Глава 17

Спустя несколько часов, я лежу на животе в постели Далласа, подложив руки под голову, после очередного раунда потрясающего секса. Я чувствую, как его пальцы слегка касаются, очерчивая слова моей татуировки на ребрах.

— Я беру свои слова обратно. Ты сказала «трахни» это звучало довольно горячо, но увидев татуировку у тебя на коже, это кажется еще жарче. Что заставило тебя ее сделать?

Я поворачиваю голову на подушке лицом к нему.

— Ты же встречался с моими родителями. Мне кажется это довольно очевидно, почему я сделала такую татуировку.

Он кивает и читает вслух:

— Я никогда не сдамся. Я никогда не буду оглядываться назад. Я буду жить своей жизнью.

Эти слова вызывают улыбку у меня на лице. Вопреки тому, что я сказала своим родителям, я так и не сказала Стиву Бердику засунуть его партнерство себе в задницу. Я сказала, что беру отпуск. Он не испытал радости по поводу моего решения, но меня это совершенно не волновало. Я хотела все свои силы бросить на расследование этого дела, но при моей нагрузке в суде, я явно не могла этого сделать.

— Я как-то услышала песню по радио, и мне просто понравились эти слова, — объясняю я ему.

Он целует мою татуировку.

— Это слишком хорошие слова, и они очень подходят тебе.

Раздается звонок моего сотового на тумбочке, и я тянусь к нему, чтобы взять. Заметив, что это Даг, глуповато посматриваю на Далласа и быстро отвечаю:

— Привет, как дела? Разве ты не должен наслаждаться своим медовым месяцем?

— Прямо сейчас мы следует в аэропорт, но мне необходимо было позвонить тебе, — отвечает Даг. — Помнишь, я сказал, что поспрашиваю про Майлса, на самом деле ли он «Друг Дороти»? (фильм «Друг Дороти» 1994, драма, США, прим. пер.)

Я смеюсь и отрицательно качаю головой.

— Конечно. Но ты же знаешь, что это может подождать и до следующей недели, верно?

— Умоляю тебя! Сплетни должны быстро придаваться гласности! — говорит мне Даг. — Кажется, нашего выпускника застукали с парнем. Один из друзей Гэри из ресторана работал свободным официантом в прошлом году. Он случайно зашел в туалет и обнаружил Майлса, стоящим на коленях, перед каким-то официантом.

Сказать, что я пребываю в шоке, это значит ничего не сказать. Майлс реально гей?

Я благодарю Дага, желая ему успешного медового месяца, и кладу трубку. Слезаю с постели Далласа, натягиваю платье и рассказываю о телефонном звонке и о том, что Даг сказал мне накануне вечером о Ричарде.

— Нам следует еще раз поговорить со Стефани. Спросить ее прямо в лоб, знала ли она, что ее муж гей? Это однозначно любую женщину приведет в ярость, — со смешком говорит мне Даллас.

Я обуваю туфли и сердито смотрю на него.

— Ты действительно только что сказал это?

Он перестает смеяться и смотрит на меня с замешательством несколько секунд, улыбка исчезает с его лица.

— Ой, бл*дь. Прости! Я не специально, просто так получилось. К тебе это не относится. Но к ней «да».

Его извинения никак не отражаются на мне, я по-прежнему раздражаюсь.

Он вскакивает с кровати, натягивая быстро джинсы.

— Мне хочется снова встретиться со Стефани и посмотреть на ее реакцию, когда мы сообщим ей эту новость.

Теперь я начинаю ревновать. Я ненавижу это чувство! Вот почему я не хочу ни с кем связываться.

— Конечно, ты хочешь с ней встретиться. Возможно ты хочешь, чтобы я оставила вас двоих, чтобы ты мог еще раз отвести ее выпить? — с сарказмом интересуюсь я.

Он застегивает джинсы и обходит вокруг кровати.

— Я не спал со Стефани.

— Я этого и не говорила, — резко выдыхаю я, застегивая свое платье.

Он помогает мне застегнуть молнию.

— Тебе и не нужно, все написано у тебя на лице.

— Это меня не касается, даже если ты и спал, — говорю я, закатывая глаза.

Он обхватывает мое лицо руками, поворачивая к себе.

— Важно только то, что произошло здесь.

Его слова заставляют меня растаять, я готова в эту секунду снять свое платье, вернуться с ним в постель, и полностью забыть, что существует другой мир. Но я не могу этого сделать. Мне нужно оставаться сильной и не попадаться под влияние, такого мужчины, как Даллас. Он обладает харизматичной силой, которой я не могу противостоять. Я уже и так доверила ему свою жизнь, но я не готова доверить ему свое сердце.

— Мне нужно вернуться домой, чтобы покормить кошку. Мы можем поговорить об этом позже? — говорю я ему, отстраняясь от его руки.

— Когда у тебя появилась кошка? — спрашивает он, следуя за мной к двери.

— Скорее всего, мне не следует отвечать на твой вопрос. Возможно, а может нет, я совершила, что-то незаконное, чтобы она оказалась у меня, — признаюсь я.

Он смеется и открывает для меня дверь.

— С нами же все хорошо, верно?

Я улыбаюсь ему.

— Да, мы в порядке. Я позвоню тебе позже, и мы можем поехать поговорить со Стефани.

