– Я распоряжусь подогнать сюда побольше лодок, сэр, – произнес еще чей-то голос. – Люди уже посланы за дополнительными фонарями. Если он действительно где-то здесь, мы обязательно его найдем.

Люди ушли, унося с собой желтый свет фонарей. Мальчик остался один. Совсем один… Внезапно он осознал это и прислонился к теплому боку лошади – иначе бы он не мог согреться. Он оставался там, сжимая в закоченевших руках подпругу, до тех пор, пока кто-то не подошел к нему, неся шерстяное одеяло и ласково приговаривая:

– Пойдемте, мастер Александр… Пойдемте домой вместе со старым Сэмсоном. Ведь не собираетесь же вы провести всю ночь на этом берегу…


В день похорон шел проливной дождь. Казалось, вместе с уходом из жизни Майлза Рассела ушло и лето… Алекс стоял в промокшем насквозь черном костюме и сквозь струи дождя наблюдал за погребальной церемонией. Сам по себе этот обряд мало что говорил его сердцу: какие-то люди опускали какой-то полированный ящик в глубокую яму… Мрачный и непонятный ритуал вселял в душу мальчика страх.

Но кошмар еще не закончился. Алекс заметил, что все посматривают на него как-то косо. Никогда еще ему не было так одиноко. Даже няня говорила вполголоса и все время плакала. До чего же не походила она на ту обычную няню, которая могла в любое время утешить, ободрить, развеселить… Стоило Алексу закрыть глаза, как перед ним возникала страшная рука, тянущаяся к нему из-под темной воды… Каждую ночь он видел теперь во сне этот кошмар и, в ужасе просыпаясь, подолгу пристально глядел на ночник… Как хотелось ему, чтобы Майлз вернулся обратно, – ведь сейчас вот-вот должны были наступить очередные каникулы…


Ливень не прекратился и на следующий день, но сэр Четсворт был непреклонен: он требовал, чтобы его приказ был выполнен во что бы то ни стало. Слуга, которому было поручено выполнить волю хозяина, вскоре вернулся ни с чем: как только они с Алексом дошли до озера, Алекса охватил такой ужас, что они повернули обратно.

– Что это значит?! – взорвался сэр Четсворт. – Разве тебя не учили, что нельзя пасовать перед трудностями?! Если ребенок свалился с пони, его нужно тотчас же посадить обратно в седло – в противном случае он никогда не научится ездить верхом. Мальчишку надо заставить войти в воду, понял? За-ста-вить! Его брат утонул, спасая его жизнь; никогда впредь он не должен стать причиной подобной трагедии.

Бившегося в исступлении Алекса снова понесли к озеру, и слуга скрепя сердце насильно окунул его в воду. Но через несколько минут он устал от борьбы и вынес обезумевшего от ужаса ребенка из воды. В тот же день еще одного слугу, более строгого, чем его предшественник, послали с мальчиком на озеро. Но и он через четверть часа вернулся и доложил, что мастер Александр, кажется, занемог.

Ночью у Алекса начался жар – он пролежал в постели несколько недель. Когда наконец мальчику стало немного полегче и он стал подниматься на ноги, ему сообщили, что по распоряжению отца он должен будет отправиться на учебу в школу. Сам отец уехал к тому времени в Лондон, так что провожать Алекса до поезда выпало на долю управляющего: он посадил его в вагон и пожелал успехов в учебе…


День рождения Алекса приходился на рождественские каникулы. Вот и сейчас, когда ему исполнялось двенадцать, он был дома. Вместе с Алексом на каникулы приехал его однокашник, родители которого уехали за границу. Во время школьных каникул сэр Четсворт редко наведывался в Холлворт, а если и случалось ему по каким-нибудь делам оказаться в поместье, он не общался с сыном, ограничиваясь лишь непродолжительными встречами за обедом, когда каждый из них – отец и сын – сидели на противоположных концах длинного стола, почти не разговаривая.

К удивлению мальчика, в этом году ко дню его рождения было приурочено праздничное чаепитие. Алекс подозревал, что дело здесь не обошлось без влияния двух его тетушек, которые привезли с собой кузину Джудит и одну из ее школьных подруг.

– Как здорово, что будет двое девчонок! – радостно воскликнул, услышав эту новость, Перси Кэлторп, однокашник Алекса. – Кстати, Рассел, а какие они: хорошенькие или смешные? Девчонки всегда бывают либо хорошенькими, либо смешными – ни разу не встречал такую, в которой сочетались бы оба эти свойства… – добавил он с умным видом.

– Понятия не имею, Кэлторп. Я не видел свою кузину вот уже целую вечность. А ее подруга, вполне возможно, окажется безобразной и скучной.

Но обе девочки оказались весьма хорошенькими, и хотя они смущались в обществе рослых мальчиков, уже сейчас обещавших через пару лет вымахать до шести футов росту, им было приятно находиться с ними рядом. Но веселье явно не клеилось: все было слишком скучно и чопорно. Девочки долго толкались у дверей, снимая свои отороченные мехом накидки, после чего протянули Алексу подарок – подзорную трубу в красивом футляре.

