Как и обещал, Костик девчонок не бросил. Хотя предложил им нанять профессионального инструктора по лыжам (здесь таких немало), но поскольку оставаться без Дядькости Катя боялась, Костик решил сам их обучить, и вскоре у девчонок стало получаться. Самым трудным физически оказалось после спуска подниматься вверх. Сделать это в лыжах Наташе удавалось только наполовину, а с середины склона она, благополучно не удержав лыжи на нужном месте, соскальзывала обратно. Куда удобнее получилось лыжи отстегивать, но нести их в руках — тяжкая тренировка для хрупкого, неподготовленного человечка.

Быстро устали. Вернулись к машине, переобулись в удобные сапоги и пошли к канатке: Костик купил билеты до самого верха. Катя очень боялась висеть в воздухе на веревочке, и вздрагивала, когда их сиденья с грохотом проезжали через промежуточные опоры. На пересадке между второй и третьей очередью Костик купил Наташе горячего вина — здесь продают его в ларьках, а Катьке бутербродов. Перекусив, поехали выше.

— Эх, вы, спортсменки! — подкалывал Костик. — С вами только на горнолыжные курорты ездить! Сами не катаетесь, и я с вами…

На самой вершине девчонки долго купались в нетронутом снегу, любовались горами и морем, визжали, дрыгались, обшвыривались снежками…

— Помнишь, я тебе показывала, где на горе заканчивается канатка? — спросила Наташа у дочки. — Вот мы сейчас именно там!

Катя не верила. Лучше бы Наташа ей этого не сообщала: малышка начала нервничать и бояться. Пришлось ехать вниз.

Когда спустились, было уже три часа дня. Еще бы, ведь одно только перемещение на канатке туда и обратно занимает полтора часа! Полтора часа восторга! Как же быстро они пролетели!

И сразу, словно отпущенный с цепи, разыгрался голод. Компания стояла на единственной горизонтальной площадке между кафешками, кассами и пунктами проката инвентаря, размышляя, где именно пообедать.

— Не хотите сфотографироваться с обезьянкой? — тут же поймал их предприимчивый бизнесмен со зверем на плече.

Катя хотела, она обожает животных. У Кати аллергия на шерсть животных и на клубнику, поэтому дома нет ни того, ни другого. Наташа боялась рисковать с этой обезьянкой, но девочка очень просила. Вроде, ничего страшного: обезьянок быстро оттащили друг от друга.

Из всех фешенебельных ресторанов Костик выбрал обычную столовую с самообслуживанием и домашними котлетами. Это было удобно: голодным клиентам не надо ждать, пока повара приготовят заказ. Наташа даже и не знала, что здесь есть эта столовая: она так спрятана между другими зданиями, что найти ее можно только по указателям.

Да, это вам не рестораны. Это в сто раз лучше! Здесь все люди кажутся такими простыми, даже лыжники со стопроцентным имиджем профессионалов. Пока девчонки, заняв стол, ждали Костика с подносом, Наташа оглядывалась по сторонам. Вокруг — и супружеские пары, и семьи с детьми, и даже солдаты, и одна интересная компания, по виду — студенты, и парни, и девушки. Их экипировка, сложенная возле стола в кучу, занимает столько же места, сколько стол и вся эта компания вместе взятые.

Глянув на солдат, Костик, разложив тарелки и сев кушать, заметно задумался. Наташа его не отвлекала. Веселая студенческая компания рядом постоянно громко шутила, и Наташа не могла удержаться, чтобы не фыркнуть вместе с ними от смеха. То же самое происходило и с остальными посетителями. Студентов это не смущало, напротив, они с радостью вовлекали в свои разговоры и посторонних. Казалось, все, кто здесь сейчас находятся, друзья уже много лет. Наверно, горы и спорт не могут действовать на людей иначе, кроме как объединять их.

Чтобы вытащить Костика из молчаливого оцепенения, Наташа предложила:

— Хочешь, мы с Катей тут погуляем, а ты езжай на третью очередь, катайся.

— Да уже посадка скоро закончится, — посмотрел тот на часы.

— Жалеешь, что с нами связался? — улыбнулась девушка.

— Как можно жалеть? Вы такие милые! — сказал Костик и заботливо убрал с Катькиного лобика вспотевшую светлую чёлочку.

Наташа выжидательно на него смотрела, и парень понял — от ответа он не уйдет.

— Очень хорошо, что ты делишь с Максом его интересы, — начал Костик сам. — Тем более, если это искренне. Разделяй тогда и его желание забыть о том, что было в армии.

— Значит, там все-таки что-то было! — обрадовалась Наташа.

— Было, — не стал отпираться Константин. — Но тебе лучше не стараться выяснять, что именно. Оставь эту идею. Ты никогда не узнаешь; ни я, ни Макс тебе не скажем. У Макса ноги подкошены, но он старается стоять. Ты можешь помочь, а можешь навредить. Выбирай.

* * *

В понедельник Наташа проснулась, когда дома уже никого не было. Одиннадцать. Катины уроки уже закончились, и она, наверно, уже в продленке. А у Макса — очередная физика с горящими глазами влюбленных девчонок. Наташа позавтракала, приняла душ, вымыла голову, высушила феном, от безделья сделала укладку крупными локонами и отправилась по магазинам Дагомыса за продуктами. Дождя уже несколько дней не было, и у Наташи от этого становилось радостно на душе — и даже солнце уже не являлось обязательным требованием ее счастья.

