Пегги вдруг почувствовала тяжесть в груди.

— Да, это я. — Она вздохнула и устало опустила плечи. — Что натворил Джереми? Что бы это ни было, клянусь, мы возместим. Кто-нибудь пострадал? Не могу выразить, как мне жаль…

— Гм, нет, вы не поняли меня. — Незнакомец посмотрел ей прямо в глаза, ему явно было неловко. Он представился: — По-моему, мисс, я ваш свояк, Эдвард Роулингз.

Глава 3

В какой-то момент Эдвард подумал, что его новая знакомая вот-вот лишится чувств.

Краска отхлынула от ее лица, девушка сделалась бледной, как мраморная статуя, и, казалось, даже немного покачнулась. Бросившись вперед, готовый подхватить ее, если она начнет падать, Эдвард выругался про себя, пообещав разобраться с Гербертом, когда представится возможность. Верх глупости — представить дело так, что тетка мальчика — иссохшая старая дева, когда в реальности она самая соблазнительная представительница женского пола из всех, кого Эдвард видел в течение… ну, довольно продолжительного времени.

А он-то принял ее за хорошенькую горничную, когда малышка влетела в него, словно пушечное ядро! Конечно же, со своей ладной маленькой фигуркой и точеным личиком эта девушка намного привлекательнее горничных, которых его друзья держат в своих лондонских домах. Привлекательнее, но не старше. Как только она открыла свой ротик, он обязан был сообразить, что это не просто служанка, — у нее напрочь отсутствовал традиционный шотландский акцент. Ее английский язык звучал столь же правильно, как у школьницы. Черт побери Герберта! А когда она поправила спутанную гриву темных волос и он заглянул в изумрудно-зеленые глаза, то, сказать по чести, Эдвард возблагодарил свою счастливую звезду за то, что она просто служанка, иначе он оказался бы в серьезной опасности.

Но она не служанка, она его свояченица.

И, узнав об этом, чуть не упала в обморок.

Однако она не потеряла сознания. Вместо того чтобы упасть на пол или в подставленные руки Эдварда, девушка со стоном опустилась на стул и закрыла руками лицо.

— О нет, — проговорила Пегги хрипловатым голосом, который Эдвард считал милым, пока не обнаружил, кто она на самом деле. — Пусть кто-нибудь разбудит меня. Этот день превращается в настоящий кошмар.

Стараясь скрыть, как глубоко его задело то, что он воспринят как кошмар, и одновременно удивившись тому, что это его настолько взволновало, Эдвард посмотрел на нее.

— Прошу прощения, мисс, но… может быть, позвать вашу служанку?

— Служанку! — с презрением воскликнул священник. — Нет у нее никаких служанок. Есть только уборщица, которая приходит раз в неделю помочь с грязной работой, и то потому, что я плачу за это из собственного кармана!

Эдвард взглянул на склоненную голову молодого человека с длинными рыжими волосами, падающими на лоб.

— Нет служанки? Вы хотите сказать, что она и мальчик живут здесь совершенно одни?

— Совершенно одни, — подтвердил Ричлэндз с видом прирожденного сплетника. — Здесь даже нет женщины, которая приглядела бы за ними по вечерам! А ведь я предлагал услуги моей славной вдовой тетушки, миссис Пибоди. Но мисс Макдугал сказала, что в коттедже нет места, и потом, она не позволит, чтобы кто-то указывал ей, как жить. К тому же мисс Макдугал всегда была в высшей степени экстравагантна, сэр, в самом неприглядном смысле слова. Я с самого начала говорил, что все это сомнительно. Молодая незамужняя женщина — и живет одна. Мало ли какие мысли могут возникнуть у мужчин в деревне…

— Ну, — сказал Эдвард, презрительно стрельнув глазами в рыжеволосого молодого человека, — и какие же? Например, навязывать себя ей в мужья, потому что они платят за уборщицу, которая приходит раз в неделю? — Он ощутил удовлетворение, когда молодой хвастун побагровел от злости. Обратившись вновь к Пегги, Эдвард мягко спросил: — Могу ли я чем-нибудь помочь вам, мисс Макдугал? Может быть, принести нюхательной соли?

— Нюхательной соли? — Пегги подняла голову, каштановый локон упал ей на глаза. Она поправила волосы, на лице отразилось недоверие. — Вы, видно, шутите. Вам не кажется, что глоток виски был бы более уместным?

Захваченный врасплох этим дерзким предложением, Эдвард приподнял брови.

— Виски? — Но, увидев по выражению ее лица, что девушка говорит серьезно, он как ни в чем не бывало спросил: — А где вы его держите?

— Мисс Макдугал! — воскликнул Ричлэндз тем же робким голосом, который ранее так неприятно поразил Эдварда. — Умоляю вас не делать этого. Алкоголь не может помочь…

— Ох, оставьте меня в покое, вы оба.

Поднявшись, девушка прошествовала мимо них из комнаты, ее каблучки громко простучали по деревянным половицам.

Эдвард стоял и смотрел на священника, готовый его прибить. Было ясно, что для визита к мисс Макдугал нельзя было выбрать более неподходящего времени. Быть может, появись он в любое другое утро, когда ей не докучали бы своими признаниями в любви нежеланные претенденты, девушка встретила бы его более благожелательно. Ведь пока своенравная шотландка не узнала, кто к ним пожаловал, она держалась с гостем вполне естественно, можно даже сказать, дружелюбно. Эдвард тешил самолюбие тем, что заметил восхищение в ее глазах. А почему бы и нет? Что скрывать, он великолепный экземпляр мужской породы. Ну уж по крайней мере получше, чем этот лицемерный священник.

