– Девочку! – гордо ответила Полина и погладила живот.

– Старались, как могли, Петр Петрович, – широко улыбнулся Андрей.

– И у нас девочка, – Оля улыбнулась мягко, точно уже сейчас прижимала к груди малышку.

– Мой отец на седьмом небе от счастья, – прокомментировал Никита. – Сказал, что вам непременно нужно встретиться и отметить это событие.

– Конечно, – согласился Шурыгин. Со старшим Замятиным, своим давним другом, он виделся неделю назад, и они как раз спорили целый час, кого ожидать: внука или внучку.

Хм… пока что-то нет пацанов, но Петр Петрович не унывал. Переведя взгляд на Катюшку, он замер, надеясь услышать волшебное слово «мальчик». Самолеты, машинки, ракеты, танки, солдатики, футбольный мяч… Сколько раз он представлял, как идет в магазин и покупает игрушки «для настоящих парней», а потом возится на ковре с шустрыми внуками, играя в войнушку!

– Ну-у-у… – протянула Катюшка, вжимая голову в плечи, – еще неясно… не очень видно… бывает же такое?..

Шурыгин понял – девочка! Просто всем известно, как он мечтает о внуке – самолеты, машинки, ракеты, танки, солдатики, футбольный мяч, – и младшая дочь не хочет его огорчать. Петр Петрович покосился на Кречетова (он знал, какую многозначительную едкую усмешку получит в ответ). И пусть это из области фантастики, но наглый Доберман специально расстарался и сотворил девчушку!

– Поздравляю, – не разочаровал Егор. – Шесть девчонок в семье… О чем еще можно мечтать?

«Ладно, – подумал Петр Петрович, – но потом-то точно три парня будут!» Улыбнувшись, он одернул пиджак, деловито сел за стол, положил руки перед собой и вздохнул уже счастливо:

– Люблю я вас всех. Вы мои самые дорогие.

И до того стало хорошо, что сердце защемило.

Во сколько, говорят, жизнь только начинается?

Сегодня, сейчас.

– Папочка, и мы тебя любим!!!

– Петр Петрович, а мы-то вас как любим!

Он расслабился, разомлел…

Три внучки! Почти одновременно! Знай наших! А имена, конечно, он сам придумает, а то молодежь эта – разгильдяи! – выберет что-нибудь не то. Марианну какую-нибудь или Жоржетту. Не-е-ет! Петр Петрович на всякий случай сдвинул брови. Этот момент он обязательно проконтролирует. Как же хорошо!

Домой он приехал только к половине десятого – окрыленный, взволнованный, сияющий. Припарковал машину, пересек двор и поднялся на лифте. Если Люба была дома, он не пользовался ключами: нажимал кнопку звонка и терпеливо ждал ее шагов и бряканья замка. Она всегда встречала его так, будто они не виделись долгих сто лет, – клала руки на плечи, прижималась, целовала. Браслеты позвякивали, кошка мяукала, и по-прежнему казалось, что где-то ухает филин. Но это ухало сердце. Его сердце.

– Ты задержался, – Люба прильнула и тихонько коснулась губами его губ. – Очень тебя ждала… очень-очень…

– Извини, – Петр Петрович вдохнул родной аромат полевых цветов. – Девочки заехали.

– Как они?

– Все в порядке. Я по тебе соскучился.

Он не хотел размыкать рук, отпускать ее, пусть они еще немного вот так постоят – обнявшись, а уж потом настанет время ужина. С салатом, мясом, вином, разговорами.

– У нас будет ребенок, – шепнула Люба и, немного отстранившись, заглянув в его глаза, повторила: – У нас будет ребенок.

Владельцу и президенту холдинга «Форт-Экст», Королю Алкоголя Петру Петровичу Шурыгину понадобилась ровно минута на осознание этого восхитительного факта. Рука медленно опустилась вниз и замерла на пока еще плоском животе Любы – радость подпрыгнула до небес! У них будет ребенок… У них будет ребенок!

– Я люблю тебя, я люблю тебя… – забормотал он, растеряв другие слова, но они и не были нужны.

– И я люблю тебя, – ответила Люба.

Петр Петрович осторожно отвел от ее лица черные кудри и поцеловал в нос, щеки, губы.

– Милая моя… милая моя, драгоценная…

И вдруг ему почудился голос. Откуда он взялся? Непонятно… Может, нервное напряжение сыграло свою роль или усталость? «Ерунда», – Шурыгин тряхнул головой и вновь положил ладонь на живот Любы. Эх, месяцы теперь потянутся… когда же ребенок родится, когда?

Но голос не отпускал, он настойчиво пробирался до сознания, игнорируя преграды.

«Мальчик», – разобрал Петр Петрович и удивленно обернулся. В коридоре, кроме них, никого не было. Тогда он посмотрел на кошку Чару, но та, не вмешиваясь в дела людские, сидела на коврике и усердно облизывала лапу.

«Мальчик», – услышал Шурыгин вновь и наконец-то понял, кому принадлежит немолодой бархатный голос, всегда дарующий надежду. Этой женщине не обязательно находиться поблизости, чтобы видеть и знать, чтобы понимать и предчувствовать… Старая Рада, наверное, сейчас сидит за круглым столом, раскладывает карты, поглядывает на «волшебный» шар и улыбается.

Да. Улыбается.