– Вот. – Светка выдержала паузу. – В этом направлении надо бы поработать.

Я повесила трубку, пошла готовить ужин. Пыталась одновременно не порезать ногти в салат и придумать, как бы выяснить, где именно собирается веселиться мой суженый... чтоб ему там было особенно весело!

Мыслительный процесс привел меня к компьютеру. Вообще-то я этот агрегат не очень люблю, но муж мой будущий считает его чем-то вроде части тела. А значит, и приглашал Дим ребят на это безобразие при помощи электронной почты. Вряд ли он снизошел до телефона. Так, где тут у нас... Ага, отправленные письма. Так и есть – приглашения! Ох, это на нашу свадьбу. Не совсем то.

Я сидела, барабанила пальцами по столу и думала: а вот сколько же он собирается заплатить за этот мальчишник? А еще говорил – денег мало, денег мало! Так, а это что? Входящие. Ну, посмотрим и сюда. Именно в этой папке и отыскались нужные мне сведения. «Димон! – гласило послание. – Мы решили устроить тебе мальчишник, чтобы финал холостяцкой жизни запомнился надолго. Ждем тебя – явка обязательна! – десятого февраля в девять часов в клубе «Зайка моя».

Под письмом стояли подписи всех ребят из Димовой компании.

Та-ак, понятно, значит, платит не Дим, а его компания. Ну, это уже хорошо. Но вот клуб «Зайка моя» – это как-то... Это черт знает что! Я закрыла почту и поскакала к телефону звонить Светке.

– «Зайка», значит, – протянула подруга. – Ну и что ты надумала?

– Я тоже туда пойду!

– И что? Скандал устроишь?

– Не знаю. В зависимости от заек, наверное.

– А если это чисто мужской клуб и тебя просто не пустят?

– Тогда переоденусь мужиком!

– Ты в зеркало давно смотрела? Грудь куда, интересно, денешь? Ладно, не парься раньше времени, я тут проведу разведку, а потом тебе позвоню.

Результатом Светкиных разведывательных действий, то есть копания в том же Интернете, как я поняла, стали следующие сведения: в клуб пускают как мужчин, так и женщин, его часто снимают под вечеринки, там два зала – один для дискотек, второй – с баром и стриптизом. Во-от оно как.

– Нам куда?

– Думаю, в бар. Трезвыми наши ребята танцуют редко.

– Светка, ты пойдешь со мной?

– А что делать? Ты, я так понимаю, попрешься туда в любом случае?

– Да.

– Ну, значит, и я с тобой.

– Спасибо...

– Эй, не реви раньше времени. И подумай, что надеть.


Я явилась к подруге в восемь часов и от двери была огорошена вопросом:

– Ты что, совсем дура?

– Наверное, а что такое-то?

– Я же сказала: подумай, что надеть.

– Что именно тебе не нравится? – Я даже обиделась. На мне было милое джинсовое платьице в обтяжку, короткое и высокие сапоги – холодно, конечно, потому как они, заразы, тонкие. Но красивые.

– Тебе надо, чтобы Дим тебя не узнал. Он ведь это платье видел. Снимай быстро. Давай же скорее, сейчас Ромиль придет.

– Так боишься, что он увидит меня голой? – съязвила я.

– Боюсь, до него дойдет, что мы замышляем что-то. И он стукнет твоему жениху. У мужиков чувство солидарности тоже временами проявляется.

Я поспешно натянула голубую кофточку с голой спиной и короткую юбку. Потом Светка заправила мои волосы под рыжий парик и выгнала на лестницу со словами:

– Спустись на этаж ниже и жди меня. Как только Ромиль придет, я тут же выйду.

Некоторое время я провела на подоконнике, разглядывая двор, но машину Ромиля все равно прозевала. Должно быть, Светка ждала его уже одетая, так как я услышала звонок, дверь распахнулась, и она быстро затараторила:

– Детей покормила, но если они оголодают, все на плите: там кашка и оладушки. А твой ужин в микроволновке. Все, чмок-чмок, я побежала.

– Эй, а когда вернешься?

– Не поздно.

Пробегая мимо меня, подруга приложила палец к губам, и мы с ней в молчании спустились до первого этажа. И только в метро, потея под рыжим париком и завидуя Светке, которой было прохладно, я сообразила спросить:

– Слушай, а если Дим тебя узнает?

– Не узнает. – Светка покачала перед моим носом сумкой. – Там у метро есть «Макдоналдс», заскочим, я тоже замаскируюсь.

В туалете «Макдоналдса» подруга из блондинки преобразилась в брюнетку, сделала соответствующий макияж, подкрасила меня и погуще начесала рыжий парик в сторону челки. В целом мне даже понравилось – я никогда еще не была рыжей. Только жарко.

– Ну, не передумала? – спросила Светка, когда мы уже подходили к дверям клуба, на которых светился зайчик, художественно выполненный из розовых лампочек. Лампочки мигали, и зайка игриво подмигивал.

С ненавистью взглянув на расшалившегося косого, я решительно толкнула дверь.

Охрана на входе оглядела нас с интересом, но возражать не стала, и мы просочились в гардероб. Потом Светка решительно повлекла меня к двери с надписью «Бар». Дискотека помещалась в подвале.

