Сейчас, по некоторым обертонам голоса Матушки, Красная Шапочка определила, что та взяла след и рвала шлейку в предвкушении новой добычи. Это было хорошо; на данной стадии Алина Борисовна не обращала внимания на мелкие провинности дочери, коих всегда хватало, и без вопросов удовлетворяла капризы… в смысле, насущные потребности Красной Шапочки, как правило, заключавшиеся в приобретении чего-то ультрамодного из одежды и гаджетов (прости меня читатель за это слово), а поэтому, конечно, жизненно необходимого.

– Привет, маленькая, – слишком сладко проговорила в трубку Матушка. – Все еще почиваешь?

– Встала уже, – вздохнула Красная Шапочка, снимая с головы накрученное полотенце. – И давно.

– Поела? – дежурно поинтересовалась Матушка. – Я тебе там в холодильнике оставила салатик с рукколой и котлетку из кулинарии с первого этажа. Они у нас приличные…

«Много есть вредно, а мало – скучно», – процитировал один из внутренних голосов Красной Шапочки, но она тут же его пресекла:

– Чего-то не хочется котлетки, – ответила Красная Шапочка, размышляя над тем, с какого перепугу Матушка сегодня такая заботливая. Кем точно не была Алина Борисовна, так это клушей, сдувающей с дочери пылинки. – Ты, мамочка, там как?

– В работе по у-у-ушки, – томно сказала Матушка. – Собственно, я чего тебе звоню: ты должна мне помочь, а то я тут совсем зашилась.

Настроение Красной Шапочки моментально поползло вниз.

– Ну? – обреченно уточнила она.

– Я тебя, между прочим, не вагоны разгружать зову и даже не убираться в том бардаке, который ты, как ни странно, гордо именуешь своей комнатой. Задание как раз по твоему профилю, для издания твоей очередной статьи, – с «тихим» нажимом заметила Алина Борисовна.

– Но я никогда не писала для твоего журнала, – забеспокоилась Оленька.

– Короче, у меня тут такая накладка вышла, – пояснила Матушка тягучим тоном довольной пантеры. – Надо взять интервью у одного прикольного персонажа. Я сама не могу, я занята, о-очень занята, и, как назло, как раз в это время.

«Ну-ну, – ехидно прокомментировала Внутренняя Богиня – одна из сущностей, которую выявила в себе Красная Шапочка, благодаря книгам и журналам осознав тот факт, что девушка должна быть сложной, как курс органической химии, и многогранной, как светоотражающий шар на дискотеке. – Знаем мы эти ваши занятия».

В свои сорок два года Матушка выглядела не только старшей сестрой своей дочери, но и весьма стильной сестрой. Диеты, кремы, подтяжки лица и груди, иногда оздоровительные голодовки и ванные с молоком и шоколадом, принимаемые в спа-салонах на последние деньги, делали свое дело, и Матушка уже подумывала сменить в паспорте фотографию, ведь она стала выглядеть моложе собственной фотокарточки.

– Ты думаешь, мне необходимо сделать еще одно интервью? – спросила Оленька и, скинув с себя халат, оставшись голенькой, огляделась в поисках одной из своих длинных домашних футболок.

Фигура девушки могла радовать глаз любого из мужчин и вызывать раздражение у всех женщин старше пятнадцати лет, кроме близких родственниц.

– Ничего, что у меня еще нет диплома?

– Кому он нужен, тот диплом, – отмахнулась Матушка. – К тому же вопросы я уже написала и сбросила на твой смартфон. Тебе только и надо будет, что подъехать в нужное время в нужное место, сделать восхищенные глаза перед очередным «звездуном», зачитать смазливому выскочке вопросы по порядку, записать ответы – и дело в шляпе. Вопросы привычны, ответы банальны, а я их затем подкорректирую. Неужто не сможешь?

«Конечно, смогу!» – возмутилась в Оленьке Внутренняя Богиня, а другая часть подсознания, прозванной Красной Шапочкой Разумеем Занудовичем, только укоризненно покачала головой и отвернулась.

– Куда нужно подъехать? – Найдя среди сбившегося постельного белья на диване стопку чистых футболок, Красная Шапочка натянула верхнюю из них. – И когда?

– На киностудию, конечно же, – с интонацией «какая ты у меня все-таки дурочка» ответила Матушка. – В четыре.

– Ночи? – зевнула Красная Шапочка, складывая халат.

– Утра… то есть дня, – пояснила Матушка. – Доча, ты что, после сессии вообще мозг отключаешь?

Красная Шапочка мельком взглянула на часы, стоящие на полке ультрамодной мебели, состоящей из ящиков ярко-желтого и темно-синего цветов:

– Сегодня? – Теперь девушка шевелила пальчиками на ногах, решая – подкрашивать ногти, или вчерашний педикюр пока идеален.

– Нет, на Новый год! – возмутилась Матушка, но потом решила, что дочка может понять ее слишком буквально. – Конечно, сегодня.

– Мам, но ведь уже без двадцати двенадцать! – возмутилась Красная Шапочка. – Как же я успею…

– А ты хорошо постарайся, – отрезала Матушка и вздохнула. – Тебе что, трех часов не хватит, чтобы собраться?

– Мне, между прочим, до киностудии через весь город ехать, а город у нас не маленький, – закапризничала девушка.