Даллас целует меня напоследок, прежде чем я ухожу. Направляясь в сторону такси от его подъезда, я задаюсь вопросом, возможно я совершила ошибку, заставив Далласа работать со мной. Я должна была настоять на своем и все сделать сама. Мне нравится моя независимость. Мне нравится приходить и уходить, когда вздумается. Я, наконец-то, выбралась из-под власти своих родителей и не хочу попасть под очередное бдительное око кого-то другого.

Но Даллас совершенно не похож на моих родителей, и все, что связано с ним, для меня сейчас намного хуже. Если то, что сейчас существует между нами не получится, я не выживу и не смогу сказать вот так просто, что я ухожу. Мне необходимо очистить свою голову от всех мыслей и подумать. Несколько недель назад я не могла его даже терпеть, теперь я начинаю ревновать, и не хочу находиться вдалеке от него. И с чего я решила, что он не применяет все средства на мне, исключительно, чтобы продвигалось его расследование?

Быстро переодевшись, я прихожу в офис, чтобы сделать пару звонков. Во-первых, я звоню некоторым коллегам из моей юридической фирмы, которые знакомы с Майлсом. Я как бы между прочим интересуюсь у них, слышали ли они, что он может быть геем? Большинство из них впадают в шок от моего вопроса и категорически отрицают подобное. Однако кое-кто из них говорит, что это было бы вполне возможно. Я обзваниваю ближайших знакомых Стефани. Я не хочу никого называть, опасаясь, что они передадут наш разговор ей. Я звоню тем, кто бывал с ней на благотворительных мероприятиях и выбираю несколько совершенно случайных людей, например, стилиста, которая укладывала ее волосы, и женщину, которая как правило убирала ее дом. Никто из них не слышал, чтобы Стефани говорила что-то подобное, что Ричард быть геем. Они, однако, в мельчайших подробностях рассказывают мне о порно зависимости Ричарда, в чем и обвиняла его Стефани.

Наступает вечер, когда я заканчиваю свои звонки и печатаю заметки. Я просматриваю не отвеченные вызовы и вижу пропущенных пять от Далласа. Со вздохом убираю телефон в сумку, я не собираюсь ему перезванивать.

Подъезжая к своему дому, звоню маме, поинтересоваться, как дела. После вчерашнего вечера, вернее свадьбы Дага, она звонила мне не менее десяти раз, сообщая каким образом она желает изменить свою жизнь.

— Я ношу джинсы и футболку, Лорелей. Разве это не восхитительно? — спрашивает она, как только я выруливаю на шоссе.

Я смеюсь и качаю головой.

— Это потрясающе. Как папа?

— Не знаю и мне плевать. Он попытался извиниться, но когда я спросила его за что, он понятия не имел за что, даже не знаю, что и ответить. Поэтому я захлопнула дверь перед его носом. Думаю, мне стоит завести любовника. Неужели люди до сих пор в наши дни так и называют любовника… любовником? — спрашивает она.

Я, действительно, не сплю и действительно разговариваю с мамой на такие темы прямо сейчас?

— Мама, мне кажется тебе нужно поговорить с папой, прежде чем совершишь что-то слишком опрометчивое.

Она полностью игнорирует мои слова.

— Как там Даллас? Ты передала ему, что я извиняюсь за свою грубость на ужине?

Последний раз, когда она звонила мне, я как раз находилась обнаженной в постели с Далласом. У меня тут же возникает картинка, как его губы опускаются мне на шею, руки, обхватывают меня за бедра.

Я покачиваю головой, пытаясь очистить свои мысли.

— Да, передала ему. Все хорошо.

— Он хороший молодой человек. И очень красивый. Ты непременно должна переспать с ним.

Я начинаю давиться смехом от ее слов.

— Не смейся, я на полном серьезе. Жаль, что я не переспала с большим количеством мужчин, прежде чем вышла замуж за твоего отца, — говорит она мне.

— Мама, я кладу трубку, уже подъехала к дому. Позвоню тебе завтра, — говорю я, останавливаясь у подъезда и выключая двигатель.

— Не звони до середины дня. Я буду в тату салоне.

У меня выпадают ключи на тротуар, пока я выхожу из машины.

— Что?! Мам, ты серьезно?

— Мне понравилось, как тату на Далласе. И у тебя тоже есть одна. Я тоже хочу сделать себе что-нибудь интересное, — говорит она.

— Боже, — бормочу я, подбирая ключи с тротуара и начиная идти в сторону главного входа. — Это перебор для меня. Я позвоню тебе завтра утром.

— Хорошо, милая. Пожелай мне удачи!

Я отключаюсь, покачивая головой. Открываю входную дверь, повернувшись в пол оборота, начинаю закрывать за собой дверь, что-то очень сильное врезается мне в плечо, толкая меня внутрь.

Ключи, сумочка и телефон вылетают из рук, падая на пол, на меня обрушивается удар, причем достаточно сильный, заставляя потерять равновесие, я падаю на пол. Воздух выбивается из легких, я хриплю, пытаясь сделать хотя бы вдох. Как только шок проходит, я пытаюсь выбраться из-под человека с черной лыжной маской на лице, прижимающего меня к полу в темноте подъезда. Я начинаю извиваться, меня охватывает страх и паника, пока я пытаюсь выбраться из захвата нападающего. Я завороженно наблюдаю за кулаком, прежде чем в состоянии отвести голову в сторону, опускающейся на мою щеку.