– Надо же! – воскликнул Алекс. – Огромное спасибо! А я, честно говоря, всегда был уверен, что девчонки на такие подарки не способны. Дарят обычно всякую чепуху—мыло, например…

Девочки звонко рассмеялись и торжественно пообещали никогда не дарить Алексу мыло… Дети вчетвером подошли к одному из больших французских окон и стали проверять работу подзорной трубы, разглядывая окрестности… Но тут в комнату медленно вошел сэр Четсворт. Алекс, пытавшийся установить очередность в пользовании новой игрушкой, неожиданно замолчал – его настроение передалось остальным… Дети перестали шутить и смеяться, на смену недавнему веселью пришла вежливая сдержанность…

Вскоре подали чай – ароматный напиток немного развеселил собравшихся, но тут настало время задувать свечи на именинном пироге, и сэр Четсворт задумчиво произнес:

– Я вспоминаю сейчас последний день рождения твоего брата. Ему тогда тоже исполнялось двенадцать. Да, как будто и не прошло с тех пор целых четыре года… Майлз задул все свечи одним дыханием. Посмотрим, что выйдет у тебя, Александр.

Но одна свеча упорно не хотела гаснуть. И всем присутствующим в этой комнате стало не по себе при виде выражения безнадежности в глазах мальчика, с которым он посмотрел на эту свечу, прежде чем загасил ее пальцами.

В полной тишине раздались хлопки в ладоши: это была Джудит.

– Может быть, поприветствуем именинника? – предложила она, но ее мать перевела разговор на изящество узоров из крема, украшавших пирог, что только еще более усугубило всеобщее замешательство.

– Сейчас ему было бы уже шестнадцать, – продолжал рассуждать сэр Четсворт. – Он готовился бы к поступлению в университет. Какая светлая голова была у мальчика!

– Четсворт, – мягко перебила его одна из тетушек. – Сегодня ведь день рождения Александра. Это радостный день, праздник.

Гости пытались изобразить веселье и непринужденность, но это у них плохо получалось. Алекс погрузился в молчание. Когда после окончания чаепития дети перешли в библиотеку, где им было предложено поиграть в бирюльки, Джудит спросила:

– Тебе грустно, Алекс?

– Да что ты! Вы ведь подарили мне такую замечательную вещь.

– Это была моя идея, – застенчиво проговорила Джудит. – И все-таки ты какой-то грустный. – Джудит было всего десять лет, и она не умела скрывать свои чувства.

– Извини… Может быть, я чем-то тебя обидел?

– Ну что ты… Просто ты был такой веселый, пока не настало время задувать свечи. Тебе не нравится их задувать? Может быть, мальчики считают, что это какая-то несерьезная детская забава?

Алекс кивнул:

– Да, наверное, в этом все и дело.

Тем временем Перси Кэлторп наклонился к уху подружки Джудит и громким шепотом говорил:

– Понимаешь, это очень неприятная история… Он утонул в озере, спасая жизнь Расселу…

– Ах! – вздохнула девочка и нервно хихикнула.

– А еще в этом озере утопилась одна горничная. Один из предков Рассела плохо с ней обошелся… В общем, сама понимаешь. Говорят, ее призрак частенько гуляет по этим коридорам.

– Какой ужас! – воскликнула девочка.

– А что подарил тебе на день рождения папа? – спросила Джудит.

– Целую кучу энциклопедических словарей.

– Не больно интересный подарок!

– Они прекрасно изданы, – словно защищаясь, проговорил Алекс.

– Понятно…

– Это очень нужные книги. В этом году я не очень хорошо сдал экзамены, вот Губернатор и подумал… В общем, я хочу сказать, что теперь вместо того, чтобы каждый раз бегать в школьную библиотеку, я смогу заглянуть в одну из этих книг. Так что это очень полезный подарок.

– А тебе нравится в школе?

Вопрос кузины поставил Алекса в тупик.

– Честно говоря, я никогда об этом не думал. Это наша обязанность – от нее никуда не денешься… И потом, это очень хорошая школа. В ней учился мой брат. Знаешь, его имя занесено в почетный список…

– Может быть, и твое имя будет туда занесено. Алекс покачал головой:

– Мое? Сильно сомневаюсь. – С этими словами он распахнул настежь двери библиотеки, пропуская Джудит вперед. На одной из полок стояла коробка с бирюльками. – Может быть, мы уже выросли из таких игр, – сказал Алекс, показывая на коробку, – но, в конце концов, можно и в бирюльки поиграть. Все равно больше нам заняться нечем.

– Если бы сейчас стояли морозы, – проговорил Перси Кэлторп, – мы могли бы покататься на коньках по озеру. Вот было бы здорово!

Бирюльки вывалились из коробки, и дети принялись подбирать их с пола. Джудит заметила, что у Алекса трясутся пальцы, и почувствовала огромное желание съездить по физиономии Перси Кэлторпа. Что же касается самого Перси, то он с таким увлечением сжимал руку подружки Джудит, что не замечал ничего вокруг…


– Но, сэр, у меня больше никогда не будет такого шанса, – пытался возразить Алекс.

– Пожалуйста, не надо драматизировать! Германия находится не за семью морями, и я нисколько не сомневаюсь, что к тому времени, как ты закончишь учебу, Шварцвальд останется на своем месте.

Отец и сын стояли совсем рядом, и Алекс смотрел прямо в глаза сэру Четсворту. Юноше исполнилось уже семнадцать, он был почти шести футов ростом и был прекрасно сложен. Его глубокий низкий голос внушал доверие, в характере его сочетались добродушие и решительность. И все же каждый раз, когда он оказывался с глазу на глаз с сэром Четсвортом, вся его решительность куда-то исчезала и он снова чувствовал себя маленьким мальчиком, – мальчиком, которому следовало бы отправиться на тот свет вместо своего старшего брата.