Мы оказались в полутемном помещении. Здесь было шумно и накурено. Пока я крутила головой, пытаясь отыскать Дима и компанию, Светка протащила меня к столику и плюхнулась на диванчик. Рядом мгновенно нарисовался официант.

– Меню, пожалуйста. – Он держал в руках раскрытые кожаные папочки.

– Не нужно меню. Принесите нам пока по бокалу шампанского и орешков, а там мы посмотрим, – протянула Светка. – Желательно брют.

Я обратила внимание, что, помимо этого молодого человека весьма ординарной наружности, в зале имеется пара официанток, одетых в стиле плейбоевских зайчиков, но с российским акцентом.

Девушки щеголяли в красных коротких юбочках в складочку, синих блестящих кофточках с открытыми плечами и глубоким вырезом, а на голове у них торчали пушистые заячьи ушки. Подождав, пока одна из них повернулась к нам спиной, я убедилась, что на попе присутствует заячий хвост – белый пушистый помпон.

Официант склонил голову и удалился. А я наконец смогла разглядеть, куда же нас, собственно, занесло. Шустрая Светка, чьи чувства не были так встрепаны, как мои, сориентировалась быстро и сумела занять весьма выгодную стратегическую позицию. Зальчик оказался невелик, и посреди него имелась небольшая пустая площадка, видимо для танцев. Справа и слева от нее толпились столики и диванчики, третью сторону зала занимала эстрада с двумя шестами и подиумом диджея, а с четвертой стороны помещался бар. Там же располагалась входная дверь. Мы сидели по одну сторону площадки, а объект нашего наблюдения – по другую.

Столик, вокруг которого кучковалась компания, был щедро заставлен напитками и, судя по громкому хохоту, «бойцы вспоминали минувшие дни».

Некоторое время мы курили и потягивали наш брют. Народ меж тем потихоньку прибывал и пару раз к нам подходили, предлагая разделить наше общество, скрасить одиночество и так далее. Мы со Светкой оборонялись. Потом музыка сменилась, стала громче, и, взглянув на эстраду, я увидела молодого человека в круглых очках и вязаной шапочке, который, подергиваясь в такт шумовым эффектам, что-то там крутил и нажимал на пульте. Надо полагать, это диджей. Вдруг, без всякого предисловия, к шестам выскочили девушки, и народ радостно заулюлюкал и повернулся смотреть. Девицы кружились весьма синхронно, и их скудные наряды, состоящие из газовых шарфов, накрученных в художественном беспорядке, живописно развевались и трогательно трепетали в дымном воздухе бара.

Потом девиц, которые смылись, так и не размотав шарфов, сменила стриптизерша.

– А теперь несравненная Марианна, – объявил диджей, прижав губы к микрофону.

Она танцевала на площадке без шеста, и, должна признать, мне понравилось. У девушки оказалось красивое тело – крепкое и спортивное. Выскочила она в каком-то подобии полицейской формы и некоторое время крутила РП – резиновую палку, которой вооружают стражей правопорядка, – так и этак, делая из нее недвусмысленный фаллический символ.

Потом этой же палкой были потыканы некоторые из посетителей, что вызвало у присутствующих бурный восторг. По ходу дела девушка раздевалась. Рывком – так, что полетели в разные стороны пуговицы, – распахнула коротенькую белую кофточку, потом с бедер упала юбка, и она осталась в красивых трусиках, бюстгальтере и с полицейской фуражкой на голове. Опять телодвижения с палкой. И восторженные крики зрителей.

Честно сказать, я на время позабыла про Дима и про то, что цель нашего со Светкой визита в данное заведение – слежка за моим женихом. До сего дня я видела только один действительно художественный стриптиз – в исполнении Ким Бейсингер в фильме «9 с половиной недель». Пару раз на глаза попадала какая-то порнушка, но там раздевание всегда было лишь предисловием и как-то совершенно не впечатляло. Пожалуй, я впервые поняла, что именно заводит в зрелище, которое мы привыкли презрительно называть низкопробным. Танцовщица двигалась совсем близко от зрителей, двигалась хорошо, кожа ее почти светилась в полумраке бара, и, выгибаясь под музыку, она позволяла желающим следить за игрой теней на всех изгибах своего красивого тела. Вот она подходит совсем близко к зрителям, и резиновая дубинка скользит по ногам какого-то парня, поднимаясь от лодыжки к колену, от колена выше и наконец упирается в критическую точку. Парень стоит с полуоткрытым ртом и остекленевшими глазами и с глупым, но, несомненно, счастливым выражением лица. Публика вокруг свистит и завистливо вздыхает. Еще несколько па, и танцовщица останавливается напротив девушки. Теперь дубинка начинает путешествие сверху вниз: скользит по груди, и даже мне видно (а может, это всего лишь игра воображения), что соски у девчонки напрягаются, палка спускается к животу, ниже и вдруг быстрым движением приподнимает юбку, так что мелькают белые трусики. Народ вопит, кто-то тянет к стриптизерше руки, но она ускользает на середину площадки, а рядом с расшалившимся посетителем мгновенно материализуется из воздуха официант.

Потом, кокетливо поглядывая на публику и скрестив руки на груди, девушка избавляется от бюстгальтера, еще несколько па, обход помещения по периметру – и она молниеносно срывает трусики, одновременно прикрывая низ живота фуражкой. Пятится к эстраде и быстро скрывается за дверью под восторженные крики зала.