Впрочем, было сыро. В воздухе так и витали капельки влажности, может быть, даже тумана. Наташа шла из дома пешком, с плеером в ушах и с волнением в сердце. В среду в Москву! Послезавтра. Наташа не знала, чего больше, ликования по этому поводу или грусти от расставания с Максом. Зимой уезжать из Сочи гораздо легче, чем летом.

Так загулялась по магазинам, что домой вернулась позже Макса.

— Теперь у нас полно хлеба, — констатировал он, когда Наташа принялась разгружать сумки. — Я тоже купил.

— Ничего, — оптимистично улыбнулась девушка. — Сделаем сухарей, хлебных чипсов с сыром и что-нибудь слепим из мякушки.

— Из мякиша, — поправил Макс.

— Из мякушки! — упрямилась Наташа.

Он сидел на кухне и читал книгу — здесь удобнее это делать, так как стол расположен возле окна, а вместо скрипучего офисного креслица — удобный мягкий диван. Наташа подошла, поцеловала Макса в лоб и заглянула к нему в книгу. В первом же попавшемся абзаце было столько научных терминов, что Наташа даже не сразу разобралась, по какому предмету этот учебник; про смысл текста и говорить нечего.

— Это что-то для аспирантуры? — уточнила она с сомнением. Не хотелось выглядеть невеждой, но скрыть свою недалекость не смогла.

Макс ухмыльнулся, глянув на нее снизу вверх, и кивнул:

— Это педагогика. Просто очень серьезный труд одного ученого.

— ЭТО — педагогика?! — презрительно поморщилась девчонка. — Это зашифрованное послание инопланетян!

— Так вот почему мне так интересно! — догадался Максим.

Он выглядел таким уставшим. Без майки было видно, как он сутулится, хотя при его осанке казалось, что он просто расслабил плечи. Его волосы были тщательно зализаны и собраны на затылке в куцый хвостик. Давно не видела его с такой прической. Так гораздо больше привлекают внимание черты его лица. Сразу отчетливо виден его возраст. Не двадцать пять — тридцать. Тридцать два. Будет на следующей неделе, в пятницу. Наташа отметит этот праздник в Москве. Правда, в Москве это будет Валентинов День. Родился же человек в день всех влюбленных… Наташа улыбнулась своим мыслям: оба эти праздника — его. Стояла рядом, обнимая и целуя его время от времени, а Макс легонько и машинально поглаживал ее по попе в обтягивающих джинсах.

— Макс, бросай аспирантуру, она отнимает у тебя слишком много сил и времени. Тебе нужно спать, ты работаешь и днем, и ночью.

— Натусь, отстань, — попросил мужчина равнодушно.

— Макс, уже половина четвертого! Ты к шести в клуб поедешь?

Она еще долго причитала, учила его правильно жить, беспокоилась за его здоровье, принимала участие в его будущем, а самое главное — мешала ему читать! Его это вконец достало! Он захлопнул книгу, откинулся на спинку дивана, поднял на Наташу взгляд, спокойный и рассудительный.

— Если ты хочешь, я брошу аспирантуру, — сказал он твердо.

И больше — никаких расшифровок. Наташа растерялась. Ее шустрые глазки забегали по его лицу, по книжке на столе, по кухне, по своему внутреннему состоянию…

— А я взамен должна буду бросить институт? — спросила она с вызовом.

Макс невозмутимо покачал головой:

— А ты ничего не должна будешь взамен. Просто ты считаешь, что аспирантура мне вредит. Если ты в этом уверена, скажи, и я прямо с этой минуты перестану. Не буду ничего делать, и меня отчислят. Решай.

У Наташи открылся рот. Она отошла в сторону, опустив голову и глядя себе под ноги, как будто на полу было что-то, что могло ее заинтересовать. Потом безразлично выглянула в окно — не чтобы посмотреть, а чтобы подумать.

— Я не могу решать это за тебя, — сказала она после долгих размышлений. — А ты сам как хочешь?

— Аллилуйя! — воскликнул Максим язвительно. — Я добивался этих слов полтора месяца!

— Ладно, читай, — сдалась девушка. — Прости, я не хотела тебе мешать. Читай, раз надо.

— Я читал не потому, что надо, а потому, что интересно, — возразил Максим. — Тебя дома не было, вот и нашел себе занятие.

Подошел к ней и встал у окна у Наташи за спиной. Сначала просто прикасался к ее волосам, а потом начал нежно и аккуратно заплетать ей косичку.

— Я завтра в сауну иду с пацанами, — объявил он осторожно, не зная реакции.

Реакция не заставила себя ждать:

— Ты один? — завопила девчонка. — Без меня?! — и вырвала свою косичку у него из рук.

— У Костика день рождения, он решил собрать мужскую компанию. Не могу же я возражать. Все идут без жен!

— Их жены — это просто жены! — выла Наташа с обидой в голосе. — А я вроде как ваш друг!

— У тебя что, тяга посмотреть на голых мужчин? — подколол Макс, дабы хоть как-то защищаться.