дотрагивается до носа, а затем указывает пальцем на меня.

- Ты, - говорит он, - чертовски сексуальна, когда настроена решительно.

И затем он встает с кресла и шагает ко мне с такой скоростью, что я спотыкаюсь. Он ловит меня за талию и притягивает к себе. Его рот сокрушает мой с бешеной силой.

Он целует меня долго и крепко. Когда он отрывается, я задыхаюсь. В этом поцелуе было так много слов и чувств, о которых никто и никогда не скажет, что удивительно, что я все еще нахожусь в вертикальном положении. Он смотрит на меня сквозь темные с длинными ресницами глаза. Если и есть что-то, что я нахожу в его взгляде, так это первое подобие настоящей, неоспоримой истины.

- Я даю тебе ключи от королевства, - говорит он. - Больше никого. И никогда не будет. Ты все, что у меня есть, и все, чего я хочу. Но это?

Он указывает на разорванное письмо.

- Пугает меня.

- Что? - шепчу я.

Я впервые слышу, как Джереми признает уязвимость.

- Мой разум темный, Лилли, - говорит он. - Мои мысли черные. Всегда. Ты мой свет. Тебе удалось добраться до моего сердца. У меня нет защиты против тебя.

Он отпускает меня, подходит к окну и смотрит. Он держит одну руку на подоконнике.

- Но, - мягко говорит он. - Я не хочу этого.

- Что ты хочешь сказать? - спрашиваю я осторожно.

- Я хочу сказать, что есть спусковые крючки, письмо, например, которые заставляют меня возвращаться к старым привычкам. Я борюсь с ними, Лилли, как могу. Но они являются неотъемлемой частью меня. Эти недостатки, эти реакции инстинктивны. Когда мы расстаемся, когда я чувствую, что теряю контроль, все это выходит наружу. Я ничего не могу поделать с этим. Я не хочу меняться. Эти реакции, те самые вещи, которые ты ненавидишь во мне, способствуют моему успеху.

- Я не ненавижу их, Джереми, - мягко говорю я. - И тебе не нужно объяснять.Я понимаю.

- Понимаешь? - он обращается ко мне. - Нет.

Он качает головой.

- Ты не понимаешь. Как ты можешь? Ты не видела того, что я видел, не пережила того, что я пережил. У тебя нет опыта в распознавании зла. Я стараюсь держать это под контролем, Лилли. В самом деле, стараюсь. Только с тобой. Тем не менее, часто, - выдыхает он. - Я срываюсь.

- Как с письмом, - говорю я.

- Как с письмом, - утверждает он. - Только тебе удалось вовремя избавиться от него. Прежде чем я смог что-то сделать...

Он криво улыбается.

- ...очень, очень опрометчиво.

Я подхожу к нему.

- О? - говорю я, чувствуя мощь и гордость за то, что добилась желаемого. - И что бы это могло быть?

- Поверь мне, - говорит он, отворачиваясь. - Ты не захочешь знать.

Я касаюсь его руки.

- Но я хочу, Джереми, - говорю я. - Я хочу знать. Потому что я хочу узнать тебя. Я хочу знать, что здесь происходит.

Я убираю волосы с его лба.

- Что происходит в твоей голове?

Он берет меня за руку. Поворачивает её ладонью вверх. И прикасается губами к каждому пальцу.

- Нет, - говорит он. - Не хочешь. Я облажался во всем, Лилли. Если бы ты знала хотя бы десятую часть того, кто я на самом деле, я бы потерял тебя навсегда. Я не хочу рисковать этим.

- Я уже видела тебя не в самым лучших состояниях, - тихо шепчу я. - И я все еще здесь. Разве нет? Насколько это может оттолкнуть меня?

- Гораздо больше, - говорит он. - Но это заставляет меня задуматься. Почему ты все еще здесь, Лилли? Почему ты остаешься со мной?

- Потому что я...

- Нет, - он заставляет меня замолчать, прижимая палец к моим губам. - Не говори ничего. Не сейчас. Наше совместное путешествие по этому одинокому миру только начинается. Не говори этого, пока не поймешь, что имеешь в виду.

- Я знаю, - настаиваю я.

- У меня есть на то причины, - говорит он. - Знаю, у тебя есть свои. И твои причины, Лилли, никак не связаны с любовью.

Глава 2

Остаток дня я размышляю над последними словами Джереми. За ними был определенный подтекст. Это был тот же самый, на который он ссылался, когда впервые рассказал мне историю о том, как он предъявил права на компанию отца в суде. Что он может узнать кого-то, кто жаждет мести. Прошло много времени с тех пор, как я думала в таких условиях. В последнее время у нас не было возможности оказаться вместе в таком замечательном уединении.

Но, теперь, подозрения снова вернулись. Ядовитая пропасть, которая угрожает подорвать все, что у нас есть между нами. Возможно я была слишком наивна. Может быть я засунула голову слишком глубоко в песок. Может быть я была настолько восхищена безмолвным блеском моего собственного плана мести, что потеряла из виду общую картину. Честно говоря, насколько блестящим может быть мой план? На данный момент в этом нет ничего. Никакой сути. Никакой ответственности. Нет...нет ничего, правда.

У меня было смутное представление о том, что мне нужно подобраться к Джереми Стоунхарту, прежде чем планировать месть. Это был первый шаг. В то время перспективы казались настолько незначительными, что я даже не подумала о втором шаге. Молчаливый блеск? Я смеюсь. Больше похоже на молчаливый идиотизм. Чего я могла бы достичь, даже если бы приблизилась к нему? Я бы убила его? Нет. Этого никогда не было в моих планах.

Тем не менее, что-то в версии событий Джереми не сходится. Не хватает одного пазла. Если бы у меня действительно было повреждение мозга, разве я не знала бы об этом? Разве это не проявилось бы каким-то образом, препятствуя моим умственным способностям? Это слишком удобно. Слишком просто, слишком легко.