Между тем Эдвард не думал отступать, и этот дуралей, похоже, не собирался отправляться восвояси.

Ричлэндз смерил Эдварда вызывающим взглядом и заявил:

— Понятия не имею, кто вы такой, но знайте, я намерен жениться на мисс Макдугал. И если у вас по отношению к ней имеются какие-то, скажем, менее достойные замыслы, то предлагаю вам сейчас же удалиться.

— Я представился, — прорычал Эдвард, не без удовольствия замечая, что это ничтожество побледнело, почувствовав угрозу в его голосе. — Я ее свояк, и единственное мое намерение — забрать отсюда своего племянника и сделать его семнадцатым герцогом Роулингзом.

Священник прокашлялся.

— В таком случае, сэр, вам придется уехать ни с чем. Мисс Макдугал никому и никогда не позволит увезти от нее мистера Джереми. Она любит его как собственного сына. Я, конечно же, был бы готов воспитывать его как родного при условии, что она согласится послать его в школу.

— Весьма благородно с вашей стороны, — Эдвард растянул губы в иронической усмешке, — ставить ее желания выше собственных. Кем вы ей доводитесь?

Молодой человек — Эдвард именно так думал о нем, хотя, вероятнее всего, Ричлэндз был примерно одного с ним возраста — остолбенел.

— Кем я довожусь мисс Макдугал? Почему вы спросили и что вообще вы имеете в виду?

— Вы сказали, что оплачиваете уборщицу мисс Макдугал. — Эдвард ясно ощутил во рту неприятный привкус. — Она что, ваша любовница?

— Сэр! — Ричлэндз побагровел. — Как вы смеете?! Мои помыслы в отношении брака с мисс Макдугал совершенно чисты. Если бы не щедрость церкви — моей церкви, сэр, она и этот проклятый мальчишка были бы теперь в работном доме, вместо того чтобы жить в относительном достатке…

Эдвард обвел взглядом комнату, обставленную хоть и не без вкуса, однако довольно холодную и несшую отпечаток благородной бедности.

— Вы называете это достатком? — ухмыльнулся он. — Мне доводилось бывать в склепах, где было теплее, чем здесь. Вы что, не даете ей достаточно угля, чтобы согреть эту чертову хижину?

— Сэр! — Казалось, тонкогубого священника вот-вот поразит апоплексический удар. — Я мог бы спросить вас, ее свояка, почему же вы не удосужились дать мисс Макдугал хотя бы полпенни на содержание ее племянника! Да знай я, что у нее есть зажиточные родственники, обязательно убедил бы мисс Макдугал написать вам о ее нищенском существовании!

Раздраженный тоном священника и тем, что он как бы обязан благодарить его за то, что церковь содержала его племянника все это время, Эдвард извлек из жилета кошелек.

— Сколько? — коротко спросил он.

— Прошу прощения, сэр?

— Сколько всего церковь потратила на мисс Макдугал и мальчика с тех пор, как умер ее отец?

Вопрос привел Ричлэндза в замешательство.

— Я и не думал считать. Потом, нельзя же цеплять ценник на христианскую благотворительность!

— Говорите сколько, черт побери, или я сверну вашу ханжескую шею!

Молодой человек сердито топнул ногой:

— Семнадцать фунтов восемь пенсов, сэр.

Эдвард отсчитал деньги и шагнул вперед. Схватив Ричлэндза за воротник пальто одной рукой, другой он засунул деньги священнику в карман.

— А теперь, — Эдвард решил, что потратил на этого типа слишком много времени, — если вы не покинете этот дом, пока я досчитаю до десяти, я выволоку вас наружу и поколочу. Вы меня поняли?

Ричлэндз на мгновение лишился дара речи.

— Да знаете ли вы, сэр, с кем говорите? Я преподобный Джонатан Ричлэндз, священник деревни Эпплсби, и я глубоко оскорблен вашими…

— Один, — прорычал Эдвард.

— …отвратительными угрозами…

—Два.

Ричлэндз забеспокоился.

— Было бы недостойно джентльмена оставить мисс Макдугал наедине с человеком вроде вас.

— Три. Безусловно, вы не джентльмен, Ричлэндз. Если бы вы им были, то не пытались бы шантажировать девушку.

— Шантажировать? О чем вы говорите, сэр?

— Вы сказали ей, чем она обязана вашей милости, а затем сделали предложение. Я называю подобные действия шантажом. — Лукаво подняв бровь, Эдвард спросил требовательно: — А что вы имели в виду под «человеком вроде меня»?

— Ладно, я отвечу. Вы явно принадлежите к аристократии. А я наслышан, как люди вроде вас поступают с красивыми и беззащитными девушками вроде Пегги. Вы думаете, раз у вас есть титул и земля, то вы вправе разъезжать по деревням и соблазнять каждую встреченную женщину. Знайте, Пегги вам не достанется. Я буду… буду драться с вами за нее! Мне доводилось немного боксировать в семинарии. И у меня неплохо получалось.

— Четыре. — Эдвард был вынужден признать, что мужчина пытается сохранить лицо. — Стало быть, вы тоже либерал?