– Тьфу, я тебе машину заказала, – пояснила Матушка. – Водитель тебе на мобильник позвонит, как подъедет.

– Мам, ты серьезно думаешь, что на такси будет быстрее? – с сарказмом спросила Красная Шапочка.

– А это не такси, это наш водитель, из редакции, – объяснила Матушка. – Ездит быстро, в пробках и прочих порочащих честь автомобилиста ситуациях не замечен. Очень симпатичный, хоть и не знаменитость, – с сожалением добавила она. – Обещал довезти за полчаса.


И что оставалось делать? Только готовится к неизбежному.

Красная Шапочка скачала список вопросов к себе на планшет и занялась приготовлением к выходу в свет. В процессе подготовки Разумей Занудович подбросил ей одну здравую идею…

«Одно из очарований моды в том, что она ничему не служит», – сказала Франсуаза Жиро, писательница начала двадцатого века, – назидательно процитировал он.

Тут, очевидно, пора объяснить сущность слегка упомянутых выше персонажей, являющихся неотъемлемыми спутниками нашей героини.

Они будут появляться по ходу повествования столь часто, что наверняка набьют оскомину у читателя. Красная Шапочка, как вы уже поняли, всегда была в тренде, а потому, с эпохального момента выхода на экраны культового фильма про полсотни оттенков самого унылого серого цвета, немедленно обнаружила у себя в подсознании наличие нескольких компонентов личностей.

Первой из них была так называемая Внутренняя Богиня, гламурная, стрекозиной легкости, с прозрачными крылышками, олицетворяющая собой Эго девушки.

Вторая сущность подсознания, получившая имя Разумей Занудович, представляла собой квинтэссенцию здравого смысла и трезвого суждения о жизни. Он был невысоким, но крепеньким, с неизменной проплешинкой на голове. В детстве Бабушка читала Оленьке на ночь не только «Красную Шапочку» и «Колобка», но и «Большую Книгу Афоризмов» на тысячу пятьдесят три страницы. Читала раз пять от начала до конца, и афоризмы иногда всплывали в подсознании Оленьки в самые подходящие и не очень моменты – и всегда голосом Разумея Занудовича, он такие вещи просто обожал!

Присутствовала в Красной Шапочке так же личность, которую остальные пренебрежительно называли Девочка-девочка – маленькая, с курносым носом, усеянным веснушками, а к тому же ужасно застенчивая. Большую часть времени Девочка-девочка смотрела вокруг удивленными и наивными глазами, отчего, действуй у нас магические законы, вокруг непременно расцветали бы нежные колокольчики и яркие озорные одуванчики. Ее интересовали всякие пустяки типа красивого деревца, бегущих по небу облачков или вечер, проведенный в саду, на травке, чем действительно важные вещи вроде нового лака для волос, распродажи тапочек для собак или даже визита в косметический салон.

К сожалению, в фаворитах у Красной Шапочки ходила Внутренняя Богиня; с ней было весело и беззаботно. Разумей Занудович раздражал педантичностью и самокритичностью, хотя именно с его помощью Красная Шапочка смогла худо-бедно учиться в своем вузе и изредка писать интересные статьи об интересных людях и событиях. А Девочку-девочку даже сама Оленька не воспринимала всерьез.

И все-таки Красная Шапочка свою Внутреннюю Богиню холила и лелеяла, а Разумея Занудовича и Девочку скорее терпела как необходимое зло, типа тертого яблока с постным творогом.

Так вот Разумей Занудович опять всплыл откуда-то из глубин подсознания и заявил, что вообще-то недурственно было бы что-то узнать про этого, как его там… Красная Шапочка сверилась с Матушкиным письмом – актера Серова-Залесского.

Владимир Михайлович Серов-Залесский, восходящая звезда российского голубого экрана, так пафосно написала Матушка.

Красная Шапочка отечественным голубым экраном не интересовалась, считая, что это не комильфо для ее Внутренней Богини, у которой российский кинематограф вызывал мигрень, изжогу и негативное настроение. Впрочем, для комедий было сделано исключение.


У Красной Шапочки было два варианта поиска информации – сайт Кинопоиск. Ру и подружка Плотва.

– В компьютер лезь, – настаивал Разумей Занудович. – Плотва – девушка хорошая, но не слишком умная.

Но на Кинопоиске может оказаться слишком слабый «телескоп для обзора», и на фоне звезд вполне себе взошедших, восходящие «звездуны» терялись, а информация давалась сухо и по крупицам, потому Оленька выбрала Плотву.

Плотва, в миру Эльвира Плотвина, была институтской подругой Красной Шапочки и, по совместительству, знатоком всего, что связано с модным мировым кино. Она следила за карьерами всех кинозвезд, включая восходящие, падающие и превратившиеся в черные дыры.

И, хотя интеллект Плотвы вполне соответствовал ее тезке из ихтиофауны, чего-чего, а знаний в сфере киноискусства у нее имелось, пожалуй что, поболее, нежели у вышеупомянутого сайта, да простят меня его отцы-основатели.

Мечтой Плотвы было вести свою колонку о кино хоть на каком-нибудь киносайте, и даже в желтой газетке, хотя как выглядят газеты, современная молодежь вспоминала, только натыкаясь на рекламу в почтовом ящике.